Dust in the wind

      Понедельник в Хогвартсе полностью оправдывал звание тяжёлого дня, собрав вместе предметы всех деканов. К счастью, первым уроком была сдвоенная травология — не то, чтобы доспать, спрятавшись среди каких-нибудь кустов, не то, чтобы взбодриться, пройдясь по улице. Расписание Гермионе Флитвик выдал накануне вечером, провожая до факультетской гостиной, так что у неё было достаточно времени, чтобы изучить его. Пока она была в Мунго, никто так и не спросил, какие дополнительные предметы она изучала раньше и хотела бы изучать сейчас, но, видимо, проверки знаний оказалось достаточно, чтобы сделать верные выводы. По крайней мере любимые древние руны и нумерология у неё в расписании были.       Всю дорогу до башни Рейвенкло Флитвик рассказывал Гермионе про факультет, про основательницу, несколько версий легенды о диадеме Ровены, поделился секретным способом обойти проверку на входе в гостиную и не разгадывать загадку. Несколько раз попросил её не перенапрягаться на уроках и при первых же признаках недомогания идти в больничное крыло, не пытаясь строить из себя героиню. «Мне и без вас хватает студентов, падающих от переутомления посреди коридоров», — сказал он, устало вздыхая. И Гермионе пришлось пообещать, что будет внимательно следить за своим здоровьем.       Познакомиться вечером ни с кем не удалось: до факультетской гостиной они с Флитвиком добрались уже после отбоя, и Гермиона так никого и не встретила. Впрочем, она не была уверена, что готова к приветствиям и вопросам. К утру ничего поменяться не могло, понятное дело, но после сна обычно всё казалось не таким ужасным. Ночью Гермиона спала беспокойно, постоянно просыпалась и вглядывалась в тёмные силуэты на соседних кроватях, безосновательно надеясь, что произойдёт чудо и она окажется в гриффиндорской спальне в своём времени. В итоге утром она встала задолго до будильника и успела принять душ и переодеться, пока её новые соседки ещё спали.       Позавтракать незамеченной Гермионе удалось, но дальше скрываться от однокурсников уже было невозможно: начинались уроки, которые девушка пропускать не собиралась. А значит, оставалось только стиснуть зубы и вытерпеть все возможные знакомства.       Первыми в теплицы подтянулись, к счастью, студенты Рейвенкло. Настороженно поглядывая на Гермиону, они о чём-то тихо переговаривались, но подходить к ней никто не спешил. Потом от одной из компашек донеслось что-то, похожее на «да ну вас», и от группы из пяти человек отделилась одна из девушек — высокая, худая, с вызывающе коротким каре и выразительным цепким взглядом.       — Привет. Ты новенькая, да? — без лишних предисловий начала она, подойдя к Гермионе почти вплотную. — Профессор Флитвик вчера говорил, что у нас, возможно, будет пополнение. Честно говоря, мы думали, что ты приедешь раньше. Я Доркас. А тебя как зовут?       — Гермиона. Очень приятно, — в ответ на слова Грейнджер девушка крепко пожала ей руку и в слегка покровительственном жесте приобняла её за плечи, увлекая к своим друзьям.       — Взаимно. Мы рады, что тебя распределили именно к нам. Кто бы что там ни говорил, а наш факультет — самый лучший в школе. Но ты это и сама скоро увидишь. Знакомься, — Доркас по очреди принялась показывать на приятелей. — Это Сьюзи, если вдруг у тебя будут какие-то вопросы по трансфигурации или зельеварению, она с удовольствием поможет, — среднего роста девочка азиатской внешности смущëнно улыбнулась и слегка наклонила голову, приветствуя Гермиону. — Это Либби, наш капитан по квиддичу, — высокая худая девица с крупным носом и собранными в тугой пучок волосами символически помахала рукой. — Это наша шоколадка Майлз, он тоже играет в квиддич…       — Не Майлз, а Маль, — тут же перебил её упомянутый «шоколадка», юноша с ярко выраженной индийской внешностью. — Ну хотя бы один раз-то можно для новенькой моё имя правильно назвать?       — Ой, да ладно тебе. Всё равно же тебя никто так не называет, — Доркас отмахнулась от него и продолжила знакомить Гермиону с однокурсниками. — Это один из наших самых больших умников и ещё один обладатель чудного имени, Квиринус. Но его точно можно называть просто Квир.       Услышав имя, Гермиона вздрогнула и во все глаза уставилась на подростка. Совпадение? Вряд ли. Конечно, она уже не очень хорошо помнила, как именно выглядел профессор Квиррел, к тому же у него всё внимание на себя перетягивал лиловый тюрбан. Сейчас же на неё смотрел ничем не примечательный парень с взъерошенными русыми волосами, но… В чертах лица определëнно было что-то общее.       — Не переживай, если сразу всех не запомнишь по именам, — продолжала Доркас. — Главное меня запомни, а я тебе про всех всё подскажу и расскажу.       — Ага. Доркас — наша староста, — влезла с комментарием Сьюзи и тут же прикрыла рот ладонью, будто испугавшись, что перебила.       — Да, типа того, — Доркас на это только кивнула, после чего, по прежнему придерживая Гермиону за плечи, стала показывать ей остальных учеников. — Вон там видишь, две звезды стоят? Это Люси Брэттлби, она у нас вице-чемпион дуэльного клуба, и Кейтлин Бёрк, она спец по артефактам, фамилия обязывает. Обе зазнайки страшные, но не без оснований, конечно. Они реально крутые.       — Ага… — Гермиона рассеянно кивала, разглядывая двух темноволосых девушек с высокомерными лицами. И если Люси и правда выглядела скорее как зазнайка, слишком уж демонстративно она задирала нос, глядя на остальных, то вот в Кейтлин чувствовалось какое-то аристократическое достоинство.       — Ну а рядом — их свита, — Доркас хмыкнула и указала на двоих парней, крутившихся около девушек. — Стефан Корнфут, наш охотник, и Кевин Энтвистл, его приятель. Безуспешно пытаются добиться от своих дам сердца хоть какой-то взаимности.       — Понятно… — Гермиона кивнула. Понятно не было, её мозг перегрузился от полученной информации, и она чувствовала, что через пару минут забудет вообще всё, что рассказала ей сейчас Доркас. Но был ещё один вопрос, который её интересовал, потому что об этом ей точно не говорили. — А кто из них староста мальчиков?       — Никто, — Доркас мгновенно помрачнела. — Наш второй староста сейчас в больничном крыле. И мы это не обсуждаем. Если он посчитает нужным, сам расскажет потом.       — А… — Гермиона хотела ещё порасспрашивать об этом таинственном парне, но Доркас так посмотрела на неё, что стало ясно — эту тему лучше не поднимать.       Ближе к началу урока к теплицам подошли слизеринцы, и Гермиона, невольно стиснув зубы, постаралась встать поближе к новым знакомым, чтобы не так бросаться в глаза. Несколько слизеринцев: пара девчонок и четверо парней подошли к Корнфуту и Энтвистлу поздороваться, кивнули приветственно Брэттлби и Бëрк. Остальные же, быстро оценив обстановку, направились прямиком к компании, в которой стояла Гермиона.       — О, Мерлин… — заметив их, Доркас закатила глаза. — Опять с какой-нибудь хернёй решили докопаться…       — Так-так-так! А что это тут у нас? В команде придурков пополнение? — очень по-малфоевски растягивая слова, заговорил первым один из парней, самый невысокий из всех. Он мог бы даже быть симпатичным, с его густыми каштановыми кудрями и пухлым, слегка женственным ртом, но его глаза были полны такого презрения к окружающим, что его лицо от этого выглядело максимально отталкивающе.       — Розье, отвали, а… — Доркас снова закатила глаза и демонстративно отвернулась, но это, естественно, не возымело никакого эффекта.       — Медоуз, тебя не учили, что неприлично отворачиваться от человека, когда он с тобой разговаривает?       — Учили. Именно поэтому я и отворачиваюсь. Отвали, реально. Достал уже, каждый день одно и то же. Не надоело тебе?       — Медоуз, ты нарываешься! — взвизгула одна из девиц, слишком похожая на Розье, чтобы это было простым совпадением.       — Ага. Уже лет пять, да всё никак не нарвусь.       — Сестрёнка, погоди, — визгливая девица схватилась было за палочку, но Розье осадил её. — Мы ведь не ругаться пришли, а знакомиться.       — А, теперь это так называется… — с напускным пониманием закивала Доркас, и Розье тут же оскалился.       — Может, всё-таки представишь нам свою новую подружку? Это ведь та самая грязнокровка, которая чуть не сдохла от взрыва ирландских деревенщин?       — Закрой рот, Розье, пока я тебе его с мылом не помыл, — теперь за палочку схватился Такар, выступая вперёд и загораживая собой девочек.       В ответ вся слизеринская компания ощерилась палочками в сторону индуса. Розье же скривился так, будто ему под нос сунули чьи-то грязные носки, и посмотрел на Такара с нескрываемой брезгливостью.       — Я что-то не понял. Ты смеешь затыкать меня? Ты, пакистанская вонючка? Совсем берега попутал? Ещё хоть раз тявкнешь — и будешь мне обувь своим языком мыть, как вам и полагается!       Лицо Такара стало пунцовым, палочка заискрилась от его негодования, но до дуэли, к счастью, дело не дошло — будто из ниоткуда появилась профессор Спраут.       — Это ещё что такое?! Почему опять ругаетесь?! Ну-ка разошлись, разошлись! Такие взрослые ребята, а ведёте себя, как маленькие! Быстро занимайте свои места, чем позже мы с вами начнём, тем позже я отпущу вас на перемену.

***

      Несмотря на возникший перед началом урока конфликт со слизеринцами, в целом травология прошла спокойно. Розье, конечно, о чём-то вполголоса переговаривался с друзьями, время от времени бросая насмешливые взгляды на Гермиону, и его приятели то и дело хихикали, но всё же в присутствии преподавателя на открытый конфликт никто не шёл. А как только прозвенел колокол, оповещавший об окончании урока, Гермиона схватила свои вещи и поспешила выйти из теплицы.       Доркас и остальные догнали её только у входа в кабинет трансфигурации, но, к счастью, никак не стали комментировать её поспешное бегство. На самом деле Гермиона и сама не очень понимала, почему так испугалась задержаться хоть на одну лишнюю секунду, но, вероятнее всего, дело было в непривычной обстановке: рядом не было Гарри и Рона, зато были чужие слизеринцы, от которых она не знала, чего ожидать.       Новая палочка ощущалась странно — не совсем чужой, как протез, но так, как если бы у неё затекла рука. Заклинания вылетали из неё с задержкой, будто нехотя. Впрочем, уговаривала себя Гермиона, привыкание было лишь вопросом времени. По крайней мере на трансфигурации это было не так критично, как на какой-нибудь защите от тёмных искусств.       На самом деле Гермиона вообще в целом ощущала себя слишком необычно и непонятно. Вроде на первый взгляд всё было такое знакомое: и преподаватели, и изучаемый материал, и кабинеты с коридорами; но при этом совершенно чужое. Она постоянно смотрела по сторонам, подсознательно надеясь увидеть знакомые лица, услышать знакомые голоса, но вокруг были только неизвестные студенты. Мерлин, сейчас она была бы рада даже Малфою!       К моменту, когда нужно было идти на обед, Гермиона устала, как не уставала даже на третьем курсе, когда пользовалась маховиком и бегала на все существующие уроки. Начала болеть голова, хотелось наплевать на оставшиеся занятия и пойти спать. Пожалуй, она правильно сделала, когда не стала настаивать на том, чтобы сдать экзамены и пойти на шестой курс. В таком состоянии, в каком она была сейчас, усваивать новый материал было решительно невозможно.       Есть не хотелось совершенно — от одной мысли об обеде девушку начинало подташнивать. Но в сумке у неё лежали флаконы с зельем от головной боли, которые ей на всякий случай дали в Мунго перед выпиской, а пить его следовало не на голодный желудок, так что пришлось через силу впихивать в себя… что-то. Какие-то овощи с то ли мясом, то ли рыбой, Гермиона так и не смогла определить, что именно лежит у неё в тарелке.       Справа от неё Доркас громко обсуждала с какой-то светловолосой девушкой постарше, до какой степени обнаглел Розье, что его не останавливает от хамства даже тот факт, что перед ним староста; слева Сьюзи с периодичностью в секунд тридцать пыталась подложить Гермионе ещё что-нибудь в тарелку. Вокруг стоял такой гвалт, что девушка даже не сразу обратила внимание на движение на скамье с другой стороны стола.       Когда она садилась, прямо напротив неё было свободное место. Момент, когда туда кто-то уселся, она пропустила и отреагировала только на начавшуюся из-за этого перепалку:       — Эй, слышь! Слизеринский стол там! И вообще, тут занято, — возмутился, кажется, Энтвистл (Гермиона уже успела забыть, кого из них как зовут), но парня насмешливо перебили.       — Он всё равно ещё в больничном крыле. А я буквально на пять минут. Или мне уже нельзя с новенькой познакомиться?       Гермиона вздрогнула, испуганно подняла взгляд от тарелки на подошедшего, и почувствовала, как у неё кровь отливает от лица. Когда она на трансфигурации вспоминала про Малфоя, она не настолько буквально имела в виду, что была бы ему рада. То, что перед ней сейчас сидит именно Малфой, было ясно с первого же взгляда — фамильные черты прослеживались без труда. Правда, что-то было и в его лице непривычное, как будто чего-то не хватало.       — Так же, как Розье?       — Вот только давай не надо меня с этим кретином сравнивать, — Малфой раздражённо закатил глаза и покачал головой, после чего с нескрываемым интересом уставился на Гермиону. — Привет. Так ты и есть та самая новенькая, да?       — Та самая — это какая? — Грейнджер невольно напряглась и сильнее сжала в руках вилку, как будто та могла ей как-то помочь.       — Жертва взрыва в Лондоне. В газетах летом писали, что среди пострадавших в маггловском районе была волшебница. И профессора с самого первого числа обсуждали какую-то новую ученицу. Прямо о тебе сказали только вчера и только старостам, но… Сама понимаешь, мы же все не глухие и не дураки, сложить два и два в состоянии.       Гермиона стиснула зубы и уставилась поверх головы Малфоя. Там как раз висел вымпел с гербом Рейвенкло. Очень интересное сочетание цветов: синий и бронзовый… Малфой говорил с ней, как с маленькой, как будто она не понимала очевидных вещей. С другой стороны, а чего она ожидала в ответ на довольно глупый вопрос? Можно подумать, в этом году так много новеньких, про которых можно сказать «та самая»… Но по крайней мере она послушает хотя бы приблизительно, что про неё болтают.       — Мы надеялись, что тебя всем представят, распределят, как полагается, а они там сами всё кулуарно провернули, как будто рассчитывали тебя и дальше прятать.       — Я приехала вчера уже очень поздно вечером, чтобы меня при всех распределяли. И меня никто не прятал, я была в Мунго.       — Да я просто так выразился, — Малфой отмахнулся. — Конечно, не прятали. Так как тебя зовут?       — Гермиона Грейнджер. А ты, должно быть, Малфой?       — Ахах! — молодой человек рассмеялся. — Слава о моей фамилии летит впереди меня. Можно просто Аурелиус.       — А-аурелиус? — от неожиданности Гермиона даже рот приоткрыла. Ни о каком Аурелиусе она не слышала и теперь не представляла, как реагировать.       — А ты случайно не родственница зельевара Дагворт-Грейнджера? С Криденсом нашим не знакома? Он какой-то там его то ли троюродный, то ли что… Вы с ним на одном курсе ведь.       — Нет, я… Я не думаю, что мы родственники. Я бы знала.       — Да? — с сомнением произнёс Малфой, оглянулся на слизеринский стол, а потом повернулся обратно к Гермионе. — Жаль… А то можно было бы Розье попытаться заткнуть. Но вообще, ты на него внимания не обращай особо. Это он больше при девчонках выделывается и пока Мальсибер рядом крутится. А так больше тявкает, чем реально кусает.       — Малфой, я не поняла, — не выдержав, перебила его Доркас. — Ты в Большой зал обедать ходишь или общаться? Дай человеку поесть уже. Она после больницы, ей силы надо восстанавливать.       — Суровая мисс Медоуз, — Малфой рассмеялся, но спорить не стал и тут же поднялся со скамьи. — Не смею больше мешать прекрасным дамам наслаждаться приëмом пищи. Ещё увидимся, мисс Грейнджер.       — И… И что это сейчас было? — Гермиона проводила молодого человека взглядом.       — Малфой, — Доркас пожала плечами. — Павлин такой, ужас просто… Но по крайней мере хотя бы не говнюк, как его братец старший.       — Братец?       — Ага. Люциус, чтоб ему пусто было. Я, конечно, утверждать не берусь, но старшие говорят, что он уже курса с пятого вступил в число этих… Ну, ты поняла, о ком я. И с тех пор с переменным успехом вербует ребят, причём со всех факультетов. Но никто ничего доказать не может.       — А метки? — Гермиона покосилась на слизеринский стол. Как много среди них тех, кто уже вступил в ряды Пожирателей?       — А что метки? Это надо у всех руки проверить, а кто позволит себя просто так досматривать без явно сформулированных подозрений?       — Кому скрывать нечего, сами покажут.       — А это ты слизеринцам нашим скажи. На них даже дышать нельзя лишний раз, а ты предлагаешь руки проверять…

***

      После обеда и обезболивающего зелья Гермионе стало немного полегче, так что чары с гриффиндорцами она отсидела. Но вот от перспективы зельеварения — снова со слизеринцами — её начало колотить ещё на полпути к классу. Оказаться втянутой в ещё одну перепалку перед уроком ей не хотелось.       На этот раз ей повезло чуть больше. Класс профессора Слагхорна был уже открыт, и можно было сразу проходить и занимать места, сам профессор тоже был на месте, а вот Розье с приятелями опаздывали. Пожалуй, это было к лучшему — меньше времени на возможные конфликты. Вот только куда ей пристроиться, Гермиона не знала. Рабочих мест с котлами было всего восемь, значит, работали группами, а при том, как уверенно все расходились по местам в соответствии с какой-то своей логикой, места были фиксированные, и случайно занять чужое без разрешения Грейнджер не хотела. Доркас, Сьюзи и Либби уже заняли один из колтов, и Гермионе места рядом с ними не нашлось.       К счастью, ситуацию разрешил профессор.       — Ах, мисс Грейнджер! Рад видеть вас на уроке. Как ваше самочувствие? — Гермиона ответ кивнула и пробормотала что-то невразумительное, отдалëнно напоминающее «спасибо, хорошо», но Слагхорну её ответ, кажется, был не интересен. — Присоединяйтесь пока к Стефану и Криденсу. Мы работаем по три человека, но мальчики сейчас остались без партнёра. А там потом посмотрим, может быть, я вас всех распределю как-нибудь по-другому.       С этими словами профессор указал на котёл, рядом с которым стоял один из парней с Рейвенкло и один из слизеринцев — к счастью, не тех, что задирались утром.       — Кстати, вы с Криденсом случайно не родственники? — профессор Слагхорн едва ли не слово в слово повторил вопрос, который на обеде задавал ей Малфой, и Гермиона пожала плечами:       — Не думаю. Мне кажется, мы бы знали.       — Возможно, очень дальние, — внезапно ответил слизеринец, равнодушно оглядывая Грейнджер. — Все волшебники так или иначе друг с другом в родстве, даже если это не очевидно.       Слагхорн удовлетворëнно покивал, поправил усы и покосился на дверь — видимо, в ожидании опаздывающих. Но Розье с товарищами не торопились, и профессор с напускной скорбью вздохнул:       — Ну что же… Нам пора начинать урок. Ждать остальных не будем, догонят. Надеюсь, вы все помните про проект? Я понимаю, вам кажется, что до Рождества времени много, но, поверьте, оно пролетит быстро. Если вы ещё не начали, очень советую не откладывать больше. Мисс Грейнджер, вас я от этого задания освобождаю, поскольку вы присоединились к нам позже, к тому же после больницы.       — Вот же повезло… — пробормотал Стефан (оставалось только вспомнить его фамилию, Доркас же называла), но Криденс недовольно пихнул его локтём.       — Такое себе везение, знаешь. Больше двух месяцев в Мунго. Не слушай его, он придурок, — последняя фраза слизеринца уже предназначалась Гермионе, и она в ответ пожала плечами.       — Ничего страшного, всё нормально.       — Ребята, тишина в классе! — Слагхорн обвёл всех взглядом. — На перемене поболтаете. Сегодня будем варить Умиротворяющий бальзам…       Тут дверь класса распахнулась, будто её пнули со всей силы, и на пороге появились Розье и остальные. Посмеиваясь о обсуждая в полный голос какого-то студента с Хаффлпаффа, они неторопливо прошли к своим местам. Однако вместо того, чтобы сделать им замечание, Слагхорн только покачал головой:       — Проходите скорее ребята, мы как раз начинаем. Как я уже сказал, сегодня варим Умиротворяющий бальзам. Рецепт в учебнике на двадцатой странице. Если кому-то нужно повторить немного теорию по помешиваниям, у вас есть десять минут, после этого приступайте. Тому, кто сварит лучший бальзам, подарю флакончик зелья концентрации.       Гермиона задумчиво открыла учебник на нужной странице. Тот же самый, что был в её времени, программа будто совсем не поменялась. Но почему они варят это зелье только сейчас, а не на самом первом уроке? Глядя на то, как парни сосредоточенно изучают рецепт и выписывают на листок, какие ингредиенты нужны, она всё же не выдержала и спросила:       — А что вы весь сентябрь делали?       И Криденс, и Стефан удивлённо посмотрели на неё.       — Технику безопасности повторяли, у нас тест был. Теорию изучали, — Стефан пожал плечами и покосился на соседа по парте. — Про помешивания как раз, как направление и количество влияет на свойства зелья. Сварили пару зелий из прошлого года, чтобы вспомнить и заодно проанализировать помешивания в них.       — Ясно… — пробормотала Гермиона и уткнулась носом в учебник. Рецепт она помнила только приблизительно, слишком уж много впечатлений она испытала с тех пор, как учила его наизусть к экзамену, так что сейчас точно нужно было освежить его в памяти.       Стефан принёс из кладовой ингредиенты, Криденс раздал всем инструменты для работы. Если не считать сиропа чемерицы, то рог единорога был единственным уже готовым ингредиентом — его продавали сразу в виде порошка. Лунный камень и иглы дикобраза же нужно было растолочь, а корень валерианы — нарезать. Последним Криденс занялся сам, лунный камень поручил Стефану, а иглы дикобраза — Гермионе.       Стараясь не вслушиваться в хохот и разговоры слизеринцев у себя за спиной, Грейнджер сосредоточила всё своё внимание на зелье. Лунный камень, перемешать, ещё лунный камень, настояться… Чемерица, иглы дикобраза, рог единорога — пока всё было в порядке, они чётко следовали инструкции.       В самом конце нужно было добавить ещё лунного камня и игл дикобраза. Они почти закончили, оставалось совсем немного… Мимо них прошла похожая на Розье девица — прямиком к Слагхорну с каким-то глупым вопросом, Гермиона даже не стала вслушиваться. А буквально через пару секунд их идеальное зелье вдруг резко сменило цвет на грязно-красный, забурлило, в котле начала стремительно подниматься пена… От неожиданности Гермиона растерянно замерла, не зная, за что хвататься.       Криденс среагировал мгновенно — погасив огонь под котлом, он схватил не менее растерянного Стефана за шиворот, а Гермиону за руку выше локтя и оттащил обоих подальше от котла как раз в тот момент, когда испорченное зелье попëрло наружу. И тут уже подсуетился Слагхорн, наложил на котёл какое-то невербальное заклинание, от которого пена мгновенно замерла без движения.       — Мерлин всемогущий! Что вы творите, молодые люди? Так испортить простое зелье!       — Это не мы, профессор, — Криденс равнодушно пожал плечами. — Розье что-то кинула в наш котёл, когда проходила мимо.       — По-моему, это была целиковая игла дикобраза, — тут же добавил Стефан.       — Ах, вот оно что… — Слагхорн покачал головой. — Эвелин, как же так вышло?       — Должно быть, случайно, профессор, — девица попыталась состроить максимально невинное выражение лица. — Наверное, за рукав мантии зацепилась и отвалилась по дороге.       — Мордред, — вполголоса выругался Криденс, закрывая лицо ладонью, но никто, кроме Гермионы и Стефана не обратили на это внимания.       — Будьте аккуратнее в следующий раз, Эвелин, — слегка пожурил девицу профессор, а затем подошёл к котлу с испорченным зельем. — Какая жалость… Судя по тому, какая пошла реакция, зелье было уже на финальном этапе и, похоже, очень хорошего качества. Целый котёл прекрасного Умиротворяющего бальзама пропал… Ай-ай-ай.       — Это всё новенькая, профессор, — тут же встрял с комментарием Стефан. — Она варила, а мы с Дагвортом только с ингредиентами ей помогали.       — Да? Замечательно! Выходит, у нас на курсе появился ещё один приличный зельевар. Очень хорошо. Но призовой пузырёк сегодня всё равно не достанется никому, ни одного хоть сколько-нибудь приличного зелья я не вижу, увы. Оставим его до следующего раза. На сегодня закончили. Сдавайте свои образцы, не забывайте подписывать флаконы. Баллы за работу выставлю всем вечером.       