Почему ты вернулся?

Черная машина Горшенева летела по разбитой дороге, оставляя за собой облако пыли. Михаил выжимал из машины всё, на что она была способна. Одной рукой он мертвой хваткой сжимал руль, а второй держал телефон. Набрав короткий номер парня из калининских, он бросил в трубку короткое, хриплое:  — Серый, хватай гвоздя. Живо на старый домик на отшибе. Дима там. И девчонка моя с ним. Чтобы пулей на месте оказались. — Отшвырнув мобильник на пассажирское, Горшенев снова вцепился в руль обеими руками. Костяшки пальцев побелели от напряжения. Внутри него всё клокотало от ярости, но лицо оставалось неподвижным, холодным. Дима решил поиграть в бессмертного, нарушив единственное правило, за которое Михаил карал без жалости и сомнений. Впереди наконец виднеется тот самый домик. Миша меняет передачу, его бмв взвизгнув тормозами резко остановился у непримечательной черной тачки Дмитрия. Ремнем своих брюк у него всегда был с собой пистолет, но никто не знает, чем ситуация может обернуться сегодня, может, там не только один Дима? может привел сообщников? Горшенев не долго думая из бардачка взял запасную пушку и поместил по противоположной стороне первому пистолету - на правый бок. Он шел не спеша, зная, что никому из этого дома далеко не деться. Взгляд был расчётливым, он оглядывался по сторонам, вглядываясь в подозрительные вещи.  По другую сторону двери Димая слышит как возле дома припарковалась машина. Одна.  — Быстро же он... — Нервно усмехается младший, глядя на девушку и ее растрепанные кудри. То, что машина припарковалась одна, конечно, не значило, что Горшенев приехал один , но это давало надежду. Перед входом он прислушался к голосам за стеной, на всякий случай, вытащив пистолет. Когда дверь избы скрипнула и медленно отворилась, впуская полосу яркого света, в проеме показался высокий силуэт Горшенева. Он окинул быстрым взглядом темную комнату, на секунду задержался на лежащей без чувств Анфисе, и его карие глаза мгновенно потемнели, став почти черными от хлынувшей волны гнева. Он перевел тяжелый взгляд на Диму, направляя в его сторону пистолет. — Совсем страх потерял, Димка? — тихо произнес Горшенев, делая шаг вперед. Под его тяжелым ботинком хрустнула старая доска.  — Не подходи! Пристрелю! Тронешь меня и пристрелю её и тебя!— Сорвался на визг Дима, Он лихорадочно наводил ствол то на Михаила, то на голову лежащей девушки. Михаил остановился в трех шагах. На его лице не дрогнула ни единая мышца. Он медленно опустил взгляд на дрожащее оружие в руках парня, а затем снова посмотрел на него самого с глубочайшим презрением. — Ты не выстрелишь. — Так спокойно, что аж бесит, констатировал старший. — Хотел бы ты ее убить, то ты бы убил сразу, а не стал вывозить сюда.  — Молчи! — Палец стал сдавливать курок оружия, направленного прямо на Мишу, но тот был спокоен внешне, но внутри всполыхала дикая ярость, что любой другой бы человек удивился, насколько хорошо тот себя сдерживает.  В этот самый момент снаружи на полной скорости на место влетел еще один автомобиль старая потрепанная "девятка" калининских. Мелкие камни брызнули из-под колес, двери с силой захлопнулись. Спустя секунду порог избы переступили двое крепких парней. Один из них, Серый, сразу оценил обстановку и молча заблокировал спиной дверной проем, перекрывая свет. Второй, Гвоздь, держа руку в кармане куртки, сделал шаг в сторону, занимая позицию у стены, чтобы видеть и Диму, и бесчувственную Анфису. При виде подкрепления Дима побледнел еще сильнее. Последняя иллюзия того, что он может