Под чужим небом

К вечеру первого дня Мирабелла поняла одну неприятную вещь. Она понятия не имела, как выживать в лесу. До этого момента проблема казалась почти абстрактной. Она просто шла вперёд, осматривала странные растения, иногда пыталась использовать магию — и где-то глубоко внутри всё ещё жила мысль, что это временно. Что она вот-вот наткнётся на дорогу, на деревню, на хоть кого-нибудь, кто сможет объяснить, где она оказалась. Солнце медленно клонилось к горизонту, и лес вокруг начинал темнеть. Никаких дорог она не нашла. Никаких людей тоже. Горло уже пересохло от жажды, но Мира упрямо игнорировала это. Найти воду в лесу ночью — звучало как плохая идея, а ещё хуже было бродить в темноте и привлекать внимание того каменного существа. Она решила подождать до утра. Мира собрала несколько сухих веток и соорудила из них небольшую горку. Когда сумерки окончательно опустились на лес, Мира устроилась у большого дерева с широкими корнями. Она села между ними, прислонившись спиной к стволу и подняла палочку. Огонь должен был быть самым простым. — Инсендио. Ничего. Она нахмурилась и повторила, чётче. — Инсендио. На этот раз из кончика палочки вырвался сноп искр. Они вспыхнули в воздухе и тут же погасли. Мира несколько секунд смотрела на них. — Это было… жалко. Она вдохнула глубже. — Инсендио. Искры вспыхнули снова — ярче, чем раньше. Но вместе с этим палочка внезапно нагрелась. Сначала слегка. Потом резко. — Ай! Мира дёрнула рукой, палочка почти обжигала пальцы, будто внутри неё вдруг вспыхнуло пламя. Через секунду жар исчез так же внезапно, как появился. Она недоверчиво уставилась на палочку. — Ты издеваешься?.. Мира за неимением источника тепла посильнее укуталась в мантию. Лес постепенно менялся, дневная тишина исчезла. Где-то зашуршали кусты. Раздался резкий крик ночной птицы. Чуть позже послышался далёкий вой. Мира старалась не думать о каменном существе, которое встретила днём. Она думала о магии. "С палочкой что то не так? Или с этим местом?". Сон пришёл лишь под утро — короткий и беспокойный. Проснулась она резко. Горло пересохло так, будто она несколько дней не пила. Жажда была почти болезненной. Мира с трудом села, провела рукой по лицу и на автомате подняла палочку. — Агуаменти. Ничего. Она нахмурилась. — Агуаменти. Тишина. Заклинание не сработало. Мира несколько секунд смотрела на палочку, будто она лично предала её. — Прекрасно, — хрипло сказала она. — Просто прекрасно. Жажда становилась всё сильнее. Она медленно поднялась на ноги. — Ладно… — пробормотала она. — Если долго идти, то куда-нибудь я всё равно дойду. Это был не самый продуманный план, но другого у неё не было. Она шла почти час. Иногда встречались белки и птицы причудливого окраса, но в остальном лес вокруг был одинаковым — деревья, кусты, мох, корни. Иногда ей казалось, что она ходит кругами. А потом среди всех звуков леса она услышала другое. Тихое. Почти незаметное. Журчание воды. Она замерла. Несколько секунд прислушивалась, пытаясь понять, не показалось ли ей. Звук повторился. Мира почти бегом пошла в ту сторону. Через пару минут между деревьями появился небольшой ручей. Она опустилась на колени прямо на влажную землю и жадно зачерпнула воду ладонями. Холодная вода обожгла горло, но это было лучшее ощущение за последние сутки. Некоторое время она просто сидела у ручья, приходя в себя. Потом голод напомнил о себе, и Мира начала искать хоть что-нибудь съедобное. Она решила идти дальше. Теперь вдоль ручья — вода хотя бы давала ориентир. Иногда она останавливалась, чтобы рассмотреть кусты или растения. Несколько раз ей попадались ягоды — маленькие, тёмно-синие, похожие на чернику. Мира долго смотрела на них. — Если я отравлюсь, — тихо сказала она, — это будет невероятно глупая смерть. Она осторожно съела одну ягоду. Девушка сидела и ждала, пока тревога в голове не стала казаться глупой. Ничего не произошло. Она съела ещё несколько. Ягоды оказались кисловатыми, но вполне съедобными. Этого было мало. Слишком мало. Но всё же лучше, чем ничего. К вечеру руки уже были исцарапаны ветками, а ноги ныли от усталости. Желудок неприятно сжимался. Ягоды только раззадорили голод. Но она продолжала идти. Останавливаться казалось плохой идеей. Если есть ручей — возможно, он выведет к людям. Или хотя бы к дороге. Иногда, когда лес становился особенно тихим, её мысли возвращались домой. К дому Тонкс. К кухне, где всегда пахло чаем. К голосу Сириуса. Мысль о нём больно кольнула где-то под рёбрами. Она до сих пор не знала, что произошло после падения в арку. Жив ли он. Удалось ли Гарри выбраться. Иногда ей хотелось просто остановиться и подумать об этом. Но она не позволяла себе. Если она остановится — станет слишком страшно. Поэтому она шла. Хижину она нашла на третий день, утром. Она появилась между деревьями неожиданно — небольшая деревянная постройка, почти скрытая мхом и кустами. Над постройкой раскинула свои ветви старая яблоня. Плоды тяжело свисали с ветвей, утягивая их к земле. Мира осторожно подошла ближе, и, с палочкой наготове, осторожно заглянула в пыльное окно. Внутри пусто, вокруг ни звука. Она несколько раз обошла хижину, проверяя следы вокруг. Ничего. Чуть расслабившись, она снова осмотрелась. Домик был явно старым, но всё ещё стоял. Крыша местами просела, доски потемнели от времени, но стены были целыми. Дверь скрипнула, когда она её открыла. Внутри пахло пылью и старым деревом, места было немного. В углу стояла узкая кровать, заваленная грязным тряпьём — возможно, когда-то это было постельное бельё. Рядом — старое кресло, покрытое толстым слоем пыли. У стены стоял массивный деревянный стол. Он выглядел странно тяжёлым для такой маленькой хижины. На столе стояла кружка. Рядом лежали несколько пожелтевших листов бумаги. Мира взяла один. Слова были незнакомыми. Совсем. Буквы были угловатыми и совсем не похожими ни на один алфавит, который она знала. Она не смогла прочитать ни слова. — Странно, — тихо сказала она. Вещи в хижине были расположены так, будто хозяин вышел совсем ненадолго. Но пыль и запустение говорили о другом. Похоже, он ушёл и больше не вернулся. Мира медленно осмотрелась. В углу, прислонённый к стене, стоял лук. Рядом лежал колчан со стрелами и несколько старых кинжалов. Она осторожно взяла лук. Дерево потемнело от времени, но всё ещё было гладким. Когда она натянула тетиву, та тихо и упруго зазвенела. Лук был настоящим. Пальцы сами легли на тетиву. И вдруг Мира вспомнила.

