Паутина на рыжих волосах

Всё изменилось после той ночи в гаражах. Илья стал ещё более опекающим, Саша — мрачным и молчаливым, а Женя… Женя притворялась, что ничего не случилось. Синяки сошли, разбитая губа зажила, и она снова огрызалась, смеялась и делала вид, что те два раза, когда её спасали, были просто недоразумениями. Но Илья знал: что-то в ней надломилось. Или, наоборот, окрепло. Она перестала ходить одна в магазин после восьми, а когда они втроём возвращались из универа, её пальцы иногда — совсем случайно — находили его руку. Он сжимал её в ответ, и они шли так до самой общаги, пока Саша, делая вид, что смотрит в телефон, не начинал улыбаться чему-то своему. Проблема появилась на вторую неделю после того, как всё наладилось. Аня. Она была новенькой на потоке — высокая, с длинными тёмными волосами и голосом, от которого хотелось сразу согласиться на всё. Аня появилась в понедельник, а уже в среду Илья помогал ей с учебником по высшей математике. В пятницу они смеялись над чем-то в коридоре, и Женя, проходя мимо с тяжёлой сумкой, заметила, как Аня положила руку ему на плечо. — Держи друзей близко, а математиков ещё ближе, — услышала Женя её смех. Илья, вместо того чтобы отстраниться, улыбнулся. — Привет, Жень, — сказал он, словно только что заметил её. — Ты идешь? — Иду, — процедила Женя, чувствуя, как внутри закипает что-то горячее и совершенно иррациональное. Она закинула лямку рюкзака повыше и зашагала к выходу, не оборачиваясь. Саша догнал её уже на крыльце. — Это у него учёба, — сказал он осторожно. — Она просто… — А мне плевать, — отрезала Женя. — Пусть хоть женится на своей Ане. Мне-то что. Саша открыл рот, чтобы что-то добавить, но Женя уже свернула к общежитию, оставив его стоять с телефоном в руке. --- Илья, как назло, словно не замечал её состояния. Или замечал, но делал вид. На лекциях он садился рядом с Аней, объясняя ей материал так терпеливо, что Женя начинала сжимать ручку, пока та не грозила треснуть. На переменах они пили кофе из одного аппарата, и Аня каждый раз находила повод коснуться его — то поправить ворот, то одолжить ручку. А Женя сидела через два ряда, делала вид, что читает конспект, и сжимала зубы так сильно, что сводило челюсть. — Ты бы сказала ему, — посоветовал Саша однажды, когда они остались вдвоём в комнате. — Сказала что? — Женя подняла на него воспалённые глаза. — Что меня бесит, как эта длинноногая красавица на него смотрит? Что я хочу вылить ей кофе на голову? Или что я… — она запнулась. — Что ты его любишь, — спокойно закончил Саша. — Я не… — Жень. — Саша сел рядом, положил тяжёлую руку ей на плечо. — Ты краснеешь каждый раз, когда она входит в аудиторию. Я вижу, как ты сжимаешь кулаки. И он видит. — Тогда почему он продолжает? — вырвалось у неё. Голос дрогнул, и Женя ненавидела себя за эту слабость. — Потому что он идиот, — вздохнул Саша. — И потому что, наверное, проверяет, насколько ты готова бороться за него. Женя подняла голову, и в её глазах вспыхнуло что-то опасное. — Пусть проверит, — сказала она тихо. — Но он пожалеет. --- Илья действительно проверял. Он не мог этого не делать — после всего, что между ними произошло, после её «аванса» на остановке, после того, как она позволяла держать её за руку по дороге домой, но при этом отказывалась называть вещи своими именами. Ему нужно было понять, насколько глубоко всё это. Аня была удобным инструментом — красивым, безопасным и абсолютно неинтересным ему самому. Но Женя не знала, что по ночам, когда он патрулировал район, он проверял, закрыта ли её форточка. Что он оставлял на её подоконнике маленькие паутинки в форме сердечек, которые она с утра злобно сметала, но потом долго разглядывала, стоя у окна. Но сегодня что-то пошло не по плану. Илья патрулировал спальный район, когда из-за поворота вынырнула Аня. Она была в коротком пальто, с ярко-красной помадой и явно не случайно оказалась здесь в такое время. — Ой, — сказала она, глядя на Человека-паука, который только что приземлился на фонарный столб. — А я вас везде ищу! — Меня? — Илья нахмурился под маской. — Ну да, — Аня кокетливо поправила волосы. — Я слышала, вы часто здесь бываете. Хотела поблагодарить… за безопасность. Может, сфотографируемся? Или выпьем кофе? Она шагнула ближе, и Илья уже открыл рот, чтобы вежливо отказаться, как вдруг паучье чутьё дёрнулось. Но не в сторону опасности. В сторону… — А ну отошла от него! — раздался сзади голос, от которого Аня подпрыгнула, а Илья чуть не сорвался со столба. Из-за припаркованной машины вылетела Женя. Невысокая, рыжая, в своей неизменной шапке и с глазами, полными ярости. Она преградила Ане путь к столбу, раскинув руки в стороны. — Женя? — опешила Аня. — Ты чего? — Это ты чего? — Женя повысила голос. — Ты зачем к нему лезешь? — К кому? — Аня оглянулась на Человека-паука, который замер, не зная, то ли вмешаться, то ли наслаждаться представлением. — Это же Человек-паук, он город спасает, я просто… — Ты просто отвали, поняла? — Женя сделала шаг