Паутина на рыжих волосах

Илья знал, что быть Человеком-пауком в спальном районе — дело неблагодарное. Грабители здесь нервные, бабульки с сумками — самоотверженные, а главная опасность — это вечно болтающаяся на карнизах ледяная сосулька, которая норовит прилететь в голову. Но сегодня всё было иначе. Сегодня он летел по крышам быстрее ветра, потому что на другом конце города, у старого торгового центра, сработала его «система раннего оповещения» — то есть знакомый звук сигнализации, смешанный с криками. А ещё потому, что он краем глаза заметил рыжую вспышку. Женя. Она всегда появлялась неожиданно, как солнечный зайчик, от которого у Ильи начинали дурить сенсоры паучьего чутья. Рыжие волосы, длинные, чуть выше пояса, веснушки на носу и вечно недовольный взгляд, который, как ему казалось, мог остановить самого Доктора Осьминога. Когда Илья приземлился на фонарный столб, картина была неприглядной: двое в спортивных костюмах пытались вырвать сумку из рук Жени. Она не кричала. Она, вцепившись в ремешок зубами и руками, с ненавистью шипела: — Отпустите, козлы! Там конспекты по со методике! Грабители, видимо, не оценили важности сопротивления материалов. Илья спрыгнул вниз, пролетел между ними, как кувыркающийся мяч, и в мгновение ока приклеил обоих паутиной к стене торгового центра. Один из них, пытаясь вырваться, лишь сильнее запутался и жалобно всхлипнул. Женя поправила сумку, отряхнула снег с колен и, не глядя на спасителя, процедила: — Мог бы и побыстрее. Я уже почти сломала ноготь. Илья снял маску, потому что перед Женей он её почти всегда снимал. Они учились в одной группе, и тайна его личности была для неё секретом с приставкой «я делаю вид, что не догадываюсь». — Жень, ну хоть «спасибо» можно? — он улыбнулся, надеясь на привычную уже снисходительность. — Спасибо, — сухо сказала она, поднимая с асфальта упавшую заколку. — Ты бы ещё с парадом заявился. Или любишь эффектно опаздывать? — Я летел со скоростью курьерского поезда! — возмутился Илья. — Курьерские поезда у нас в городе ходят только до обеда, — отрезала Женя и развернулась, чтобы уйти. Илья не выдержал. Он сделал шаг, накинул паутину на перила и, перекрыв ей путь, слегка покачнулся, оказавшись прямо перед её носом. Женя вздрогнула, но не отступила. Вместо этого она вздёрнула подбородок, и её рыжие волосы сверкнули в свете фонаря. — Знаешь, — сказал Илья, глядя на неё в упор, — когда я увидел твои волосы в толпе, я подумал: «Ну конечно, опять моя Мэри Джейн вляпалась в историю». Женя замерла. Её глаза, цвета крепкого чая, сузились. — Что ты сказал? — Мэри Джейн, — повторил Илья, чувствуя, как его паучье чутьё подсказывает: сейчас либо поцелуй, либо пощёчина. — Рыжая, любит влипать в неприятности. И, между прочим, девушка Человека-паука. — Я не твоя девушка, — отчеканила Женя, но её уши предательски покраснели. — И не Мэри Джейн. Мэри Джейн всё время таскали по крышам и вечно приходилось спасать. Я сама кого хочешь спасу. И вообще, Илья, ты слишком много на себя берёшь. — А кто в прошлый раз полез разнимать пьяных фанатов «Спартака»? — прищурился он. — Тебя спасать пришлось. — Я сама бы справилась! — А кто на физкультуре пыталась доказать, что пролезет через баскетбольное кольцо, и застряла? — Это был научный эксперимент! Илья рассмеялся, и Женя не выдержала — уголки её губ дрогнули в ответ. Она всегда строила из себя недотрогу, эту неприступную стену, за которой, как знал Илья, пряталось самое чуткое сердце из всех, что он встречал. — Слушай, — он вдруг стал серьёзным. — Ты права. Ты не Мэри Джейн. Ты намного круче. Но когда я увидел, что эти двое к тебе пристали... у меня чуть паутина не оборвалась от страха. Потому что, Женя... Он замолчал, понимая, что сейчас самое время для красивых слов. Но Женя вдруг шагнула вперёд и ткнула его пальцем в грудь. — Не смей говорить всякие глупости в маске, — сказала она строго. — Сними её сначала. — Я уже снял, — удивился Илья. — Тогда говори без дураков, — она скрестила руки на груди, но её взгляд смягчился. Илья глубоко вздохнул. Снег начал падать сильнее, и на рыжих волосах Жени заискрились белые хлопья. — Жень, я каждый раз, когда слышу сигнал тревоги, проверяю — не там ли ты. Я всех спасаю, но тебя... тебя я хочу спасать всегда. Не потому, что ты слабая. А потому, что без тебя мой мир теряет цвета. Ты как тот самый рыжий цвет, который замечаешь даже в самой чёрной дыре. Женя молчала. Долго. Илья уже начал перебирать в голове варианты побега по вертикальной стене, как вдруг она выдохнула. — Идиот, — сказала она тихо. — Ты же знаешь, что я не умею на это отвечать. — А ты не отвечай, — предложил Илья, чувствуя, как его сердце делает сальто. — Просто перестань делать вид, что я тебе безразличен. Женя опустила глаза, потом резко схватила его за шарф, который был накинут поверх костюма, и притянула к себе. — Если ты ещё раз назовёшь меня Мэри Джейн при ком-нибудь, — прошептала она, — я расскажу всему классу, что ты боишься тараканов. — Они просто насекомые! — возмутился Илья, но договорить не успел, потому что Женя коснулась его щеки холодными пальцами, а затем быстро, словно крапива, чмокнула в уголок губ. — Это аванс, — сказала она, резко отстраняясь и поправляя шапку. — За спасение. Но в следующий раз, Человек-паук, являйся быстрее, или аванс сгорит. Илья стоял, ошеломлённый, пока Женя разворачивалась и быстрым шагом направлялась к автобусной остановке. Её рыжие волосы развевались на ветру, и он вдруг понял, что готов ради этого зрелища ловить всех грабителей города хоть каждую ночь. — Эй! — крикнул он вдогонку. — А если я прилечу быстрее — будет полная премия? Женя, не оборачиваясь, махнула рукой: — Посмотрим, насколько ты быстр, Паучок! Илья улыбнулся, натянул маску и сделал кувырок в воздухе, приземлившись на козырёк остановки прямо над её головой. Женя вздрогнула, подняла глаза и, встретившись с его смеющимся взглядом сквозь белые линзы, всё-таки улыбнулась — широко, по-настоящему. — Ну всё, — сказала она, качая головой. — Теперь ты меня и на остановке достанешь. — Я всегда буду рядом, — ответил Илья. — Это моя работа. И не только. Автобус подъехал, и Женя, прежде чем шагнуть внутрь, бросила на него короткий взгляд, в котором читалось: «Я всё равно буду делать вид, что ты меня бесишь». Но её уши снова покраснели, и Илья знал — это лучшее признание, которое можно получить от настоящей, несговорчивой, но его рыжей Жени. Он махнул ей на прощание и улетел в ночь, оставив на козырьке остановки небольшой узор из паутины в форме сердечка. Утром Женя его заметит, долго будет оттирать, бормоча что-то про вандалов, но сердечко так и останется — лёгким, почти невидимым, как и всё, что связывало её с этим сумасшедшим в маске.