Паутина на рыжих волосах

Проблема появилась на вторую неделю после того, как всё наладилось. Андрей. Он возник из ниоткуда — старый школьный друг Жени, который внезапно перевёлся в их университет. Высокий, светловолосый, с лёгкой улыбкой и манерами человека, который привык, что мир открывает перед ним двери. Андрей появился в четверг, а уже в пятницу Женя сидела с ним в столовой, откровенно хохоча над чем-то, что он сказал. Илья заметил это сразу. Как она расслабленно откинулась на спинку стула, как её глаза блестят, как она касается его руки, чтобы что-то подчеркнуть в разговоре. Он замер в дверях столовой с подносом, чувствуя, как паучье чутьё — которое никогда не врало — начинает подавать тревожные сигналы. — Это кто? — спросил Саша, подходя сзади. — Не знаю, — голос Ильи прозвучал глухо. — Узнаю этот тон, — Саша хмыкнул. — Это тон «я сейчас надену маску и приклею его к потолку». — Не надену, — отрезал Илья, но поднос сжал так, что пластик затрещал. Он сел за соседний стол, делая вид, что увлечён едой. Но краем глаза видел всё: как Женя улыбается, как она поправляет волосы — этот жест она обычно использовала, когда нервничала или когда ей кто-то нравился. Сердце Ильи сжалось в тугой ком. — Жень, а это кто? — Саша, не выдержав, подошёл первым. Женя обернулась, и в её взгляде мелькнуло удивление, а потом — тень смущения. Или вины? Илья не мог разобрать. — А, это Андрей, мы в школе вместе учились, — сказала она будто бы небрежно. — Он теперь к нам перевёлся. Андрей, это Саша, а вон там... — она кивнула в сторону Ильи, — это Илья. Андрей поднялся, лёгко кивнул Саше, а потом посмотрел на Илью. Их взгляды встретились на секунду — и Илья увидел в глазах этого парня ровно то, что не хотел видеть. Интерес. И уверенность в себе. — Приятно познакомиться, — сказал Андрей, и его улыбка была слишком открытой, чтобы быть искренней. Илья кивнул, не вставая. Он чувствовал, как внутри закипает что-то тёмное и тягучее. То, что он никогда не испытывал раньше. Даже когда Аня крутилась вокруг него, это было игрой. А сейчас... Сейчас он смотрел, как Женя снова поворачивается к Андрею, и всё в нём кричало: моя. Она моя. --- Дни превратились в испытание. Андрей оказался вездесущим. На лекциях он садился рядом с Женей, на переменах покупал ей кофе, после пар провожал до общаги, рассказывая какие-то их общие школьные истории, от которых Женя заливалась смехом. Илья сходил с ума. Он не мог спать. Ночью он сидел на крыше напротив её окна, видя, как в комнате горит свет — Женя, скорее всего, переписывалась с кем-то. С ним? С Андреем? Илья сжимал кулаки, чувствуя, как паутина сама тянется к его пальцам, готовая выстрелить в любого, кто посмеет приблизиться. — Ты себя в зеркало видел? — спросил Саша однажды, застав Илью в коридоре общаги. Тот стоял у окна, вглядываясь в темноту. — Не мешай, — отрезал Илья. — Я не мешаю, я напоминаю, — Саша скрестил руки. — Ты сейчас выглядишь точь-в-точь как она, когда Аня к тебе подкатывала. Только у неё хотя бы хватило смелости устроить сцену. Илья резко обернулся. — Это другое. — Ага, конечно. — Саша покачал головой. — Илья, ты просто поговори с ней. Скажи, что тебя бесит этот Андрей. Что ты ревнуешь. — Я не ревную, — процедил Илья сквозь зубы. — Ты вчера, когда он положил руку ей на плечо, паутину на его рюкзак прилепил, — Саша поднял бровь. — Он полчаса отдирал. Это не ревность? Илья промолчал. Он знал, что Саша прав. И это бесило ещё больше. --- Кульминация наступила в пятницу вечером. Илья вернулся в общагу после патрулирования — тяжёлого, бессмысленного, потому что мысли всё равно были не о городе. Он зашёл в комнату, ожидая увидеть Женю с Сашей за обычными посиделками, но вместо этого застал только Сашу, который сидел с ноутбуком и делал вид, что очень занят. — Где Женя? — спросил Илья, чувствуя, как внутри всё обрывается. Саша поднял глаза. В его взгляде было что-то виноватое. — Она... ушла. С Андреем. Говорила, что они в кино. Но... — Что? — Илья шагнул ближе. — Она сказала, чтобы мы не ждали. Что, может быть, вернётся поздно. Тишина стала вязкой. Илья почувствовал, как адреналин