Игра престолов. Пламя и тишина

      Утро в Эйгонфорте.              Она проснулась до рассвета. Это была привычка, оставшаяся с детства или, может быть, связь с Верионом. Драконы не спят долго, и та, чья кровь так тесно переплетена с древним зверем, тоже не может позволить себе нежиться в постели до полудня, как делают многие южные леди.       Алисанна Таргариен, принцесса Драконьего Камня, жена наследника Железного Трона, мать троих детей, открыла глаза в тот самый миг, когда первые серые лучи начали просачиваться сквозь щели ставней. Рядом спал Эйнис.Принцесса повернула голову и несколько мгновений просто смотрела на него. Муж. Брат. Отец её детей. Во сне его лицо теряло ту нерешительную мягкость, которая так раздражала Мейгора и так беспокоила советников. Сейчас он был просто красивым молодым мужчиной с серебряными волосами, разметавшимися по подушке, и приоткрытыми в детской беззащитности губами. Алисанна улыбнулась одними уголками губ и осторожно, чтобы не разбудить, коснулась его плеча. Теплая кожа. Родная. Она любила егопо-своему. Не той пылкой, глупой любовью, о которой поют менестрели, а глубокой, спокойной, взрослой любовью. Он был её защитой и её ответственностью. Без неё Эйниспропадет в этом мире интриг и стали, и она не позволит ему пропасть.       Бесшумно поднявшись, Алисанна скользнула к туалетному столику. Служанки еще не пришли — она велела им являться позже. Любила эти тихие утренние минуты одиночества, когда можно побыть с собой. Взглянула в полированное серебро зеркала. Из темноты на неё смотрело лицо матери: те же скулы, тот же разрез глаз, те же чуть припухлые губы, которые делали её моложе своих двадцати лет. Только глаза были другими — в них, в этой глубокой лиловой бездне, жило что-то такое, чего не было у Рейнис. Что-то от отца. Холодная сталь, припрятанная до поры.       Алисанна провела гребнем по волосам — длинным, серебристо-пепельным, тяжелым. Мать носила такие же. Старая Мейган, её служанка, говорила, что Рейнис могла сидеть с распущенными волосами часами, позволяя служанкам перебирать их. Алисанна предпочитала распускать их только по особым случаям или когда хотела, чтобы на неё смотрели. Сегодня был день Малого Совета. Она хотела, чтобы на неё смотрели. Поэтому волосы останутся распущенными.       Сегодняшний выбор пал на платье цвета глубокого сливового вина — ткань тяжелая, струящаяся, с серебряной нитью, вплетенной в корсаж и подол. Оно было вырезано достаточно глубоко, чтобы показать начало груди, но достаточно целомудренно, чтобы никто не посмел обвинить принцессу в непристойности. Рукава длинные, узкие, облегающие запястья. Талия подчеркнута поясом из драконьей чешуи — подарок Висеньи на рождение первого сына.       Алисанна надела его без помощи служанок — умела. Ткань скользнула по телу, обнимая бедра, подчеркивая тонкую талию, оставляя ровно столько простора, чтобы каждое движение заставляло ткань переливаться и играть. Она повернулась к зеркалу боком, провела ладонью по животу. После троих родов он остался плоским — драконья кровь, говорили одни; упорные тренировки с мечом, которые Висенья заставляла её делать в юности, говорила она сама себе. Тело помнило каждое движение с оружием, хотя при дворе об этом старались не вспоминать. Принцесса должна быть нежной. Платье сидело идеально. Грудь мягко поднималась над вырезом, соски коснулись ткани — утро было прохладным, и они затвердели, проступая сквозь тонкий шелк нижнего платья. Алисанна не стала это прятать. Это тоже было оружие. Она знала, как мужчины смотрят на неё. И знала, как использовать этот взгляд.       