Последний из миров

Твой бег выглядит как движения плохо смоделированного кривого человечка из пиксельной игры. Глеб мелькает впереди как бледное пятно. Взгляд не фокусируется. Вокруг только чернота и косые струи дождя. Холодного. Всë - футболка, брюки - противно прилипают к телу. В голову врываются воспоминания о другом дожде - июльском, тëплом, под который приятно подставлять руки после жаркого дня. Только вот такие приятные дожди обычно быстро проходят. Ты думаешь о чём угодно, лишь бы отключить всë происходящее сейчас. Холод, бег, скользкая грязь, рычание позади. Ноги уже не хотят двигаться, дышать трудно, но ты заставляешь себя не отставать от Глеба. Земля уходит из-под ног внезапно. Ты не успеваешь остановиться — только чувствуешь, как врезаешься в резко замершего друга, и вы оба летите вниз. В темноту. В грязь. В паутину из мокрых веток, которые колят и царапают, лезут в глаза. Падение длится всего пару секунд. Но запоминается навсегда. Ты приземляешься набок, больно ударившись локтем и бедром. Рядом сползает по склону Глеб. Небольшой холм, обрыв — в темноте его просто не было видно. Глеб что-то бормочет. Что-то, похожее на вопрос? Ты киваешь, даже не пытаясь прислушаться, хотя в темноте он вряд ли это видит. Пытаешься встать. Ноги трясутся. Дождь всё ещё хлещет, но уже не так яростно — или ты просто привык. — Где они? — твой голос звучит чужим. Но ты смог хоть что-то из себя выдавить. Глеб молчит. Смотрит куда-то вперёд, через твоё плечо. — Глеб? — ты поворачиваешься. Впереди на поляне, совсем рядом, что-то стоит. Церковь. Старая, кирпичная, с облупившимися стенами и небольшими окнами. Еë здесь никогда не было. И таких оврагов в этом лесу тоже никогда не было. Это не ваш лес. Точно. Чужой. — Надо туда, — выдыхает Глеб. — Бежим туда. Сейчас. Он не спрашивает. Он уже хватает тебя за руку, и вы снова бежите. Кажется, что бежите, но ты еле переставляешь ноги. Тебя просто тянут за собой. Обитая ржавым железом дверь протяжно скрипит. Глеб открывает её целую вечность. Шум дождя растягивает время. Каждую секунду сквозь него ты боишься услышать рычание. Ещё пара секунд. Всего пара секунд — и вы внутри. Пахнет сыростью, пылью. Ты прижмаешься спиной к двери. Дверь холодная. Футболка холодная. Пытаешься отдышаться. - О, там альтарь. Хоть помолимся, - рядом Глеб закашлялся. Ты не смеёшься. Не можешь. Да и он сам улыбнулся просто на долю секунды. Попытался улыбнуться. Но да, вспышки молний за окнами подсвечивают зал этой несуществующей церкви. Деревянный альтарь стоит за рядами пыльных скамеек. Секунда — и всё снова погружается в темноту до следующей молнии. Ты, шаркая, наугад идёшь к ближайшей скамье. Слышишь шаги Глеба где-то рядом. И не только шаги. Вы оба всë ещё тяжело дышите. Ты садишься на скрипучую скамейку. Нет, падаешь. Бездумно проводишь рукой рядом, по слою пыли. Чувствуешь, как она прилипает к мокрым рукам. Вытираешь об штаны. Этой рукой ты не удержал Машу. Мысли снова обрушиваются. Кажется, что ты слышишь её крик совсем рядом. За окном, за шумом дождя, за громом. - Я дал ей уйти, - ты просто смотришь сквозь Глеба, - и умереть. - Это ещё не... - он молчит, долго, - не факт... Может быть, она смогла... Глеб вздыхает, не договаривая. Он просто подсаживается. Неловко кладёт руку тебе на плечо, несколько раз промахнувшись в темноте. Его рука не теплее этой столетней скамейки. Молчит. - Я еë бросил там, а ты бы ей помог. А я заставил тебя бежать. Я бросил всех, - ты выдавливаешь из себя слова кусками, откидываешься на спинку и смотришь вверх, пытаясь разглядеть потолок. Кажется, что вместо него просто бесконечная темнота. Как и под ногами. Хоть бы эта темнота просто проглотила тебя. В наказание за трусость. — Может, и мы бы уже лежали в тех кустах, — молния освещает зал. Глеб смотрит прямо на тебя. Ты не видишь осуждения или злости, но и улыбки тоже нет, - Ну, ты, вот, меня спас. Остановил. А так бы нас всех пощëлкали, как семечки перед телевизором. Слышишь его короткую усмешку. Звучит невесело. Совсем. И опять наступает тишина. Тишина, которую он через минуту прерывает. - А было бы это реалити-шоу. Хорошо бы, если нам подвезли как приз путёвку в психоневрологический, - Глеб пытается сделать голос бодрым, но у него не выходит. Кашляет. И последнее слово он произносит не с первой попытки. Ты не отвечаешь. Хочешь просто исчезнуть. Не думать ни о чем. Не двигаться. Не чувствовать холод от мокрой одежды. Не чувствовать покалывание от царапин на спине и на руках. Усталость побеждает. Ты роняешь голову на плечо Глеба с мыслью, что вот бы просто проснуться дома тëплым утром. Поваляться в обнимку с одеялом. И не было бы этого леса. И не было бы ничего.