Пробудить луковку ликориса

Тишина в Цзинши, обычно торжественная и строгая, внезапно лопнула, как перетянутая струна циня. Вэй Усянь судорожно вдохнул, словно выныривая из ледяной бездны, и резко сел на кровати. Его грудь ходила ходуном, а пальцы вцепились в одеяло так сильно, будто он всё ещё пытался удержаться за край обрыва. В его глазах, затуманенных маревом кошмара, застыли три призрачных образа: яростный Цзян Чэн, прикрывающий его спину от клыков призрачной стаи; Лань Ванцзи, чья мелодия буквально вырывала его душу из когтей Тени; и отчаянный крик Цзинь Лина, заставивший вспомнить, ради чего стоит дышать. Вэй Ин встрепенулся и обернулся к застывшим рядом мужчинам. Казалось, еще мгновение — и он разразится рыданиями. — Лань Чжань! Цзян Чэн! — его голос, надтреснутый и хриплый, разрезал покой комнаты. Цзян Чэн, хмуро листающий древний свиток, едва не выронил его от неожиданности. Лань Ванцзи мгновенно оказался у изголовья, его ладонь замерла в дюйме от плеча Вэй Ина, не решаясь коснуться. — Вэй Ин. Ты здесь. Ты проснулся. Вместо привычной колкости или беззаботного смеха Вэй Усянь вдруг подался вперед. Пренебрегая всеми приличиями, он мертвой хваткой вцепился в белоснежные одежды Ханьгуань-цзюня, утыкаясь лбом в его плечо. — Спасибо... — прошептал он, и в этом шепоте было столько неприкрытой боли и преданности, что Лань Ванцзи на мгновение обратился в камень. — Спасибо, что спас меня, Лань Чжань... Цзян Чэн, наблюдавший за этой сценой с нарастающим недоумением, открыл было рот, чтобы привычно рявкнуть, но осекся. Вэй Усянь, не отпуская одежд Лань Чжаня, посмотрел на него с таким выражением, что слова застряли в горле. В его взгляде светилось такое искреннее раскаяние и братская любовь, каких Глава Цзян не видел с самой юности в Пристани Лотоса. — А-Чэн... — Вэй Ин всхлипнул, глядя на брата с немым обожанием. — Прости... Прости, что тебе пришлось возиться со мной. И спасибо тебе. Огромное спасибо, что помог... Цзян Чэн застыл, его рука так и осталась висеть в воздухе. В голове вихрем пронеслись события ночи: они ведь практически ничем не помогли Фанлянь. Она одна сражалась за его рассудок, пока они лишь созерцали её мастерство. «Это последствия сна? — промелькнуло в голове Главы Цзян. — Или Фанлянь намеренно подменила его воспоминания?» Он бросил быстрый взгляд на Лань Ванцзи. Тот выглядел не менее растерянным: кончики ушей Второго Нефрита предательски покраснели, а во взгляде читалось полное непонимание того, за что их так страстно благодарят. Цзинь Лин, стоявший у курильницы, и вовсе попятился, хлопая глазами. — Вэй Усянь, ты чего?.. — Ты мой герой, А-Лин! — воскликнул Вэй Ин, переводя на племянника взгляд, полный слез гордости. — Твой голос вывел меня к свету! Атмосфера в Цзинши стала настолько густой от неловкости, что простого «это были не мы» явно бы не хватило. Они чувствовали себя ворами, присвоившими чужие заслуги, но стоило им попытаться возразить, как Вэй Усянь начинал дрожать от избытка чувств. В этот момент дверь скрипнула. В комнату вошла Фанлянь, всё ещё бледная и слегка недовольная после «свидания» с горьким лекарственным отваром. Окинув взглядом сцену — рыдающего Вэй Ина и троих заклинателей, выглядящих так, будто их уличили в преступлении, — она едва заметно приподняла бровь. В глубине её глаз промелькнула искра лукавства. Фанлянь не спеша прошла вперед, шурша тяжелым шелком алой накидки. — О, я вижу, пробуждение прошло... бурно, — её голос был обманчиво мягким, но Цзян Чэн отчетливо расслышал в нем нотки триумфа. Она подошла к Цзян Чэну почти вплотную. Тот стоял, сжимая кулаки от бессильного раздражения. Это была она. Точно она. — Ты... — прошипел он ей на ухо, чтобы Вэй Ин не услышал. — Что ты сотворила с его головой? Он несет какой-то бред! Фанлянь невинно захлопала ресницами, хотя в уголках её губ дрожала усмешка. — Глава Цзян, — шепнула она в ответ, — память — материя хрупкая. Ему нужно было за что-то держаться, чтобы выйти из бездны. Я лишь... немного подтолкнула его воображение в нужную сторону. Разве плохо, что теперь он считает вас своим величайшим защитником? — Это ложь! — Цзян Чэн готов был взорваться от смущения. — Я не могу принять эту благодарность! — Считай это платой, А-Чэн, — Фанлянь вдруг стала серьезной, и её рука на мгновение коснулась его предплечья. — За все те годы, что вам пришлось пережить. И из-за меня, и из-за него. Я ведь говорила, что мне понадобится