Эйнис еще спал, когда она выскользнула за дверь. У порога стояли двое гвардейцев в белых плащах — Королевская Гвардия. Молодой сир Гавейн Корбре и суровый сир Роланд, ветеран. Гавейн, едва увидев её, отвел взгляд, но слишком поздно — Алисанна успела заметить, как его глаза скользнули по её фигуре, задержались на распущенных волосах, на линии плеч, на бедрах, обтянутых сливовой тканью. Щеки рыцаря вспыхнули легким румянцем, который он попытался скрыть, уставившись в стену.              — Ваша Светлость, — прозвучало синхронно, но у Гавейнаголос дрогнул.       Алисанна позволила себе легкую улыбку.       — Сир Гавейн. Сир Роланд. Вы проводите меня до зала Совета?       — Конечно, принцесса, — ответил Роланд ровно.        Ему было за пятьдесят, и он видел слишком много женщин, чтобы краснеть. Но даже он, кажется, задержал взгляд на её волосах на долю секунды дольше положенного. Принцесса пошла по коридору, и её шаги были легкими, почти бесшумными. Руки она завела назад — так, как любила ходить с детства. Это расслабляло плечи и одновременно открывало грудь вперед, заставляя расправлять спину. Осанка была идеальной — Висенья выбила бы из неё дурь палкой, если бы она смела сутулиться. Волосы струились по спине, касаясь поясницы, касаясь ткани, касаясь её собственных пальцев, когда она время от времени поправляла прядь, упавшую на лицо.       Эйгонфорт просыпался. Слуги шмыгали по коридорам, унося ночные горшки и неся свежие простыни. Поварята бежали на кухню. Где-то внизу уже гремели котлы — готовили завтрак для короля и его семьи. На лестнице, ведущей к залу приёмов, Алисанна столкнулась с Мейгором. Он шел снизу вверх, широкими шагами, и они встретились на пролете. Ему пришлось посторониться, но он посторонился так, что между ними осталось ровно столько места, чтобы не коснуться друг друга. Мейгорубыло семнадцать, но в нем уже чувствовалась та опасная мужская сила, которая позже сделает его ужасом королевства. Принц замер, глядя на неё снизу вверх. Взгляд Мейгора не был похож на взгляд Гавейна. Гавейн смущался, краснел, мечтал. Мейгор... Мейгор смотрел иначе. Его темные глаза (у Висеньи глаза были светлые, почти серые, но Мейгору достался отцовский разрез и темный оттенок радужки) скользнули по её лицу, по волосам, по платью. Он смотрел дольше, чем следовало. Смотрел так, как смотрят на врага, которого изучают. Или на женщину, которую хотят и ненавидят за это желание.       — Сестра, — сказал он. Голос низкий, уже взрослый.       — Брат, — ответила она с той же интонацией, не сбавляя шага.       Они разминулись. Но когда она проходила мимо, Алисаннакожей почувствовала его взгляд на своей спине. На волосах. На том, как ткань обтягивает ягодицы при каждом шаге.Принцесса не обернулась. Никогда не оборачивайся, учила её Висенья. Если хочешь, чтобы боялись — не показывай страха. Если хочешь, чтобы хотели — не показывай, что знаешь. Но она знала.       Двери зала Малого Совета были тяжелыми, дубовыми, окованными бронзой. Два гвардейца распахнули их перед ней. Внутри уже собрались почти все. Длинный стол, покрытый зеленым сукном. Во главе пустующий трон Эйгона I. Справа от него сидела Висенья в черном, как всегда, с мечом на поясе, хотя на Совет полагалось приходить без оружия. Висенья плевала на правила. Слева от трона стоял стул Эйниса — тоже пока пустой.Десница, лорд Деймон Веларион, сидел по правую руку от королевского места. Рядом с ним лорд Корлис Веларион, Мастер над Кораблями, брат Деймона. Великий МейстерКриспиан дремал в углу, но при появлении принцессы открыл глаза. Лорд Эдвин Талли, Мастер над Законами, перебирал свитки. Лорд Манфрид Хайтауэр, Мастер над Монетой, что-то жевал — кажется, пирожок. И в самом дальнем углу, почти в тени, сидела леди Джейн Ланнистер, Мастер над Шептунами. Тихая, незаметная, с глазами, которые, казалось, ничего не упускали.       