В сиянии звезд

Лето заканчивалось, и осень постепенно приходила ему на смену, окрашивая некогда зеленую листву золотом и бронзой. Пока сохранялась теплая погода, солнце согревало лицо, а сезон дождей еще не постучался в двери, но по вечерам поверх футболки уже хотелось набросить на плечи ветровку, а от свободных маек пришлось отказаться, оставив их для дома. Под ногами к шороху травы примешивался шелест листьев, а над головой синело все то же безоблачное небо. Только запах нагретого песка медленно перебивала первая сырость. И все же было приятно вернуться в КСК. Ласточки покидали гнезда и готовились к перелету, чтобы с первым весенним теплом вернуться и снова поселиться под конюшенным сводом. Без них стало непривычно тихо, но главным источником шума в денниках была вовсе не их трель, поэтому потеря не ощущалась так остро. С массивным металлическим лязгом задвижки дверь распахнулась, пропуская двух парней внутрь к пегому коню, чьи гнедые уши встали по стойке смирно при появлении посетителей. — Подожди, — Тилл отодвинул навязчивую морду, очень похожую настойчивостью на Ивана, но это не помогло, — да подожди, кому говорю! Попрошайничать нехорошо. Только когда Фредди достаточно успокоился, Тилл скормил первую морковь. Иван следил за пустым проходом и оберегал покой от появления Урака, но не вмешивался. Перед важностью момента он не решался даже заговорить. Закончив с приветственными угощениями и вывернув карманы, Тилл присел и по наставлениям мамы хорошенько ощупал путовый сустав на травмированной ноге. Кожа была теплая, но негорячая, отек давно спал, а хромота прошла. В последнюю неделю Фредди выпускали гулять без бинта, однако все равно хотелось убедиться в полном выздоровлении. Хотя бы в последний раз. — Здесь порядок, — поднявшись, поделился Тилл, а потом высыпал остатки моркови из пакета в кормушку, пока в поисках лакомства конь не успел обслюнявить ветровку. Кажется, капюшон все же пострадал и изрядно намок. Тут же раздался громкий аппетитный хруст. Ради угощений Тилл разорил весь магазин через дорогу от дома и нисколько не пожалел. Морковки там оказалось немного — будто толпа ярых конников успела обнести злачное место аккурат перед его приходом. Фредди все равно остался доволен, а Тилл добавил от себя сверху припасенное яблоко. В носу защипало, глаза увлажнились. Чтобы отвлечься, он сходил в последний раз смахнуть от пыли именную табличку и только по возвращении набрался решимости крепко обнять Фредди и ненадолго повиснуть на мощной короткой шее. — Пора прощаться, дружок, — сквозь ком в горле едва проговорил Тилл, стиснув своевольного жеребца еще сильнее. — Завтра поедешь в новую семью. Надеюсь, тебе там будет хорошо. На спину опустилась ладонь — безмолвная поддержка Ивана. Даже без этого парень сделал многое для спокойствия неразлучной парочки коня и всадника. Именно от него Тилл узнал, кто выкупил Фредди. Он ожидал увидеть чудовище похуже Урака, но клиентом оказалась обычная девушка, живущая где-то в окрестностях. Как и бабушка с дедушкой Тилла, она содержала небольшое хозяйство, в котором не хватало лошади. Фредди приглянулся ей интересной мастью, маленьким ростом и скверным нравом, который она тут же сравнила с собственным. Вне всяких сомнений, они поладят, а низенького и толстенького коня перестанут мучить высокими препятствиями. За него оставалось только порадоваться, но Тиллу все равно было грустно от расставания. Фредди мягко потрепал губами за ухом, взъерошил челку. Удивительно, ведь раньше он бы точно укусил. Тилл без отвращения стер рыжие ошметки моркови и слюни с щеки и все-таки громко шмыгнул, тут же покраснев: Иван по-прежнему стоял позади, пока он распускал сопли. Уходить не хотелось, но с каждой проведенной в деннике минутой оторваться становилось все сложнее. Пальцы зарывались в тонкий разноцветный мех, путались в густой, немного вьющейся от осенней влаги гриве. Тяжелое сопение над ухом, роднее и мелодичнее музыки собственного сочинения, заставляло вслушиваться и искать скрытый смысл, надеяться, что разлука не пройдет для Фредди бесследно. Ведь Тилл точно его не забудет. Собрав волю в кулак, он отступил и вышел наружу, рывком проскочив мимо Ивана. Урак замучил напоминаниями — почти требованиями — в скорейшем времени освободить сбруйку от хлама, поэтому после прощания парни приступили к делу. Вещей у Тилла оказалось немного, даже несмотря на старания Ивана, поэтому в два подхода они быстро перенесли седло, вальтрап, уздечку и прочую мелочь на новое место — Унша любезно выделил угол в сбруйке своей конюшни. Сам владелец наблюдал, не вмешиваясь и не помогая, но иногда поторапливая двух спортсменов. Хотя новый всадник не нуждался в экскурсии, он все равно приехал лично