ваша помощь. Цзян Чэн задохнулся от возмущения, но слова застряли в горле. Он посмотрел на заплаканного, но сияющего Вэй Ина. В порыве раздражения он не заметил момента, когда тот перестал плакать и начал с любопытством наблюдать за ними. — Невыносимая женщина, — буркнул Глава Цзян, отворачиваясь. Но Фанлянь заметила, как кончики его ушей стремительно краснеют, вторя Лань Ванцзи. Она победно выпрямилась и повернулась к Вэй Усяню: — Ну что, «герой-паникер», раз уж ты закончил орошать слезами одежды Ханьгуань-цзюня, может, соизволишь выпить воды? У нас еще много дел. Вэй Усянь завертел головой, пытаясь понять, откуда исходит голос. Перед собой он видел только Цзян Чэна, а женская речь казалась лишь далеким эхо. Решив, что это галлюцинация, он потянул Лань Ванцзи за рукав: — Лань Чжань, — прошептал он, косясь на брата, — что это с Цзян Чэном? Он какой-то... странный. Цзян Чэн не выдержал этих взглядов и резко отвернулся к Фанлянь. Та же, не проронив ни слова, подошла к столику и достала маленькую коробочку. Щелкнула крышка. Внутри на черном бархате покоились длинные иглы из матового серебра с багряным отливом. — Что ж, теперь вы увидели, к чему приводит спешка в решении важных вопросов. Подержите его, — бросила она мужчинам. — Чтобы не пугать человека лишний раз, просто скажите ему, что так нужно. Цзян Чэн замер, подозрительно прищурившись. — Может, сначала объяснишься? — потребовал он, но вопреки тону уже начал обходить кровать. Лань Ванцзи молча перехватил запястья Вэй Ина. — Так надо. Не пугайся. Но Вэй Усянь его не слышал. Его зрачки то расширялись, то сужались, не находя опоры. Он смотрел прямо на Фанлянь, но его взгляд проходил сквозь неё. Фигура девушки была для него лишь пятном света. — Лань Чжань? А-Чэн? Кто здесь? — хрипел он, пытаясь высвободиться. — Кто это говорит?.. Фанлянь, игнорируя его панику, обернулась к двери: — Глава Цзинь, приведите Цзэу-цзюня и Рангику. Нам понадобятся свидетели. Когда юноша исчез, Цзян Чэн подошел к Вэй Усяню со спины и буквально пригвоздил его к кровати, навалившись ладонями на плечи. — Если говорить коротко, это те проблемы которые возникли в процессе, — начала Фанлянь, — его новые духовные каналы запутались с теми, что принадлежали телу Мо Сюаньюя. Конфликт природной энергии и... приобретенной. Но это поправимо. — Новые? Принадлежали? — Цзян Чэн почувствовал, как внутри всё леденеет. — Ты хочешь сказать, что поменяла его Золотое Ядро?! От громкости и ярости его голоса Фанлянь захотелось использовать первую иглы на нём. Как раз и его рука была достаточно близко. Но вместо этого она вздохнула, делая утомлённый вид и начала медленно говорить: — Не поменяла, а заменила, — Фанлянь вонзила первую иглу в солнечное сплетение Вэй Ина. Тот выгнулся, издав придушенный звук, но Ванцзи удержал его. — Просто немного ошиблась в архитектуре из-за спешки. Вот он и не видит меня. хорошо хоть с ума не сошёл. Цзян Чэн смотрел на багровое свечение под кожей брата, которое загорелось прямо под иглой. Ядро нельзя купить. Его нельзя создать из ничего. Это он понимает хорошо. Чуда тоже не бывает, он хорошо это знает. — Откуда... — прошипел он. — Откуда у тебя взялось ядро для него? В его голове уже начали вырисовываться жуткие картины пыток или даже насилия. Даже приглушённый тон его голоса выдавал это клокочущее волнение и его мыслях. Но Фанлянь даже не вздрогнула, сосредоточенная на деле. — Завалялось лишнее, — легко бросила она. — Я всё думала, что с ним делать... Попросту выбросить было жалко. Подвернулось удачное тело — вот и нашла применение. — Завалялось лишнее?! — Цзян Чэн оскалился. В его воображении орден Хоухуа Юй вмиг окрасился кровью. Он представил страшные подвалы, где жизни людей пускают на «запчасти». Он мог стерпеть многое, но такое хладнокровие... — Ты хоть понимаешь, что ты несешь?! — Не поймите меня неправильно, Глава Цзян, — Фанлянь наконец подняла на него взгляд, холодный и прямой. — Оно изначально было моим. От этих слов мир вокруг Цзян Чэна качнулся. Он непроизвольно ослабил хватку на плечах Вэй Ина, раздавленный этой догадкой. Она отдала часть себя? Ему? Не может быть быть. Он сам видел мощь её Ци в деле не так давно. Когда она успела? Зачем? Фанлянь раздраженно вздохнула. — Держите крепче, Глава Цзян, и не думайте пока о лишнем. О том, что я отдала ему, поговорим потом. Сейчас его меридианы должны принять новое «сердце», иначе проблем будет больше.