***

Мирабелла стояла посреди заднего двора дома Тонкс и с явным сомнением рассматривала лук в своих руках, будто пыталась понять, как она вообще оказалась в этой ситуации. Лук был почти с неё ростом. Рядом стоял Тед Тонкс, её крестный. Тед выглядел как самый обычный маггл — тёмные волосы, лёгкая щетина, спокойные тёплые глаза. На нём была простая рубашка с закатанными рукавами, и держался он так непринуждённо, будто учить волшебников стрелять из лука было его привычным занятием. Он наблюдал за Мирой с добродушной улыбкой. — Почему ты думаешь, что мне это понравится?, - спросила Мира. — Потому что это весело, — сказал он. — Это не аргумент. — Ещё какой аргумент. Неподалёку на деревянной ограде сидела Нимфадора. Её ярко-розовые волосы были собраны в небрежный хвост, несколько прядей всё равно выбились и падали на лицо. Она лениво болтала ногами, явно получая удовольствие от происходящего. — Давай, Мира, — сказала она. — Ты же не боишься куска дерева? — Я не боюсь, — отозвалась Мира. — Я просто не понимаю, зачем мне это. Я волшебница. Тед спокойно кивнул. — Да. — У меня есть палочка. — Замечательно. — Я могу вызвать огонь. — Очень впечатляет. Мира прищурилась. — Вы издеваетесь. Тед усмехнулся. — Иногда полезно уметь что-то делать без магии. Он подошёл ближе и аккуратно поправил её руки на луке. — Вот так держи. Левую руку чуть выше… нет, не так — расслабь плечо. Мира попыталась натянуть тетиву. Она даже не сдвинулась. Тонкс фыркнула. — Это было драматично. — Замолчи. — Я ничего не говорю! — Ты смеёшься. — Немножко. Тед тихо рассмеялся. — Натягивай сильнее. Не руками — спиной. — Спиной? — Представь, что пытаешься свести лопатки. Мира попробовала снова. На этот раз тетива действительно натянулась. — О! — удивлённо сказала она. — Видишь? Она прицелилась в старый деревянный пень на другом конце двора. — Если я разобью окно кухни, я обвиню вас. — Справедливо, — сказал Тед. Мира выпустила стрелу. Стрела описала довольно жалкую дугу и воткнулась в траву где-то на полпути. Тонкс захлопала в ладоши. — Потрясающе! — Я серьёзно подумываю заколдовать тебя, — сказала Мира. — Попробуй. Я увернусь. Тед поднял стрелу из травы и вернулся. — Неплохо для первого раза, — сказал он, протягивая её. Мира приподняла бровь. — Она пролетела половину двора. — Зато полетела, — невозмутимо ответил Тед. — Попробуй ещё раз. Тонкс усмехнулась. — Я начинаю болеть за пень. Мира фыркнула. — Отлично. Теперь у меня есть мотивация. Она снова натянула тетиву…