поприветствовать Тилла на своей территории. — Как ты понимаешь, отдать Звездочета я не могу, — без предисловий начал Унша, когда все вещи были перенесены. — Но, пока Иван восстанавливается, я хочу, чтобы именно на нем ты поехал на региональные. Тилл вопросительно указал на самого себя, переспрашивая, не ослышался ли. Унша усмехнулся и важно коснулся подбородка, оперевшись локтем на другую руку. К этому моменту они как раз достигли денника вороного ганновера. — Коню нужно регулярно работать, к тому же ты показал хороший результат, — мужчина пронзительно посмотрел на Ивана, намекая, в чей огород предназначался камень. — Не подведи, я ожидаю стабильности. — Понял, — Тилл кивнул, забыв, что уже ответил вслух, поэтому смутился своего глупого вида. Через прутья перегородки к нему доверчиво тянулся уже родной бархатный нос, однажды пронесший к первому месту. — А что будет потом? — По возвращении пересядешь на другую лошадь. Как раз подберу кого-нибудь подходящего, и Иван успеет приступить к работе, — предприниматель сделал паузу. — Детали перевозки обсудим ближе к дате отправки. С коневозом проблем не возникнет, и для тебя найдем транспорт. О ночлеге я тоже договорюсь. Получалось, что Унша брал на себя все обязанности по подготовке и организационной части. Тиллу оставалось только тренироваться, готовиться и ехать на больших соревнованиях наравне с участниками из других городов и областей. К тому же коневладелец подтвердил, что до возвращения Ивана в строй Тилл продолжит выступать на Звездочете. Гипс недавно сняли, но руке, привыкшей к неподвижности, еще нужно было прийти в форму. Врач прописал разминки и упражнения, за соблюдением которых Тилл ежедневно следил и регулярно напоминал Ивану не пропускать. Скорее всего, сожитель отлично знал о них без чужой указки, но так любил заботу Тилла, что намеренно вынуждал к удвоенному вниманию. Привыкнув к совместному быту, его ворчливый парень не возражал и даже находил в этом что-то милое. После ухода Унши началась рутина: чистка, раскрючковывание, седловка. В четыре руки — вернее, в три с половиной — процесс шел быстро и весело. Парни передавали друг другу щетки прямо над холкой мирно жующего Звездочета, перебрасывали и протягивали подпруги под животом, застегивали и поправляли амуницию сразу с обеих сторон. Слаженные действия стали обычным делом дома и теперь вошли в привычку даже на территории конюшни. Правитель сегодня отдыхал, но Тилл не сомневался, что в другой день сможет встретить Луку — теперь они с бывшим соперником работали у одного арендатора и вполне неплохо ладили. За прошедшую неделю не случилось ни одной перепалки, хотя язвительность в общении прочно въелась под кожу. — Спасибо, — Тилл сказал тихо, но достаточно, чтобы Иван услышал. — Если бы не ты, я бы не выиграл. Нет, я бы даже в секцию не смог вступить без шлема, и работы с Фредди не было бы без седла. И вот этого всего — тоже. Он обвел рукой чистую конюшню: ни пыли, ни грязи, ни единой паутинки после того разгрома, что ежедневно встречал на территории Урака. Наконец-то Тилл, как и мечтал, попал в большой спорт, и всего через несколько минут его ждала тренировка с Дьюи верхом на лучшей лошади, позволившей достать до звезд. Иван улыбнулся и слегка кивнул. Не отрицая своих заслуг, он продолжал настаивать, что Тилл всего добился сам — пусть и с небольшой помощью. — Унша сильно ругался? — Совсем немного, — непонятно, врал ли Иван. — Попросил, чтобы я заранее предупреждал о безрассудных выходках. Тилл усмехнулся в нос. Выходит, Урак возмущался громче Унши, хотя после соревнований именно бывший покровитель остался в выигрыше по деньгам и статусу. Звездочет был готов. Вороной жеребец, завладевший вниманием в первый же день в КСК, готовился к тренировке именно с Тиллом и от безделья шарил носом по карманам. От его прикосновений расходилась легкая щекотка. В который раз он напоминал Ивана, такого же прилипчивого и требовательного, но безобидного и доверчивого. Тилл опомниться не успел, как ловкие пальцы подхватили его подбородок, чтобы увлечь в поцелуй, из которого не хотелось вырываться. Обхватив удобные плечи и прильнув к Ивану, он приоткрыл губы и охотно ответил, вложив в это простое прикосновение благодарность и все то, что не мог выразить словами. Так бы они и стояли, если бы их не окликнули из ворот: — Вы скоро? — Мизи показалась в проеме верхом на Клематисе. У нее за спиной скромно топталась на Камелии Суа. — Хена сказала, что мы сегодня с вами! Иван усмехнулся прямо в губы, и Тилл повторил за ним, чувствуя влагу и тепло послевкусия. — Дома, — пообещал он, беря под уздцы Звездочета и зная, что Иван последует за ним даже без лошади и преданно дождется конца тренировки, сколько бы она ни длилась.