вперёд, и Аня попятилась. — Не твой он! Не для таких, как ты! Илья всё-таки спрыгнул со столба, оказавшись между ними. — Девушки, — начал он, стараясь придать голосу спокойствие, — давайте без… — А ты молчи! — Женя обернулась к нему, и в её глазах стояли слёзы — злые, кипящие. — Ты думал, это смешно? Думал, я буду смотреть, как она вокруг тебя вьётся, а ты будешь улыбаться? Думал, я не замечу? — Жень… — Илья протянул руку, но она отшатнулась. — Не смей! — закричала она. — Ты… ты… паук бессердечный! Аня, окончательно растерянная, сделала шаг назад. — Я, наверное, пойду, — пробормотала она. — Тут какие-то свои разборки… — Иди! — рявкнула на неё Женя, и Аня, подобрав сумку, быстро зашагала прочь, то и дело оглядываясь. Когда они остались одни — Женя, дрожащая от злости, и Илья в маске, — тишина стала оглушающей. — Ты знаешь, — сказал Илья тихо, снимая маску. — Она просто подошла сфотографироваться. — А я просто шла домой! — выкрикнула Женя. — И увидела, как моя… как девушка, которая уже две недели вешается на моего… — она запнулась, судорожно сглотнула, — на человека, который мне не безразличен, лезет к нему в костюме! Думаешь, мне приятно было на это смотреть? — Тебе не безразличен? — переспросил Илья, делая шаг к ней. — Не прикидывайся дураком! — Женя ударила его кулаком в грудь. — Ты всё видел! Ты специально! Ты хотел, чтобы я приревновала! Чтобы я сорвалась! Ну что, доволен? Илья поймал её руку, сжал, не давая ударить снова. — Доволен, — сказал он просто. — Потому что ты наконец-то сказала это вслух. Женя замерла. Её губы дрожали, нос покраснел от холода и слёз, шапка съехала набок, и она была такой… настоящей. Такой его. — Ненавижу тебя, — прошептала она. — Врёшь, — ответил Илья, притягивая её к себе. Она сопротивлялась ровно секунду, а потом уткнулась лицом ему в плечо и разрыдалась — тихо, зло, с отчаянием, которое копилось все эти дни. Илья обнял её, чувствуя, как маленькое тело сотрясается от всхлипов. — Дурак, — бормотала она сквозь слёзы. — Идиот. Кретин. Зачем ты это сделал? — Потому что мне нужно было знать, — сказал он, уткнувшись носом в её рыжую макушку. — Что ты действительно хочешь быть со мной. Не просто когда меня спасают, не просто когда я рядом. А по-настоящему. Женя подняла голову. Её глаза покраснели, на щеках разводы от слёз, но в них горел тот самый огонь, за который Илья готов был целовать землю, по которой она ходила. — Я… — начала она и замолчала. — Ты? — подтолкнул он. — Я хочу быть с тобой, — выпалила она, словно прыгая в холодную воду. — Даже когда ты бесишь. Даже когда ты флиртуешь с другими. Даже когда ты ведёшь себя как последний… паук. Я хочу. Понял? Илья улыбнулся — той улыбкой, от которой у Жени, по её собственному признанию, подкашивались колени. — Понял, — сказал он и, наклонившись, поцеловал её. На этот раз это был не быстрый аванс на остановке. Илья целовал её медленно, смакуя, чувствуя, как её пальцы вцепляются в его куртку, как она приподнимается на носочки, чтобы достать до его губ. Вкус её слёз смешивался с холодом, а вокруг падал снег — такой же рыжий в свете фонарей, как её волосы. Когда они оторвались друг от друга, Женя тяжело дышала, но в её глазах уже не было злости. Только смущение и что-то ещё, чему она отчаянно сопротивлялась. — Если ты когда-нибудь… — начала она, но Илья перебил: — Никогда. Ни с Аней, ни с кем-либо ещё. Клянусь. — А то я сама расскажу в интернете, кто скрывается под маской, — пригрозила она, но уголки её губ уже дрожали в улыбке. — Только попробуй, — усмехнулся Илья. — Тогда мне придётся переехать к тебе в общагу. Навсегда. — Ужас, — фыркнула Женя. — Саша будет в восторге. — Саша, кстати, где? Женя пожала плечами, вытирая щёки рукавом. — Сказал, что у него свидание. А сам, наверное, пошёл гулять, чтобы мы остались вдвоём. — Мудрый парень, — кивнул Илья. — Надо его отблагодарить. — Не надо, — Женя вдруг снова покраснела. — Он и так слишком много знает. Илья взял её за руку, переплетая пальцы. — Пойдём? — спросил он. — Хочешь, проведу тебя по крышам? Только держись крепче. Женя посмотрела наверх, где между домами тянулись нити паутины, блестящие в свете уличных фонарей. — Обойдусь без твоих американских горок, — сказала она, но руку не отпустила. — Просто иди рядом. Как обычный человек. — Как обычный, — согласился Илья, натягивая маску. — Но только для тебя. Они пошли по освещённой аллее, и снег продолжал падать, укрывая их следы. Женя смотрела прямо перед собой, но её пальцы крепко сжимали его ладонь, и Илья знал: всё, что произошло сегодня — её ревность, её крик, её слёзы, — было самым честным признанием, которое он когда-либо получал. А в пятидесяти метрах позади них Саша, спрятавшись за киоском с шаурмой, довольно улыбнулся и набрал сообщение в чат: «Кажется, они помирились. Иду за пиццей, отмечаем». Он сунул телефон в карман и зашагал в сторону круглосуточной пиццерии, чувствуя себя самым лучшим другом на свете. И, возможно, самым одиноким, но это уже совсем другая история.