Игра престолов. Пламя и тишина

      — ...строительство замка идёт полным ходом. Денег пока хватает, но нужно больше камня, — лорд Деймон Веларион говорил ровно, без эмоций, как человек, привыкший докладывать королю факты, а не мнения. — Каменоломни в Штормовых Землях работают на пределе. Лорд Баратеон просит дополнительную плату за ускорение поставок. Говорит, его люди выбиваются из сил.              Эйгон слушал молча, положив руки на подлокотники трона. Его лицо оставалось непроницаемым.       — Сколько ещё нужно? — спросил король.       — Для завершения основной крепости нужно ещё полтора года. Если камень пойдёт без задержек. Если будут перебои — три, а то и четыре.       — У нас есть перебои? — в голосе короля не было угрозы. Только вопрос. Но лорд Деймон знал: на этот вопрос нужно отвечать честно.       — Пока нет, Ваше Величество. Но дороги в Штормовых Землях развезло после дождей. Обозы идут медленнее.       Лорд Манфрид Хайтауэр, Мастер над Монетой, отложил недоеденный пирожок и кашлянул в кулак. Его толстые пальцы, унизанные перстнями, барабанили по столу.       — Если мы поднимем плату Баратеону, — начал он осторожно, — придётся урезать что-то другое. Казна не бездонна, Ваше Величество. Особенно если учесть, что мы всё ещё выплачиваем долги за прошлогодний турнир.       — Турнир был необходим, — отрезала Висенья. Её голос, резкий и сухой, как треск костра, заставил Манфрида сжаться. — Лорды должны видеть силу короны. Должны знать, что мы не прячемся за стенами.       — Я не спорю, Ваше Величество, — быстро добавил Манфрид, — я лишь констатирую факты. Мы можем поднять плату, но тогда придётся отложить закупку зерна для Ночного Дозора.       Тишина. Эйгон медленно перевёл взгляд на Манфрида. Тот побелел.       — Ночной Дозор, — повторил король. — Ты предлагаешь оставить людей на Стене без хлеба, потому что лорд Баратеон хочет больше золота?       — Я... я лишь...       — Лорд Манфрид, — вмешалась Алисанна.       Голос у неё был тихий, спокойный. Но в этом спокойствии чувствовалась сталь. Все головы повернулись к ней.       — Сколько именно нужно Баратеону? Цифру.       Манфрид заморгал, но ответил быстро — цифры он знал хорошо:       — Три тысячи золотых драконов сверх обычной платы, Ваша Светлость.       Алисанна кивнула, обдумывая. Её пальцы всё ещё лежали на столе. Она чуть наклонила голову, и серебряная прядь упала на щёку.       — Лорд Деймон, — обратилась она к Деснице, — а если мы оплатим камню не золотом, а лесом? У нас есть излишки из Речных Земель. Талли должны короне поставки.       Лорд Эдвин Талли, Мастер над Законами, поднял бровь.       — Лес? — переспросил он. — Ваша Светлость, Баратеону нужен камень, а не...       — Баратеону нужны корабли, — перебила Алисанна мягко, но твёрдо. — Они строят флот в Штормовых Землях. Лес им пригодится не меньше золота. А золото мы оставим для Дозора.       Принцесса посмотрела на отца. Эйгон молчал, но в уголках его губ чуть-чуть, едва заметно, дрогнуло что-то похожее на усмешку.       — Это разумно, — сказал лорд Корлис Веларион, Мастер над Кораблями. — Лес у нас есть. Качество хорошее. Баратеон согласится.       — Он согласится, — подтвердила леди Джейн Ланнистер из тени. Её голос был тихим, почти шёпотом, но все услышали. — Я говорила с его людьми. Они ищут лес для новых галер.       Эйгон посмотрел на Джейн. Та опустила глаза.       — Хорошо, — сказал король. — Поступаем, как предложила принцесса.       Манфрид выдохнул с облегчением. Десница кивнул, делая пометку на свитке. Алисанна почувствовала взгляд. Тяжёлый. Мейгор. Принц смотрел на неё из своего угла. Смотрел так, как смотрит хищник на добычу, которая вдруг оказалась умнее, чем он думал. В его глазах не было благодарности за то, что она разрядила напряжение. Там было что-то другое. Что-то тёмное. Алисанна не отвела взгляда. Посмотрела на брата спокойно, чуть приподняв бровь — словно спрашивала: «Что?» Мейгор первым отвернулся.       — Дальше, — велел Эйгон.       Лорд Эдвин Талли развернул свиток.       — Жалобы, Ваше Величество. Традиционно. Лорд Фрей жалуется на лорда Маллистера. Лорд Маллистер жалуется на лорда Фрея. Лорд Блэквуд и лорд Бракен снова грызутся за земли, которые оспаривают уже триста лет. — Эдвин вздохнул. — Я предлагаю отправить королевского посланника для разбирательства на месте.       — Пошли Гавейна, — бросила Висенья. — Пусть молодой учится не только мечом махать.       — Гавейн Корбре? — уточнил Эдвин. — Он же из Гвардии.       — Именно поэтому, — Висенья усмехнулась. — Белый плащ внушает уважение. А если кто-то из этих глупцов решит не подчиниться... — Она многозначительно положила руку на эфес Тёмной Сестры.       — Пошлём Гавейна, — согласился Эйгон. — Но с отрядом. Не одного.       — Я могу поехать с ним, — подал голос Мейгор.       Все головы повернулись к нему. Мейгор сидел, всё так же откинувшись на спинку стула, руки скрещены на груди. Но в его голосе звучало что-то новое. Вызов?       — Ты? — Висенья прищурилась. — Зачем?       — Набираться опыта, — ответил Мейгор. Он посмотрел на мать. — Ты же сама велела. А смотреть, как вы тут бумаги перекладываете... — он обвёл взглядом стол, — ...я уже насмотрелся.       Эйгон молчал. Алисанна смотрела на брата. Она знала этот тон. Знала, что за ним стоит. Мейгор не хотел ехать разбирать споры Фреев и Маллистеров. Он хотел убраться из Эйгонфорта. Подальше от неё? Или, наоборот, рвался туда, где можно применить силу, где не нужно сидеть в углу и молчать?       — Нет, — сказал Эйгон коротко.       Мейгор дёрнул щекой.       — Отец...       — Я сказал нет. — Голос короля не повысился, но в зале стало холоднее. — Ты остаёшься здесь.       Мейгор замолчал. Его пальцы, лежащие на груди, сжались в кулак. Он опустил глаза. Алисанна видела, как напряглись его плечи. Как заходили желваки. Она знала это чувство — когда отец говорит «нет» и никакие доводы не помогут. Сама испытывала это в детстве. Но сейчас она смотрела на Мейгора и чувствовала не жалость. Предчувствие.       — Ещё что-то? — спросил Эйгон.       — Дорн, — тихо сказала леди Джейн.       Все замерли. Дорн. Слово, которое в этом зале произносили редко. Слишком много боли было связано с ним.       — Что Дорн? — Эйгон смотрел на Джейн. В его голосе не было эмоций. Абсолютно.       — Принц Нимерион шлёт подарки ко двору, — продолжала Джейн всё так же тихо. — Вино, фрукты, ткани. Он хочет... возобновить переговоры о торговом соглашении.       — Торговом, — повторила Висенья. Голос её сочился ядом. — После того, что они сделали?       — Они убили мою мать, — спокойно сказала Алисанна.       Тишина стала абсолютной. Все смотрели на неё. Девятнадцать лет. Ровесница мира после войны. Принцесса повернулась к Джейн.       — Чего они хотят на самом деле? — спросила она тихо.        Джейн Ланнистер посмотрела на неё с уважением.        — Признания. Они хотят, чтобы король официально признал их границы. Сейчас они существуют в правовом вакууме. Эйгон их не завоевал, но и не признал королевством. Им это мешает торговать с вольными городами.       — Торговля, — фыркнул Манфрид. — Вот оно что. Им нужны наши порты.       — Им нужны наши рынки, — поправила Джейн. — А нам их вина и фрукты. И возможно, спокойствие на южной границе.       Эйгон молчал долго. Очень долго. Потом перевёл взгляд на Алисанну.       — Твоя мать, — сказал он. — Что бы она сказала?       Алисанна встретила его взгляд. Впервые на этом Совете в её глазах мелькнуло что-то живое. Боль? Тоска? Она сама не знала.       — Она сказала бы... — Алисанна помолчала. — Она сказала бы, что мёртвым не нужна месть. Им нужен покой. А живым — мир.       Эйгон кивнул. Один раз.       — Передай принцу, — обратился он к Джейн, — что я подумаю. Пусть пришлёт посла с подарками.       — Ваше Величество, — Висенья поджала губы.       — Я сказал, — отрезал Эйгон. — Подумаю.       