Когда Алисанна вошла, все головы повернулись к ней. Свет факелов упал на её волосы, и они вспыхнули серебром. Ткань платья мягко колыхнулась от движения воздуха. Она шла с прямой спиной, руки заведены назад, грудь вперед, и каждый мужчина за столом — даже старый Криспиан — проводил её взглядом до самого места.       — Принцесса, — лорд Деймон привстал, приветствуя её. — Вы сегодня рано.       — Я всегда рано, лорд Деймон, — улыбнулась Алисанна, занимая место справа от пустующего стула Эйниса. — Вы же знаете.       Висенья чуть наклонила голову, глядя на неё. В глазах старой королевы мелькнуло что-то похожее на одобрение. Она тоже в молодости носила распущенные волосы. Тоже знала силу женской красоты.       — Эйнис спит? — спросила Висенья без осуждения, просто констатируя факт.       — Пусть спит, — мягко ответила Алисанна. — Ночью он допоздна работал с отцом над дорожными указами.       — Указы подождут, — отрезала Висенья. — Совет нет.       — Он придет, — Алисанна положила руки на стол, длинные пальцы с аккуратными ногтями легли на зеленое сукно. — Я обещаю.       Принцесса сказала это таким тоном, что даже Висенья не стала спорить. За столом повисла тишина. Мужчины смотрели на неё. Леди Джейн Ланнистер смотрела на мужчин, которые смотрели на Алисанну, и улыбалась своим мыслям. Алисанна чувствовала эти взгляды на своей коже. На губах. На ключицах, открытых вырезом платья. На пальцах, лежащих на столе.       Спустя четыре минуты дверь отворилась, и в зал вошёл Эйнис. Он был прекрасен, в этом никто никогда не сомневался. Высокий, стройный, с теми же серебряными волосами, что и у всех Таргариенов, но более мягкими чертами лица, доставшимися от матери. На нём был тёмно-синий камзол, расшитый золотыми драконами — парадный, но не слишком тяжёлый, с высоким воротом, открывающим длинную шею. Пояс с рубинами. Сапоги из мягкой кожи, начищенные до блеска. Он выглядел как принц. Как наследник. Все встали.       — Ваша Светлость, — лорд Деймон склонил голову первым. Остальные последовали его примеру. Даже Висенья чуть кивнула — для неё это было много.       Эйнис улыбнулся той своей мягкой, открытой улыбкой, которая располагала к нему людей. Обвёл взглядом стол, задерживаясь на каждом советнике, словно рад был видеть всех лично.       — Лорд Деймон. Лорд Корлис. Лорд Эдвин. Лорд Манфрид. Леди Джейн. Мейстер Криспиан. — Его голос был спокойным, тёплым. — Тётя. Сестра.       Эйнис подошёл к своему месту, слева от отцовского трона, рядом с Висеньей. Сел. И только тогда, уже сидя, повернулся к Алисанне. Она почувствовала его взгляд раньше, чем увидела — кожей, тем местом между лопаток, которое всегда остро реагировало на близость мужа. Повернула голову. Эйнис смотрел на неё с той же нежностью, что и семь лет назад, когда они только поженились. Смотрел на распущенные волосы, на вырез платья, на губы, чуть тронутые утренней краской. На жену. На сестру. На мать своих детей. Он наклонился и поцеловал её. Коротко. Но в этом коротком касании губ было столько тепла, сколько другие мужчины не вкладывают в долгие ночи. Его губы пахли мятой и утренним чаем. Его рука на мгновение коснулась её руки, лежащей на столе.       — Привет, — шепнул он, отстраняясь, и улыбнулся.       Алисанна улыбнулась в ответ. У неё было много лиц — для лордов, для Висеньи, для Мейгора, для отца. Но эта улыбка, для Эйниса, была настоящей.       — Привет, любимый, — ответила она так же тихо.       Их пальцы на мгновение переплелись под столом, скрытые от чужих глаз. Только тёплая кожа, только короткое касание — и уже достаточно, чтобы день стал светлее.       Дверь открылась снова. На этот раз вошёл Мейгор. Он не стал задерживаться у порога, как Эйнис. Не обводил взглядом стол, не здоровался с каждым лично. Просто вошёл и все почувствовали, как изменился воздух в зале.       