Все тут же завозились, убирая по сумкам свои вещи, а Гермиона, воспользовавшись тем, что её никто не торопил, подошла к профессору Слагхорну.       — Профессор, извините, пожалуйста, а я могу посмотреть, какие вы давали темы для проекта?       — Мисс Грейнджер? — Слагхорн был откровенно удивлён. — Хорошо, я дам вам список, если вы настаиваете. Но, повторюсь, вам не обязательно брать на себя дополнительную нагрузку.       Протянув ей список, он покачал головой, но Гермионе показалось, что он был всё же скорее доволен тем, что она проявила интерес к проекту, нежели обеспокоен её самочувствием.       Пробежав пункты глазами, Гермиона слегка оторопела. Профессор Снейп им вообще никаких проектов не давал, а тут темы были реально интересные и непростые. Сравнение эффективности ингредиента и его альтернативного заменителя; улучшение органолептических свойств одного из предложенных зелий на выбор; подбор более доступных альтернативных ингредиентов без потери свойств зелья, влияние астрономических факторов на точность дозировки в зельях…       За одну из тем взгляд зацепился против воли — модификация Оборотного зелья для ускорения процесса варки. Мерлин, сколько же она тогда возилась с ним на втором курсе! Если бы только действительно была возможность ускорить этот процесс… А ещё заменить редкую и дорогую шкуру бумсланга на что-то аналогичное, да и как-то повлиять на вкус и запах не помешало бы. В соответствующих темах, где предлагались зелья на выбор, Оборотное тоже было. И как же соблазнительно было взять все три и плотно поработать над ними!       Поблагодарив профессора и спрятав список в сумку, Гермиона решительно направилась в своё самое любимое место в школе — в библиотеку. Никто ей не запретит поискать нужную информацию, а уж выполнит она в итоге проект или нет, будет смотреть по обстоятельствам. Если ничего не найдёт, тогда воспользуется разрешением профессора ничего не делать. Но если она сможет хоть что-то обнаружить, тогда… О, тут-то она размахнëтся!

***

      Было очень приятно обнаружить, что расстановка книг в библиотеке за все эти годы совершенно не изменилась: всё было точно на тех же местах, что Гермиона помнила. Несмотря на то, что профессор Слагхорн снисходительно разрешил ей не готовить проект по зельеварению, девушка не собиралась отлынивать и отправилась за нужными ей книгами сразу же, как закончились послеобеденные уроки. Справочник по ингредиентам, справочник по сочетаемости, расширенное пособие по нумерологии…       — А можно потише? Тут библиотека вообще-то, если ты не заметила.       Услышав за спиной знакомый голос, Гермиона подпрыгнула от неожиданности и иррационального страха, после чего поспешно обернулась, невольно прижимаясь спиной к полкам. За ближайшим столом сидел, обложившись книгами, Северус Снейп. Несмотря на то, что он был лет на двадцать моложе, чем она помнила, она всё равно его узнала — разве что выглядел он здесь не настолько измождённым и уставшим от жизни.       — Но… Но я же шёпотом, — справившись, наконец, с первым шоком, попыталась возразить Гермиона, но Снейп смерил её всё тем же презрительным взглядом, которым всегда смотрел на неё на уроках.       — Твой шёпот слишком громкий и мне мешает. Иди бормотать в другое место, если не в состоянии колдовать молча.       — Но… — Гермиона задохнулась от возмущения, но спорить дальше всё же не стала. В конце концов, в чём-то он был прав, тут была библиотека, где следовало вести себя тише, а не спорить из-за ерунды. Но всё равно было обидно. Она ведь и правда старалась произносить заклинание едва слышно, чтобы никому не мешать, а он просто прицепился к ней на ровном месте. В конце концов, если он такой гений, что на пятом курсе мог уже колдовать невербально, это вовсе не значило, что все кругом такие же крутые… Хотя, конечно, Гермиона была бы не прочь уметь так же. Надо было в своё время подумать об этом и потренироваться, чтобы не получать потом замечания от всяких всезнаек…       На последней мысли она себя одёрнула, смутившись. Сама ведь сплошь и рядом так же вела себя и с друзьями, и с другими однокурсниками, не задумываясь о том, что им это может быть неприятно. Вздохнув, она прижала книги покрепче к груди и поспешно зашагала прочь по проходу между шкафами в поисках свободного стола подальше от Снейпа — сидеть где-нибудь рядом ей сейчас совершенно не хотелось, чтобы не давать ему повода снова начать цепляться к ней по мелочам.       Но как назло все столы были заняты — причём, что самое интересное, в основном слизеринцами и хаффлпаффцами. И если к первым она сама не горела желанием подсаживаться, то к последним пристроиться просто не было возможности — «барсуки» все сидели большими компаниями, и мест рядом с ними не было совсем.       Немного дальше по проходу был стол с парой свободных стульев, но за ним сидели девушки с Гриффиндора — Лили Эванс и какие-то её подружки, так что Гермиона предпочла пройти мимо. Она была не готова взаимодействовать с мамой Гарри, слишком страшно было с ней даже просто знакомиться. Гермиона не была уверена, что сможет с ней спокойно и адекватно общаться, никак не выдав своих знаний о будущем, поэтому лучше было держаться от неё подальше. Как и от всех гриффиндорцев в целом, наверное…       Было совершено непонятно, что такого было в семьдесят седьмом году, что ученики Хогвартса так массово проводили время в библиотеке — в её времени тут обычно бывало гораздо более пусто. То ли раньше не было принято делать уроки в Большом зале или факультетских гостиных, то ли просто ученики были ответственнее. Удивляло только то, что не было ни одного человека с Рейвенкло. Ей всегда казалось, что библиотеку в первую очередь должны оккупировать именно они, а потом уже все остальные. Но, возможно, она просто чего-то не знала о факультете, на который её сейчас распределили?       