Висенья замолчала. Алисанна опустила глаза. Она чувствовала на себе взгляд Мейгора — тяжелее прежнего. И взгляд Эйниса — тёплый, поддерживающий. И взгляд отца — оценивающий, как у шахматиста, который смотрит на самую сильную фигуру на доске.       — У тебя есть что добавить, сын? — Эйгон перевёл взгляд на Эйниса.       Эйнис сидел прямо, стараясь не сутулиться — привычка, которую Висенья вбивала в него с детства палкой, а Алисанна закрепляла одной лишь улыбкой. Он чувствовал на себе взгляды. Всегда их чувствовал. Но сегодня рядом была Алисанна, и это придавало сил.       — Есть, отец, — сказал он, и голос его прозвучал твёрже, чем обычно. — По поводу камня и леса.       Эйгон чуть приподнял бровь. Жест, который у любого другого означал бы удивление. У Эйгона — лишь приглашение продолжать.       — Предложение Алисанны разумно, — Эйнис взглянул на жену, и в его глазах мелькнула благодарность. — Но я думаю, мы можем пойти дальше. Лорд Баратеон строит корабли. Это значит, что через год-два у него появится флот, способный патрулировать его побережье. А у нас — флот, который может понадобиться короне.       Лорд Корлис Веларион насторожился. Как Мастер над Кораблями, он ревностно следил за любым упоминанием флота.       — Что вы предлагаете, принц Эйнис?       — Я предлагаю не просто обменять лес на камень, — Эйнис говорил медленно, словно пробуя слова на вкус. — Я предлагаю заключить сделку. Корона даёт лес. Баратеонстроит корабли. Но часть этого флота — скажем, каждый пятый корабль — поступает под королевский флаг в случае войны.       Тишина. Лорд Деймон Веларион переглянулся с братом. Лорд Манфрид перестал жевать. Даже Висеньясмотрела на Эйниса с новым выражением — не насмешка, не презрение, а... удивление?       — Ты хочешь, чтобы Баратеон строил нам флот за свой счёт? — уточнил Корлис.       — Не за свой, — Эйнис покачал головой. — Мы даём лес, даём мастеров из Дрифтмарка, даём... — он запнулся, ища слово.       — Политическое прикрытие, — подсказала Алисанна тихо, так, чтобы слышал только он.       — Да, — Эйнис кивнул ей благодарно. — Политическое прикрытие. Баратеон получит королевскую грамоту на расширение флота. Ни один сосед не посмеет напасть на него, зная, что корабли строятся с нашего благословения. А мы получим союзника с сильным флотом, который в мирное время охраняет его берега, а в военное — наши.       Лорд Эдвин Талли почесал подбородок.       — Это... это умно, Ваша Светлость. Юридически безупречно. Баратеон не теряет лица, корона получает выгоду.       — А деньги? — спросил Манфрид. — Мастера из Дрифтмарка стоят денег.       — Деньги, — Эйнис повернулся к нему, и в его голосе вдруг появилась сталь, которой никто раньше не слышал, — мы сэкономим на том, что не будем платить Баратеону золотом за камень. Три тысячи драконов, лорд Манфрид. Вы сами сказали.       Манфрид открыл рот и закрыл.       — И потом, — добавил Эйнис мягче, — если у Баратеона будет флот, нам не придётся тратиться на защиту его побережья от пиратов. Пусть он сам защищает. А мы... мы защитим Ночной Дозор.       Он посмотрел на отца. Эйгон молчал. Долго. Очень долго. Потом медленно, едва заметно, уголок его губ дёрнулся вверх.       — Ты думал об этом, — сказал он. Не вопрос. Утверждение.       — Всю ночь, — признался Эйнис. — Я думал о флоте. О Дорне. О том, что нам нужно укреплять союзы, а не только строить стены.       — Стены, — Эйгон повторил это слово так, будто пробовал его на вкус. — Красный Замок нужен. Но ты прав. Стены не защитят от голода. Не защитят от торговой блокады. Не защитят от... — он взглянул на Висенью, — ...от врага, который не летает на драконе.       Висенья склонила голову. Это был жест согласия. От неё — больше, чем слова.       — Лорд Корлис, — Эйгон повернулся к Мастеру над Кораблями. — Что скажете?       Корлис Веларион посмотрел на Эйниса долгим, изучающим взглядом. Потом кивнул.       — Скажу, что наследник думает правильно. Флот — это будущее. Драконы велики, но они не могут быть везде. А корабли — могут.       — Тогда проработай детали, — распорядился Эйгон. — С кем, сколько, когда. Через месяц доложишь.       — Слушаюсь, Ваше Величество.       Алисанна под столом коснулась руки мужа. Коротко. Тепло. Он чуть сжал её пальцы в ответ. Она гордилась им. Гордилась — и чувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Он растёт. Он становится тем королём, в которого она верила. Но краем глаза она всё ещё видела Мейгора. Он смотрел на них. На их руки под столом. На его победу. На её гордость. И в его взгляде не было ничего, кроме тьмы.       — Ещё вопросы? — спросил Эйгон.       Лорд Эдвин Талли развернул следующий свиток.       — Налоги, Ваше Величество. Лорды Запада жалуются на поборы. Ланнистеры считают, что мы берём слишком много с их торговых путей.       — Ланнистеры, — фыркнула Висенья. — Лорен всё ещё дуется из-за Огненного Поля?       — Он не дуется, Ваше Величество, — тихо вставила леди Джейн. — Он считает, всегда считает. И он заметил, что дома, которые поддержали Эйгона с самого начала, платят меньше. Талли, например.       — Талли поддержали, потому что мы умные, — буркнул Эдвин, но без обиды.       — Ланнистеры сражались против нас, — напомнила Висенья. — И проиграли. Пусть радуются, что мы не сожгли Утёс.       — Они радуются, — согласилась Джейн. — Но они также помнят, что у них золото. А золото — это сила. Не такая, как драконы, но... — она развела руками. — Торговля идёт через Запад. Если они поднимут пошлины для наших купцов, пострадает казна.       Эйнис нахмурился.       — Они могут так поступить? Разве это не измена?       — Это не измена, — ответил лорд Деймон. — Это законное право лорда — устанавливать пошлины на своей земле. Мы, конечно, можем прилететь на драконах и заставить их убрать пошлины, но... — он вздохнул, — ...это создаст прецедент. Тогда каждый лорд будет бояться, что за любое недовольство к нему прилетит дракон.       — Мы не можем сжигать всех недовольных, — тихо сказала Алисанна. — Тогда кто будет платить налоги?       — Именно, — кивнул Деймон. — Поэтому нужен компромисс.       — Какой? — спросил Эйгон.       Все замолчали.       — Брак, — сказал Эйнис.       Несколько голов повернулось к нему.       — Прости, сын? — Эйгон приподнял бровь.       — Брак, — повторил Эйнис. Он говорил увереннее, чем минуту назад. — У Лорена Ланнистера есть дети. У нас есть... — он запнулся, взглянув на Алисанну, — ...у нас есть Рейна. Ей три года, но помолвку можно заключить сейчас. Ланнистеры получат королевскую кровь. Мы получим лояльность Запада на поколение вперёд.       — Рейне три года, — ледяным тоном сказала Висенья. — Ты предлагаешь отдать её в Утёс?       — Не сейчас, тётя. Через десять лет. А пока — помолвка, подарки, обещания. Ланнистеры любят обещания. Они любят чувствовать себя важными.       — А если Лорен потребует больше? — спросил Манфрид. — Если он захочет, чтобы его внук стал королём?       — Если Рейна выйдет замуж за Ланнистера, их дети будут Таргариенами по матери. Но трон... — Эйнис посмотрел на отца, — ...трон останется за нашими сыновьями. За Эйгоном и Визерисом.       Эйгон смотрел на сына долго. Очень долго.       — Ты предлагаешь разделить династию, — сказал он наконец. — Таргариены на троне. Ланнистеры с нашей кровью в замках.       — Это не разделение, отец. Это расширение. Чем больше домов будут связаны с нами кровью, тем меньше у них будет причин бунтовать.       — Ланнистеры бунтовали, даже когда были связаны кровью, — усмехнулась Висенья.       — Я не хочу, чтобы моя дочь стала разменной монетой, — тихо сказала Алисанна.       В голосе её прозвучала сталь. Все почувствовали. Эйнис повернулся к жене. Взял её руку в свою.       — Я тоже не хочу, — сказал он тихо, только для неё. — Но если не Ланнистеры, то кто? Старки? Аррены? Все захотят крови дракона. Рано или поздно нам придётся отдавать дочерей. Вопрос — кому первому, чтобы остальные поняли: мы выбираем сильнейших.       Алисанна смотрела на него. В его глазах была боль. Настоящая боль. Он не хотел отдавать дочь. Но он хотел быть королём. Хотел думать, как король.       — Ты прав, — прошептала она так тихо, что никто не услышал. — Но мне от этого не легче.       — Нам не легче, — поправил он. — Нам.       Их пальцы переплелись под столом.       — Обсудим позже, — прервал их разговор Эйгон. — Рейна ещё слишком мала. Через год-два вернёмся к этому. Ланнистеры подождут.       — А если не подождут? — спросил Манфрид.       — Подождут, — ответила леди Джейн из тени. — Я поговорю с их людьми. Они подождут.       Все снова посмотрели на неё. Тихая, незаметная, в сером платье, она сидела в углу, и казалось, что её там нет. Но когда она говорила, слушали все.       — Хорошо, — Эйгон кивнул. — Что ещё?       — Одичалые, — сказал Великий Мейстер Криспиан.       Все повернулись к старику. Он редко говорил на Совете, но,если говорил — это было важно.       — Лорд-Командующий Осмунд Старк прислал ворона. За Стеной неспокойно. Одичалые собираются в кланы. Говорят, какой-то вождь объединяет их.       — Вождь? — переспросила Висенья. — Имя?       — Не называет. Но разведчики Дозора видели костры. Много костров. Больше, чем в прошлые годы.       — Это проблема Дозора, — отрезал Манфрид. — У нас своих забот хватает.       — Это проблема всех нас, — тихо сказал Эйнис. — Если одичалые прорвут Стену, они пойдут на Север. А если Север падёт...       — Север не падёт, — фыркнула Висенья. — Старки держат Стену тысячи лет.       — Старки держат, — согласился Эйнис. — Но им нужны люди. Припасы. Оружие. Дозор голодает. Лорд-Командующий пишет об этом каждый год. Мы отправляем зерно, но его мало. Очень мало.       — Что ты предлагаешь? — спросил Эйгон.       Эйнис задумался. На этот раз он не смотрел на Алисанну. Думал сам.       — Отправить людей, — сказал он наконец. — Не много. Десяток. Но не простых. Мастеров. Кузнецов. Плотников. Пусть починят стены, башни, ворота. Пусть научат дозорных делать хорошее оружие из той руды, что есть на Севере. И пусть... — он помолчал, — ...пусть кто-то из нас слетает туда. Показать, что королевство помнит о Стене.       — Слетает? — Висенья прищурилась. — Ты хочешь отправить дракона к Стене?       — Я хочу отправить себя, — спокойно ответил Эйнис. — Или Мейгора. Или Алисанну. Кого-то, кто покажет, что драконы заботятся о всех землях, а не только о южных.       Тишина. Мейгор в углу поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? Интерес?       — Ты хочешь лететь на Стену? — переспросил Эйгон. — Зачем?       — Затем, что о нас будут помнить, отец. Дозор — это тысячи лет истории. Если мы покажем, что нам не всё равно, лорды Севера увидят: Таргариены не только жгут, но и защищают.       Алисанна смотрела на мужа и чувствовала, как сердце бьётся быстрее. Он менялся. Прямо сейчас, на её глазах, он становился тем, кем должен был быть.       — Я полечу, — вдруг сказал Мейгор.       Все обернулись. Принц встал со своего места.        — Я полечу на Стену, — повторил он. — Эйнис нужен здесь. Он наследник. А я... я никто. Пусть я буду полезен.       Висенья смотрела на сына с гордостью. Впервые за долгое время. Эйгон молчал.       — Ты хочешь лететь? — спросил король наконец.       — Хочу, — ответил Мейгор. — У меня нет дракона, но я могу ехать верхом. Или на корабле. Я воин. Я могу помочь Дозору. И... — он запнулся, — ...я хочу увидеть Стену. Говорят, она велика.       Эйгон смотрел на сына. Долго. Очень долго.       — Подумаем, — сказал он наконец. — Не сегодня.       Мейгор кивнул и сел обратно. Алисанна смотрела на него. Что-то было не так. Что-то в его голосе, в его глазах... Он хотел убраться подальше от Эйгонфорта. От неё? Или от себя? Она не знала. Но знала одно: этот разговор она запомнит.