***

Мира моргнула, и двор Тонксов исчез так же внезапно, как появился. Мира стояла посреди пыльной хижины, с луком в руках, и какое-то время просто смотрела на тетиву. Если они думают, что я умерла… Мысль оборвалась сама собой. Она резко тряхнула головой. — Потом, — тихо сказала она вслух. Сначала нужно было выжить. Первые попытки стрельбы оказались… удручающими. Она натянула тетиву и выпустила стрелу. Та пролетела едва ли пару метров и жалко упала в траву. Мира несколько секунд молча смотрела на неё. — Великолепно. Она подняла стрелу и попробовала снова. «Не руками — спиной» всплыло у нее в голове. На этот раз натянула тетиву сильнее. Руки дрожали. Стрела улетела дальше — но всё равно куда-то в сторону. После пятого выстрела пальцы начали болеть. После десятого — гореть. Тетива пару раз болезненно ударила по предплечью, и на коже начал проступать красный след. Лишь после нескольких десятков попыток она начала вспоминать, как правильно держать лук. Выдохнувшись от бесчисленных попыток, Мира стояла посреди леса с луком в руках и вдруг поймала себя на совершенно абсурдной мысли. Я волшебница. Я училась в Хогвартсе. Я могу обезоружить человека одним взмахом палочки. …а сейчас пытаюсь попасть стрелой в дерево, потому что магия решила взять выходной. На этот раз стрела ударилась о дерево и отскочила в траву. Тишина леса вдруг показалась ей невыносимо громкой. Мира резко выдохнула и швырнула лук на землю. — Я точно спятила. Голос прозвучал слишком громко. Она провела руками по лицу, пытаясь прогнать странное ощущение, которое подступало где-то в груди. Это было опасное чувство — смесь усталости, злости и почти паники. Если дать ему вырваться, она могла уже не остановиться. Мира быстро подошла к ручью и опустилась на колени. Холодная вода обожгла ладони. Она плеснула её на лицо раз, потом ещё раз. Дыхание постепенно выровнялось. Некоторое время она просто сидела так, глядя на своё размытое отражение в воде. — Хорошо, — тихо сказала она наконец. Голос звучал устало, но твёрдо. — Значит так. Она подняла голову. Лес вокруг оставался таким же чужим и огромным. — Это будет очень непросто. Мира сжала пальцы в кулак. — Но я разберусь. Тихий ветер прошёлся по вершинам деревьев. — Я выживу. Она на секунду закрыла глаза. — И вернусь домой. Только после этого она позволила себе вернуться к хижине.

***

Мира решила остаться в хижине на несколько дней. Яблоня обеспечивала ее свежими плодами, которые хоть как-то могли утихомирить голод. Чуть поодаль, она нашла несколько жёлтых грибов, излучающих свечение, но не решилась их есть. В хижине полезных вещей было немного. Старый котелок с толстым слоем непонятной грязи на стенках, кружка на столе, широкая железная тарелка и ложка. Под потолком сушились пучки трав, а неподалёку от небольшого очага лежали щепки и сухие дрова. Рядом стояла бутыль с тёмной жидкостью, похожей на масло. В небольшом сундуке под кроватью, Мира нашла вещи прежнего владельца: пару рубашек и штаны. От вещей исходил неприятный запах затхлости. Мира подумала, что если их почистить магией, то можно разложить на кровати, а укрыться собственной мантией. Очищающие заклинания работали плохо: палочка совсем не слушалась. Но Мира не сдавалась, и теперь на чужой рубашке красовалась дыра размером с кулак. Мира тихо выругалась, и сделала глубокий вдох. — Просто проветрю эти вещи на улице. — сдалась она. Мира понимала, что возможно впустую тратит силы, но ее брезгливость не оставляла ей выбора. Она всю жизнь прожила в чистоте и комфорте, и теперь нахождение в лесу для нее было настоящим испытанием. У ручья она тщательно вымыла волосы и лицо. Вода была ледяной. Одежду она попыталась очистить водой из ручья — получилось не идеально, но хотя бы исчезла часть грязи. Кожа на тыльной стороне ладоней стала ярко-красной, от долгого холода воды. Когда Мира вернулась в хижину, она решила попробовать разжечь огонь. Палочка продолжала капризничать: искры вырывались в разные стороны, а сама она становилась обжигающе горячей в руках. Но, оглядев сухие дрова, щепки и бутыль с маслом, Мира догадалась, что с их помощью и несколькими удачными искрами можно добыть огонь. Несколько неуверенных движений — и пламя наконец вспыхнуло в очаге. Мира развела руки над огнём, скосила глаза на язычки пламени и с пафосом, почти театрально, произнесла: — Так и даровал Прометей людям огонь! Ближе к вечеру хижина стала выглядеть чуть менее заброшенной. Не дом, но хотя бы место, где можно спать. В котелке, который с огромным трудом был очищен песком и водой из ручья, кипела вода, в которую Мира бросила пару нарезанных яблок, чтобы почувствовать хоть что то горячее в желудке. Лес за окнами постепенно темнел, но внутри хижины стало чуть спокойнее: в очаге горел огонь, и это уже было маленькой победой.