врезается в кровь, как паучье чутьё начинает бить тревогу. Он знал, что не должен. Знал, что это глупо. Но тело двигалось быстрее разума. — Не надо, — сказал Саша, вставая. — Илья, не надо. Она просто с другом... — Другом, — повторил Илья с таким выражением, что Саша замолчал. — Я быстро. Он вылетел в окно, не заботясь о том, кто его увидит. Костюм уже был под одеждой — он всегда был готов. Маска легла на лицо, и мир сузился до одной цели. Он нашёл их не в кинотеатре. Он нашёл их в парке, у фонтана, который зимой не работал, но всё равно был популярным местом. Андрей и Женя сидели на скамейке, и Андрей что-то показывал ей в телефоне, наклонившись так близко, что их плечи соприкасались. Женя смеялась. Илья приземлился на фонарный столб рядом, но ни один из них его не заметил. Он смотрел сверху, чувствуя, как внутри всё горит. Её улыбка. Её смех. Она так не смеялась с ним уже... давно. — Жень, — услышал Илья голос Андрея. — А ты встречаешься с кем-то? Я просто... ну, мы столько времени проводим вместе, и я подумал... Женя замолчала. Илья замер. — С чего ты взял? — спросила она, и в её голосе Илья услышал нотку растерянности. — Ну, я же вижу, как ты на него смотришь, — Андрей усмехнулся. — На этого, Илью. Или я не прав? Пауза затянулась. Илья сжимал перила столба так, что металл начал деформироваться. Он боялся её ответа. Боялся услышать то, что разобьёт его окончательно. — Я... — Женя отвела взгляд. — Мы не встречаемся. Мы просто... друзья. Слова упали, как камни. Илья почувствовал, как земля уходит из-под ног. Друзья. После всего. После поцелуев. После её крика в гаражах. После сцены с Аней. После того, как он держал её за руку каждый вечер. Друзья. — Понятно, — Андрей улыбнулся шире. — Тогда, может, сходим куда-нибудь? Не просто так, а... ну, ты понимаешь. Он взял её за руку. Илья видел, как Женя не убрала руку сразу. Как её пальцы дрогнули. Как она посмотрела на Андрея, и в её глазах мелькнуло что-то нечитаемое. — Я подумаю, — сказала она тихо. Этого Илья выдержать не мог. Он спрыгнул со столба, приземлившись перед ними так резко, что Андрей отшатнулся, а Женя вскочила, едва не упав. — Человек-паук? — Андрей вытаращил глаза. — Офигеть... — Женя, — голос Ильи под маской был низким, напряжённым. — Нам нужно поговорить. Она побледнела. Она узнала его. Конечно, узнала. — Сейчас? — спросила она, косясь на Андрея. — Ты чего... мы тут... — Сейчас, — отрезал Илья. — Наедине. Он протянул руку, и Женя, секунду поколебавшись, шагнула к нему. Андрей встал, пытаясь сохранить лицо. — Эй, мы не закончили, — сказал он, пытаясь выглядеть уверенно, хотя Илья видел, как дрожат его руки. — Она сама сказала, что вы просто друзья. Илья медленно повернул голову. Андрей сделал шаг назад. В свете фонарей костюм Человека-паука выглядел жутковато, а голос, которым Илья заговорил, не предвещал ничего хорошего. — Друзья, — повторил он. — Знаешь, друг, бывают разные. Бывают такие, которые приходят, когда нужно. А бывают такие, которые считают, что имеют право на большее. — Илья, не надо, — прошептала Женя, но он уже не слышал. — Я не знаю, что ты ей сказал, — продолжил Илья, делая шаг к Андрею. — Не знаю, какие у вас там были школьные истории. Но я знаю одно: когда ей было страшно, когда она кричала в гаражах, звала на помощь — меня не было рядом. Я не успел. Но я пришёл. Я вытащил её. Я держал её, когда она плакала. И каждую ночь после этого я проверял, закрыта ли её форточка. Каждую ночь, Андрей. Андрей побледнел. Его взгляд метался между Женей и Человеком-пауком, который стоял перед ним, и до него, кажется, начало доходить. — А ты? — Илья наклонил голову. — Ты где был, когда она не могла спать? Ты где был, когда она боялась выйти на улицу после восьми? Ты где был? — Я... я не знал, — выдавил Андрей. — Вот именно, — Илья выпрямился. — Не знал. Поэтому сейчас ты возьмёшь свои вещи и пойдёшь домой. Один. А Женя пойдёт со мной. Потому что она не твоя. И никогда не будет твоей. Понял? Андрей кивнул, быстро закинул рюкзак и, бросив прощальный взгляд на Женю, ретировался. Когда он скрылся за деревьями, Женя выдохнула — шумно, с