контролировать ситуацию, рухнула. Но он пытался в голове построить новый план. — Я убью её, Миша. Чтобы ты до конца своих дней жалел о том, как не уберег, как не уделял ей должного внимания. Что ты за животное такое? — Его зубы скалились, выделяя на лице скулы. Голос был похож как будто крыса пискнула и решила укусить перед своей смертью больнее, чем обычно. Михаил почувствовал, как сердце на мгновение пропустило удар. Он видел, что дмитрий не блефует. В его глазах не осталось страха за свою жизнь, там была только жажда мести. Звонок «своим» был сделан заранее. Дима позаботился об этом, как только Анфиса упала в отключке.  Шины засвистели за забором, а хлопок дверей был слышан даже в доме. Никто не церемонился, никто не старался быть тише.  Голова ужасно гудела, затылок ныл, а перед глазами все плыло.  Анфиса с трудом подняла голову, пытаясь рассмотреть что вообще происходит вокруг.  Девчонка тихо помычала, услышав знакомый голос Миши, надеясь что все это не плод ее фантазий или вовсе не сон.  Будто котенка ее подхватили за шкирку, от чего Анфиса шатнулась, еле устояв на ногах.  — Ну же Миша, покажи как тебе наплевать на нее, и я вышибу ей мозги прямо сейчас, будешь потом их со стенки соскребать.  Он усмехнулся. Всматриваясь во взгляд Горшенева, замечая блеск нескрываемой тревоги за девушку.  Дима прижал ее ближе, прихватывая прямо за шею, приставив пистолет к голове, от чего Анфиса вздрогнула ощущая холод от металла.   — Миша, не слушай его… — Голос Крючковой был хриплым, она закашляла.  — Да, Миша, не слушай меня, как и всегда, только сейчас, пистолет зарядке.  На последнем, Дима сделал особый акцент, вдавливая орудие в висок Анфисы.  Она поджала губы, чувствуя как дрожат ее колени.  Взгляд девушки тут же сменился страхом, за спиной Михаила появилось несколько крепки мужчин, и теперь она ощутила настоящую тревогу. Их было больше. Она тут же устремила взгляд к Мише, мысленно умоляя его уходить… Ведь потерять его, было по настоящему самым большим страхом. Снаружи за хлипким забором, взвизгнули тормоза и глухо хлопнули двери, это подоспели «свои» Димы, его парни, которых, которых он вызвонил в приступе паники. В дом ввалились трое вооруженных. Они не были профи, как калининские, но их присутствие и стволы, наставленные в спины Серому и Гвоздю, превратили комнату в пороховую бочку. Теперь Дима почувствовал, что контроль над ситуацией переходит полностью в его руки.  Сразу, как сзади были слышны чужие шаги, Серый и гвоздь направили пистолеты прям на вошедших парней, которые ничем не отличились. Двое из них держали на мушке пацанов Миши, а третий чуть не упирался стволом в затылок Горшенева. Михаил замер. Взгляд его, обычно тяжелый и непроницаемый, на мгновение дрогнул. В самой глубине зрачков вспыхнул блеск жгучей тревоги, которую Дима поймал с удовольствием. Горшенев видел, как ствол пистолета болезненно вдавливается в висок девушки, видел, как её колени подгибаются от страха и слабости. Он уловил этот отчаянный, полный ужаса взгляд Анфисы. Только желваки на его челюсти заходили ходуном, а пальцы, сжимающие пистолет, напряглись до хруста. Он видел её бледность, видел, как её колени подкашиваются от слабости после жестокого удара по голове, и эта беспомощность его девушки, била по хладнокровию сильнее любого оружия. ситуация вышла из под контроля, полностью перейдя на сторону врага. Выстрелит в Диму - его люди расстреляют всех присутствующих, включая девушку, за которую он сейчас неимоверно переживал. Пусть умрет он, но не она. — Ты знаешь, что ты не