Семнадцать лет. Высокий, широкоплечий, с твёрдой линией челюсти и глазами, которые смотрели на мир так, будто мир был ему должен. Одет просто — чёрная кожа, никаких украшений, только пряжка на поясе в виде дракона. Волосы, такие же серебряные, как у всех, но жёстче, грубее, падали на лоб.       — Принц Мейгор, — лорд Деймон кивнул первым, и остальные повторили.       Мейгор не ответил. Просто кивнул в ответ — один раз, едва заметно — и прошёл к дальнему концу стола. Там, в углу, почти в тени, стоял стул, на котором обычно сидели младшие советники или те, чьё мнение не спрашивали. Мейгор сел на него, отодвинувшись от стола так, что его стул оказался чуть позади остальных. Руки скрестил на груди. Взгляд устремил куда-то в стену. Он не смотрел на Алисанну. Или делал вид, что не смотрит. Висенья перевела взгляд с сына на Алисанну и обратно. Ничего не сказала, но в её глазах мелькнуло что-то. Знание? Предчувствие? Старая королева видела слишком много, чтобы не понимать, что происходит между молодыми драконами.       — Мейгор будет присутствовать, — сказала Висенья вслух, для всех. — Эйгон велел ему набираться опыта. Он будет слушать.       Мейгор ничего не ответил. Только желваки заходили на скулах. Слушать. Сидеть в углу. Молчать. В то время как Эйнис, мягкотелый Эйнис, сидит рядом с отцовским троном, и его жена — прекрасная, с распущенными волосами, пахнущая утром и чем-то сладким — улыбается ему. Мейгор смотрел в стену. Никто не знал, о чём он думает. Никто не хотел знать.       Дверь открылась в третий раз. И все поняли даже не видя, даже не оборачиваясь, кто вошёл. Воздух в зале стал тяжелее. Тишина глубже. Все встали. Король Эйгон I Таргариен, Завоеватель, вошёл в зал Малого Совета. Ему было пятьдесят шесть. Он был стар. Но когда он входил, казалось, что стены становятся ниже, а факелы горят ярче, потому что сам воздух боится его.       Эйгон был высок — даже в возрасте он сохранил осанку воина. Одет просто, почти сурово: чёрный камзол без украшений, только брошь с трёхглавым драконом на груди. Волосы, некогда серебряные, теперь тронутые сединой, зачёсаны назад. Лицо изрезано морщинами — не старости, а времени, проведённого в седле, в боях, в заботах о королевстве. Глаза у Эйгона были такими же, как у Алисанны. Лиловые, глубокие, холодные. В них не было жестокости Мейгора и не было мягкости Эйниса. В них было что-то древнее. Что-то, что видело, как горит Харренхолл. Он вошёл и все склонили головы.       — Ваше Величество, — прозвучало хором.       Эйгон прошёл к своему трону во главе стола. Сел. Только тогда, коротким кивком, разрешил садиться остальным. Его взгляд скользнул по лицам присутствующих. Деймон Веларион — верный пёс. Корлис — старый моряк. Эдвин Талли — зануда с законами. Манфрид Хайтауэр — толстый и хитрый. Криспиан — почти труп. Джейн Ланнистер — тихая змея. Висенья — сестра, жена, меч. Эйнис — сын. Мягкий. Слишком мягкий. Но рядом с ним Алисанна — и это давало надежду. Алисанна — дочь. На ней взгляд Эйгона задержался дольше, чем на других. Распущенные волосы. Платье, подчёркивающее фигуру. Глаза — его глаза, но в обрамлении лица Рейнис. Она смотрела на него спокойно, без страха, без подобострастия. Только дочь на отца. Эйгон чуть склонил голову — жест, который никто, кроме неё, не заметил. Она ответила тем же. И Мейгор в углу. Эйгон перевёл взгляд на младшего сына. Мейгорсидел, отодвинувшись от стола, с каменным лицом. В нём кипела ярость. Эйгон видел это. Видел и молчал.       — Начинаем, — сказал король.       Голос у него был низким, ровным, без возраста. Таким голосом отдавали приказы, которые меняли историю. Лорд Деймон открыл рот, чтобы начать доклад.       Совет начался.