дрожью. — Ты идиот, — сказала она, глядя на Илью. — Ты полный идиот. Он снял маску. Его лицо было напряжённым, глаза блестели в свете фонарей. — Я слышал, что ты сказала, — произнёс он глухо. — «Мы просто друзья». — Илья... — Друзья, — повторил он, и его голос дрогнул. — После всего. После того, как ты стояла в гаражах, дрожащая, и просила не уходить. После того, как ты приревновала меня к Ане так, что чуть не вылила ей кофе на голову. После того, как ты сказала, что хочешь быть со мной. Друзья. — Я сказала это ему! — выкрикнула Женя, и в её глазах блеснули слёзы. — Я сказала это ему, потому что он спросил, встречаемся ли мы! И я не знала, что ответить! Потому что ты... ты никогда не спрашивал! Ты никогда не говорил, кто мы! Ты просто... был рядом. Держал за руку. Но ни разу не сказал: «Женя, я люблю тебя, давай будем вместе». Ни разу! Илья замер. Она была права. Он никогда не говорил. Он думал, что поступки говорят громче слов. Что паутинки на подоконнике, ночные патрули, его постоянное присутствие рядом — этого достаточно. Но, видимо, нет. — Женя, — начал он, делая шаг к ней. — Нет, — она отступила. — Ты сейчас пришёл, устроил сцену, приревновал меня, как... как собственник. А ты имеешь право? Ты имеешь право меня ревновать, если сам даже не можешь сказать, кто я для тебя? — Ты — всё, — вырвалось у него. Просто, без подготовки. — Ты — всё для меня. Ты — та, ради кого я каждую ночь выхожу на патруль, чтобы никто и никогда больше не посмел тебя тронуть. Ты — та, из-за кого я не сплю, потому что боюсь, что тебе приснится кошмар, а меня не будет рядом. Ты — та, ради кого я готов снять эту маску и стать просто Ильёй, если ты скажешь. Ты — моя, Женя. Не «друг». Не «просто». Моя. Слёзы покатились по её щекам. Она стояла, маленькая, рыжая, в своей дурацкой шапке, и смотрела на него так, будто видела впервые. — Почему ты раньше не сказал? — прошептала она. — Боялся, — признался Илья. — Боялся, что тебе это не нужно. Что ты... что та ночь была просто благодарностью. Что ты не готова к этому. К нам. Женя шагнула к нему сама. Подняла руку и коснулась его щеки — холодными пальцами, дрожащими. — Дурак, — сказала она снова, но совсем иначе. — Ты самый глупый, самый невыносимый... паук в мире. — Знаю, — он накрыл её ладонь своей. — Но я твой. Она улыбнулась сквозь слёзы. — Докажи. Илья наклонился и поцеловал её. В этот раз медленно, бережно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог сказать словами. Женя ответила — крепко, отчаянно, вцепившись в его куртку так, будто боялась, что он исчезнет. Когда они оторвались друг от друга, она тяжело дышала, а её нос покраснел от холода и слёз. — Андрей... — начала она. — Забудь, — перебил Илья. — Если он ещё раз подойдёт к тебе, я... — Ничего ты не сделаешь, — она ударила его в плечо, но беззлобно. — Я сама разберусь. Скажу ему, что у меня есть... — она запнулась, покраснела, — парень. Который ревнует меня даже к школьным друзьям. — Не ко всем, — усмехнулся Илья. — Только к тем, кто смотрит на тебя так, как смотрел он. — А как он смотрел? — Как я смотрю, — сказал Илья серьёзно. — Как на самое ценное, что есть в его жизни. Женя опустила глаза, пряча улыбку. — Ладно, — пробормотала она. — Может, пойдём уже? Холодно. И Саша, наверное, волнуется. Илья взял её за руку, переплетая пальцы. — Пойдём. Но только рядом. Как обычный человек. — Как обычный, — повторила Женя, сжимая его ладонь. — Но только для тебя. Они пошли по заснеженной аллее, и снег падал на их плечи, и Женя прижималась к его руке, и Илья чувствовал, как внутри всё успокаивается. Правильно. Всё правильно. Андрей больше никогда не приближался к Жене. Говорят, он перевёлся на заочное отделение через неделю. А в комнате общежития, на подоконнике, каждое утро появлялась новая паутинка — сложная, ажурная, в форме сердца. Женя больше не сметала их. Она вставала, долго смотрела на них, а потом улыбалась и убирала в шкатулку, которая быстро наполнялась. Саша, глядя на них, только качал головой и говорил: — Два сапога — пара. Идиоты. Но улыбался при этом так, что становилось ясно: он рад за них. По-настоящему рад.