жилец. — Его палец сдавливал курок пистолета, но соперник это заметил и чтобы избежать выстрела сейчас, он придавил свое оружие к голове девушки. — Так отпусти её. — Да мне плевать! — взвизгнул Дима, и в его голосе послышалось мерзкое крысиное пищание. — Но я не уйду один, Миша. Ты ведь любишь её? Ты ведь ради этой куколки готов весь город на уши поставить? Да? Дима прижал Анфису к себе еще плотнее, почти перекрывая ей кислород. Он чувствовал, как она вздрагивает от холода металла у головы, и это доставляло ему почти физическое наслаждение. Особенно, наслаждало то, как Миша за нее переживает, пытается выйти сухим из воды, вновь решив проблему убийством, но у него ничего не получается. Миша знал, что сзади него стоит человек с направленным на него стволом, но держал внимание на Анфисе с Димой, чтобы не упустить тех или иных действий. Если бы не стал так медлить, то он бы успел присекнуть Дмитрия еще до приезда его людей, тогда, может, они бы и успели отсюда смотаться. — Ты всегда думал, что все будут на коленях перед твоим величием ползать! Но сейчас будешь ползать ты передо мной, лишь бы я оставил её в живых! — Глаза Дмитрия наполнились безумием, он никогда не думал, что вообще способен такое сотворить и сказать такое Горшеневу. Эта фраза сопровождалась истерическим смехом, зная, что его смерть и смерть девушки близка, а Миша будет жалеть. Жалеть до конца дней. Старший почувствовал, как холодный пот выступает на лбу. Он видел, что Анфиса едва держится в сознании, её веки дрожали, а дыхание становилось всё более поверхностным и слабым. Страх за её жизнь впервые за многие годы парализовал волю Горшенева, заставляя его лихорадочно искать выход там, где его нет. Анфиса чувствовала как в горле пересохло. Настолько сильно, что было даже больно. — Миша, я хотела тебе сказать… Дима вновь рассмеялся, дернув Анфису на себя, от неожиданности и от боли, девушка закашляла. —Миша, я хотела тебе сказать, хотела тебе сказать, но не успела, если ты бы хоть немного слушал кого-то кроме себя, наверное все было бы совсем иначе Миша… Передразнил Дима Анфису. Сейчас он был настолько напыщенный и  самодоволен, что вовсе не замечал ничего вокруг а уж тем более наплевал на то что его смерть также близка как и смерть самой девушки. Впервые в жизни он почувствовал власть буквально в своих руках. Он мог бы попросить у Миши сейчас все что угодно, и Миша бы дал, лишь бы Анфиса осталась в живых. Но ему этого будет однозначно мало. Он уже был готов совершенно точно закончить то что начал. — Ну что ты Миша молчишь, что же ты даже не торгуешься, давай скажи во сколько ты оценишь жизнь этой девчонки?!  — Не слушай его…  Попыталась перебить его Анфиса, но это лишь раззадорило Диму. Михаил молчал, но это молчание было страшнее любого крика. Внутри него всё сжималось от дикого, парализующего страха за Анфису. Он видел, как тяжело ей дышать в руках предателя, видел, как скатывается слеза по ее щеке. Каждое движение Димы, каждый его издевательский жест отзывались в груди Горшенева глухими ударами. Горшенев понимал, что Дима окончательно потерял связь с реальностью, и его безумие уже невозможно остановить. Михаил сделал тяжелый, медленный выдох, пытаясь унять бушующий шторм внутри. Он опустил ствол спустя несколько секунд, которые тянулись как целая вечность.  Он медленно опустил пистолет стволом вниз, давая понять, что готов пойти на любые уступки.  — Стреляй. — Глухо произнес Миша. Один из его пацанов резко перевел взгляд на старшего, переметнувшись с ноги на ногу.  — Только не в нее. В меня стреляй.  Он смотрел прямо в глаза Диме, но не так, как обычно он смотрит - внушая или приказывая. Он смотрел с безнадёжно отчаявшимся глазами. — Нет, Миша, умереть для тебя это слишком просто! — закричал Дима. — Ты будешь жить с этим! А сейчас я хочу видеть, как ты ломаешься, как будешь умолять меня оставить ее в живых!  Дмитрий скалится, его улыбка в этот момент стала похожа на сумасшедшую, его голос выраженно дрожал, а взгляд бегал по помещению и парням, находящимся здесь. Напряжение среди Калининских достигло предела, Серый и Гвоздь перенаправили все свое внимание с пацанов димы, на мишу и самого предателя, готовые к смертельному рывку, несмотря на наставленное на них оружие.  — Ты проиграл, Горшенев. — Он окончательно уверовал в свою абсолютную власть над человеком, за которым еще совсем недавно бегал как хвост и выполнял все его поручения. — Смотри, Миша.  Спустя опять несколько секунд раздается его голос. Резким рывком он тянет Крючкову на себя, заставляя приподняться ее на цыпочки.  — Смотри сюда, сука. Это не я её убил. Это ты сделал. Ты. Это. сделал. — Последние слова он трактовал медленно, ударяя по самому больному месту Михаила, видя, как только лишь слова его так ранят.  Михаил, почувствовав неладное, рванулся вперед, отчаянно пытаясь выхватить ствол из рук Дмитрия. Выстрел. Громкий, оглушительный. Всё внутри замерло, он уже не слышал перестрелки среди быстро среагировавших пацанов. Он видел, как пуля впивается в висок девушки, как её тело падает на пол, как плюшевая кукла. Бесчувственно. Он видел её глаза, которые смотрели прямо на него, пока она падает. Её слезы, стекающие по щекам, оставляя за собой лишь тоненький след. Парень рванулся к телу. Возле головы уже образовалась маленькая алая лужица. Горшенев сел рядом с ней, придерживая её голову. Он вытер слезы на её лице, оставляя лишь разводы.  Брюнет поднял голову, видел, как лежит три бездыханных тела, один из которых точно был Дима.  Из глаз Михаила, никогда не знавших слез, выкатились тяжелые, обжигающие капли. «Не ссы. — Балунов просовывает линейку между окном и корпусом двери автомобиля и после одного легкого движения послышался щелчок. — Все нормально будет.» Резко отзывается в памяти этот пакостливый голос и тот злосчастный день, когда Балунов заставил его выйти на улицу. Если бы не тот день, то все было бы иначе. Он бы никогда не связался с преступностью и Анфиса... Анфиса была бы жива. — Анфиса... — Тихо выдохнул тот, но раздался лишь глухой, хриплый звук.  Миша прижал её к своей груди, пачкая кожаную куртку в крови. Он, державший в страхе город сейчас почувствовал себя самым ничтожным существом на планете, за то, что не уберег.  «— А если в следующий раз тебя застрелят? А если случится что-то по-настоящему ужасное, Миша?.. В её голосе смешались отчаяние и надежда. Если бы она только могла вернуться в прошлое, если бы могла предупредить его… — Маша ведь уезжает в Москву… Может быть, ты поговоришь с отцом и поедешь вместе с ней? Анфиса отложила кисть и подошла чуть ближе.  — Ты не такой, Миш. Это… это не твоя жизнь. Я знаю тебя. Ты же… ты же другой.» «Миша, я хотела тебе сказать, хотела тебе сказать, но не успела, если ты бы хоть немного слушал кого-то кроме себя, наверное все было бы совсем иначе Миша…—  Передразнил Дима Анфису.» Рядом с ним пролетела пуля, с треском вбиваясь в деревянную стену. Впереди стоял Серый, что то кричал ему, прикрывая своей спиной, но Миша не слышал. Не смотрел. Он баюкал её тело, качаясь из стороны в сторону  прижавшись губами к её лбу.