Занято, занято… Везде занято. Грейнджер уже отчаялась найти себе место и собиралась пойти к мадам Пинс, чтобы оформить взятые книги на вынос, но тут ей на глаза попался пустой стол. Кажется, удача всё же повернулась к ней лицом! Гермиона поспешила вперёд, но буквально через пару шагов замерла, понимая, что рано обрадовалась. С того ракурса, с которого она сначала заметила этот стол, было не видно, но, подойдя ближе, девушка обнаружила, что там уже сидит какой-то светловолосый парень. Одно радовало — судя по нашивке на его мантии, он был с Рейвенкло, а значит, можно было к нему подсесть, сославшись на то, что они с одного факультета. Заодно хоть познакомится поближе — за один только прошлый вечер и первую половину этого дня Гермиона толком никого не успела запомнить.       Несколько секунд она стояла, раздумывая, как именно лучше поздороваться с парнем, чтобы он не прогнал её сразу. А тот, казалось, не замечал её совершенно, увлечённо переписывая что-то на лист пергамента. Гермионе даже интересно стало, чем именно он занят. Но ни подойти ближе, ни спросить что-либо она не успела. Парень неожиданно резко поднял голову, впиваясь в неё взглядом, а Грейнджер застыла, чувствуя, как у неё внутри всё холодеет. Она узнала его.       Несмотря на то, что с тех пор прошло больше года, она помнила тот день так, будто это было вчера. Совы тогда прилетели в обед с экстренным выпуском «Ежедневного Пророка», и все, если честно, ждали, что там будет что-то про смерть Седрика. Но о погибшем хаффлпаффце там не было ни слова, зато была огромная статья на первой же полосе, посвящённая Фаджу. Гермиона прекрасно помнила этот отвратительный текст, в котором автор статьи так старательно вылизывал министру зад, что становилось тошно. Да, история, которая освещалась в статье, была совершенно ужасной — возмутительно дерзкий побег из Азкабана, в сравнении с которым случай Сириуса был просто детским лепетом… Но то, насколько героическая роль Фаджа в восстановлении справедливости была преувеличена, вызывало исключительно отторжение.       Но запомнила Гермиона эту статью не столько из-за её содержания, сколько из-за сопровождавших её колдографий. Их было всего две — один и тот же человек, снятый в разное время. На одном кадре он был ещё совсем молодым, и даже монохром не мог скрыть того, насколько красными от слёз у него должны были быть глаза и нос. На снимке было видно, как он пытается вырваться, кричит, но авроры держат его крепко. На другом же кадре он был запечатлён много лет спустя — измождённым, поседевшим и с пугающе пустым после поцелуя дементора взглядом. А сейчас этот же самый человек сверлил её взглядом в школьной библиотеке. Барти Крауч-младший.       — Ты кто? Я тебя не помню, — несколько раз внимательно оглядев Гермиону с головы до ног, произнёс он, даже не подумав поздороваться.       — Н-новенькая… — голос Грейнджер предательски дрогнул, но Крауч этого, кажется, не заметил.       — Из другой школы, что ли?       — М-м-м, нет, не совсем… Я… — Гермиона хотела было озвучить ему официальную версию, которую для себя придумало министерство, не желая слишком сильно вникать в ситуацию, но Крауч уже не слушал её, потеряв к ней всякий интерес и вернувшись к прерванному занятию. Видимо, он не спрашивал, а просто сам себе объяснил её появление…       Вздохнув, Грейнджер не стала продолжать, но всё же решила рискнуть и сесть рядом. Как бы там ни было, а здесь он вряд ли уже был пожирателем смерти, чтобы шарахаться от него. К тому же он пока не прогонял её, что можно было расценить как пассивное согласие на компанию. Так что, взяв себя в руки, Гермиона всё же осторожно положила свои книги на стол и присела рядом, мимоходом заглядывая Краучу через плечо, чтобы посмотреть, чем же он всё-таки занят. И с удивлением обнаружила, что он выписывает что-то из правил по квиддичу.       — Чем занимаешься? — вообще, по-хорошему, вот так подглядывать было не очень прилично, и лучше было, наверное, не показывать Краучу, что она обратила внимание на его записи, но любопытство пересилило все доводы.       Чего Гермиона не ожидала, так это того, что он ей всё же ответит:       — Выписываю кое-какие моменты из правил квиддича.       — А зачем?       Крауч отложил перо и откинулся на спинку стула, с подозрением глядя на Гермиону.       — А ты не в курсе? Ни за что не поверю, что никто это не обсуждает. Или твоё зачисление произвело такой фурор, что затмило все остальные новости?       — Нет, никакого фурора… Вроде. Во всяком случае перед всей школой меня никто не представлял, если ты об этом. Что-то случилось? Я просто только вчера вечером приехала…       — Полудурок Локхарт случился. В субботу были отборочные испытания в команду, я хотел попробоваться ловцом… Ребята сами меня позвали! «Крауч, ты такой шустрый! Из тебя получится такой классный ловец!» — явно передразнивая кого-то, воскликнул он. — А этот малолетний гадёныш, видимо, обзавидовался и решил, что тоже может претендовать на позицию ловца. Мордред… — прервавшись на полуслове, Крауч вздохнул, облокотился о стол и спрятал лицо в ладонях. — Зачем я вообще тебе всё это рассказываю?!       — Он смухлевал, да? — не надо было быть гением, чтобы догадаться. Одной только фамилии было достаточно, чтобы понять — команда Рейвенкло лишилась потенциально лучшего ловца из-за этого обманщика.       — Да! Драккл… У него не было ни единого шанса поймать снитч! Это было моё место! Законное! А он… Я не знаю, по-моему, это был Конфундус или что-то подобное. Да не важно на самом деле. Он протащил палочку на отбор и нагло ей воспользовался в нарушение всех правил! Но никто — никто этого не заметил! И даже не заподозрил, что что-то не так! Все ему поверили, что я просто не удержался на метле! И он теперь ловец и звезда факультета, а я проиграл какому-то малолетке в ловкости. Это я-то! Чемпион дуэльного клуба прошлых двух лет!       Гермиона вздохнула. Локхарт, похоже, даже в детстве обладал талантом обводить всех вокруг пальца и пускать пыль в глаза. К счастью, она переросла тот возраст, когда на такое можно было повестись, и ни капли не сомневалась — этот мальчишка был способен на подлость с самого начала. Негодование Крауча было ей понятно, и она даже поймала себя на мысли, что сочувствует ему.       — И ты хочешь уличить его в обмане, да?       — Ага… Выпишу сейчас все основные моменты, чтобы было, на что ссылаться… Я же не заучивал прямо каждый пункт наизусть дословно, а в таком деле важны даже запятые… И пойду потом с этим к Флитвику, пускай разбирается. Буду требовать просмотра воспоминаний — и моих, и Локхарта.       — Давай я тебе помогу, — Гермиона не успела остановить себя, слова сами сорвались с её губ по привычке, она даже не успела сообразить, кому предлагает помощь. Но теперь назад дороги уже не было. — Одних правил игры недостаточно, чтобы доказать его вину. Нам нужна подборка материалов по судейству хотя бы лет за двадцать. Наверняка такие случаи бывали, и надо выяснить точно, что в подобных ситуациях делали.       Сомнения Крауча на тему помощи в его проблеме ощущались почти физически, но Гермиона старалась не обращать на это внимания. Это была её стихия — покопаться в книгах и найти всю возможную информацию ради восстановления справедливости. И сейчас было не важно, что перед ней сидит человек, который через несколько лет станет одним из самых опасных пожирателей смерти. Сейчас здесь был самый обыкновенный подросток, с которым обошлись несправедливо и подло. И если она могла это исправить, она должна была это сделать.       Не давая вставить Краучу и слова, она выскочила из-за стола, оставив там свои книги по зельеварению, и отправилась к мадам Пинс за каталогом. Вернувшись через пару минут с толстым альбомом, в котором были записаны все имеющиеся в библиотеке книги, Грейнджер с размаху уселась обратно к Краучу и принялась листать страницы в поисках раздела, посвящённого квиддичу.       — Я сомневаюсь, что ты найдёшь тут то, что хочешь… Двадцать лет — слишком большой срок.       — Найду, — Гермиона даже не взглянула на него. Да, срок и правда был большой, но между этим моментом и её родным временем прошло примерно столько же, и ей не показалось, что библиотека Хогвартса изменилась за этот срок хоть сколько-нибудь. А значит, был шанс найти всё и даже больше.       — Ты так в этом уверена… — с сомнением, но всё же скорее утвердительно, чем вопросительно протянул Крауч, и девушка на это молча кивнула.       — Из какой ты школы?       — Ни из какой, — Грейнджер пожала плечами. Раз Министерство решило, что она с домашнего обучения, значит, так и будет. В конце концов, Дамблдор посоветовал придерживаться официальной версии в разговорах, и Гермиона была с ним полностью согласна в этом вопросе. Гораздо проще всем приврать, чем вдаваться в сложные объяснения, которые никого не касаются.       — Я думал, сейчас уже никто не обучается на дому. А почему вдруг тебя решили в Хог отправить? Да ещё и посреди учебного года.       Непривычное сокращение резануло слух, и Гермиона невольно оторвалась от каталога и посмотрела на Крауча. Насколько она знала, накануне вечером перед её приездом профессор Флитвик кратко рассказал всем то, что следовало знать ученикам, и было странно, что Крауч был не в курсе ситуации. Кажется, она не видела его ни на завтраке, ни на обеде. Был ли он на уроках, она сказать не могла, потому что не знала, на каком он курсе, но было подозрение, что и учёбу он пропустил, иначе слышал бы о ней хоть что-то…       — Просто мне теперь больше некуда идти. На каком ты курсе?       Крауч нахмурился, хотел было что-то сказать, но вопрос Гермионы явно сбил его с мысли, и он пару секунд удивлённо смотрел на неё, будто не до конца понимая, что она от него хочет.       — На пятом… А что?       — Я тебя сегодня весь день не видела. Ни на уроках, ни в Большом зале. Решила уточнить.       — А самой слабо догадаться, где я был? — неожиданно агрессивно отозвался Крауч и резко встал из-за стола, морщась, после чего, сильно хромая, направился к шкафу, чтобы поставить на место книгу с правилами квиддича. Затем вернулся обратно и, тяжело опираясь руками о стол, медленно сел.       — Прости, пожалуйста… — сдавленно прошептала Гермиона, напряжённо следившая за его перемещениями. Кажется, она что-то упускала… Что-то важное, о чём ей сегодня говорили. Но мысли то разбегались в стороны, и девушка никак не могла их собрать, то ворочались в голове так медленно, что ей начинало казаться, что она забыла, как думать. — Я не думала, что всё настолько серьёзно…       Крауч смерил её мрачным взглядом и уткнулся в свои записи, не отвечая. А Грейнджер стыдливо отвернулась и продолжила искать в каталоге нужные ей материалы. До какой же степени он должен был переломаться от падения, что провёл в больничном крыле больше суток и всё ещё не до конца оправился от травм?

***

      В библиотеке они просидели вместе часа три. Гермиона, как и ожидала, нашла всё, что хотела: газетные подшивки со статьями про квиддич, парочку законодательных сводов за разные годы, статистику школьных матчей со всеми нарушениями. А пока она работала, выписывая всё, что могло помочь в ситуации с Локхартом, Крауч несколько раз мучительно вставал к шкафам за разными книгами, возвращался обратно, писал что-то на пергаментных листах… За всё это время они не проронили ни слова, но молчание это не ощущалось Гермионой тягостным. Невольно она поймала себя на мысли, что почти так же они сидели вдвоём с Крамом чуть ли не за этим же самым столом и молча занимались каждый своими делами.       А потом их комфортную тишину прервали дети. Какие-то мальчишки, на вид не старше второго курса, подошли к из столу и начали наперебой галдеть. Единственное, что смогла разобрать из их гомона, это «мистер Крауч» и что у них какая-то проблема с книжкой. Означенный мистер Крауч, похоже, тоже мало что понял, потому что сердито цыкнул на них, от чего оба резко захлопнули рты, а потом, хмурясь, обвёл обоих взглядом:       — А теперь всё то же самое, только медленно и по очереди.       — Он у меня книжку забрал и не отдаёт! А у меня эссе ещё не дописано! — тут же выпалил один.       — Мне тоже эссе надо! А книжка даже не его, а библиотечная!       — Что за книжка? Что за эссе? — Крауч тяжело вздохнул и потёр пальцами уголки глаз и переносицу.       — По зельям… — недовольно буркнул первый и обиженно засопел. Видимо, он надеялся, что его приятелю сразу сделают замечание и потребуют вернуть книжку вместо того, чтобы начать разбираться в ситуации. — Нам эссе задали, я взял справочник по ингредиентам, собирался сегодня дописывать, а он у меня его забрал и не отдаёт!       — Потому что мне тоже надо эссе! Я не понимаю, тебе жалко что ли поделиться? Я ещё понимаю, была бы твоя собственная! Но она же библиотечная, общая!       — Я её на себя записывал!       — Так. А ну-ка оба тихо, — перебил их препирательства Крауч. — Вы в библиотеке, тут люди занимаются, а вы орёте. На когда вам эссе?       — На завтра, — хором отозвались мальчики.       — А задали вам его когда?       — Неделю назад… — нерешительно ответил второй, с подозрением глядя на Крауча. — А как это связано?       — Неделю назад. На завтра, — Крауч кивнул своим мыслям, после чего поднялся из-за стола, обошёл его и навис над мальчишками. — Книжку мне отдали. Быстро.       Тот мальчик, что забрал себе справочник, поёжился, покосился на приятеля, после чего всё же полез в сумку и достал оттуда предмет спора. Крауч резким движением выхватил справочник у него из рук, быстро пролистал страницы, скептически изогнул бровь, после чего захлопнул книжку обратно и снова взглянул на мальчишек.       — По минус пять баллов с каждого. Во-первых, за то, что оставили серьёзное домашнее задание на последний момент. Во-вторых, за то, что ведёте себя, как идиоты и не в состоянии поделить книжку. Этих справочников полно! Что мешало взять ещё один?       — Ну а что я буду тратить на это время, если он уже взял? Пускай поделится! — второй мальчик надулся.       — А мне второй никто не даст, на меня уже один записан же.       — На вынос не дадут. Кто мешает здесь позаниматься? — Крауч недовольно оглядел мальчишек с ног до головы, затем хлопнул себя по ладони справочником. — В общем, это я забираю, сам его потом верну мадам Пинс…       — Эй! Так нечестно, — перебили его мальчишки, но он не дал им долго возмущаться.       — А ну цыц оба. Нечестно — так подводить свой факультет. Вы должны быть образцом для подражания, на вас должны равняться все остальные, а вы не в состоянии вовремя сделать уроки и разобраться с книжками. А теперь докажите мне и всем остальным, что не идиоты — выйдите из этой ситуации достойно. Эй, новенькая, — неожиданно Крауч окликнул Гермиону, и она вздрогнула, поднимая на него взгляд. — Ты закончила? Идёшь?       — Да я… — Гермиона замялась, глядя, как Крауч, морщась и жмурясь от каждого движения, перегибается через стол за своей сумкой и кидает в неё свои вещи. — Я ещё думала позаниматься проектом по зельям. Профессор Слагхорн мне сегодня темы выдал… А я книжки не записала на вынос.       Крауч замер, стрельнул взглядом на стопку, тоскливо лежавшую на краю стола, и пожал плечами:       — Да оставь их. В факультетской гостиной всё то же самое есть, там позанимаешься.       — Ладно… Тогда идём? Я сейчас… — Гермиона хотела было сказать, что только поставит всё на место, но Крауч выхватил из внутреннего кармана мантии палочку, от чего девушка в иррациональном страхе шарахнулась в сторону, подсознательно ожидая нападения. А Крауч всего лишь одним взмахом отправил все книги в полёт в сторону шкафов, где они стояли.       Стало немного стыдно — парень ничего плохого не хотел, а она со своими страхами видит опасность там, где её нет. Наверное, рано или поздно она приучит себя к мысли, что сейчас Крауч не опасен, но пока страхи были сильнее её. А ещё было не понятно, зачем он перед этим ходил сам туда-сюда с книжками, если мог и снять, и поставить их на место магией. Хотел продемонстрировать ей, что не до конца долечился после падения?       — Идём, — бросил он, будто не замечая реакцию Гермионы на свои действия, и зашагал к выходу из библиотеки.       Хромал он страшно, как будто у него был протез вместо ноги, и на мгновение Гермионе почудилось, что она видит не Крауча, а Муди. Но наваждение быстро прошло, и девушка припустила следом. Несмотря на хромоту, шёл Крауч так быстро, что Грейнджер за ним едва успевала и моментально запыхалась.       — К-куда ты так бежишь?       Крауч резко остановился и обернулся на Гермиону, удивлённо глядя на неё.       — Я не бегу. Это мой обычный темп. Давай, не отставай. Я хочу поскорее в гостиную вернуться.       С этими словами он отвернулся от Гермионы и снова помчался вперёд, и ей ничего не оставалось, кроме как бежать следом за ним.       Они подошли к лестнице, и Краучу пришлось притормозить, потому что взлететь наверх так же шустро, как он перед этим шёл по коридору, он уже не мог. И только тут до Гермионы запоздало дошло: это о Крауче сегодня говорила Доркас, потом Кевин с Малфоем, а затем и Слагхорн. Вот ведь дура, сразу не поняла. Но на всякий случай решила всё же уточнить, и потому начала издалека, как будто между прочим:       — Ты снял с ребят баллы.       — Ты не согласна, что они заслужили? — ступеньки три Крауч осилил почти без проблем, но дальше дело не пошло, и он остановился, жмурясь и тяжело дыша.       — Я не к этому. Ты староста, выходит? — Гермиона с жалостью посмотрела на него и, рискуя нарваться на грубость, поднырнула ему под руку, подставляя плечо для опоры. Но к её удивлению, ни спорить, ни сопротивляться Крауч не стал.       — Выходит.       — А почему значок не носишь?       — Не хочу. Все и так знают.       С дополнительной опорой шагать Краучу явно было легче, но даже так к концу лестницы он выдохся. Его и без того бледное лицо болезненно побелело, и веснушки проступили на нём тёмными пятнами, лоб покрылся испариной, но он, стиснув зубы, всё равно продолжал идти. А Гермиона сейчас впервые за всё время, что училась в Хогвартсе, осознала в полной мере, каким же огромным был замок — преодолеть такое расстояние в том состоянии, в каком был Крауч, было сродни подвигу. А он ведь перед этим дошёл от больничного крыла до библиотеки! И куда он так торопился выписаться? Мадам Помфри его по своей воле в жизни бы не отпустила…

***

      Ужин они благополучно пропустили. Впрочем, Гермиона не чувствовала себя голодной и предпочла бы сейчас ещё позаниматься чем-нибудь полезным, чтобы только не вариться в собственных мыслях. В дверях Крауч перестал опираться на её плечо и дальше пошёл сам, и почти сразу же к нему подскочили какие-то девочки, с которыми Гермиона ещё не была знакома. Правда, стоило им подойти, как он огрызнулся на них, но девчонок это, кажется, не сильно смутило. Но наблюдать за этим всем настроения у Грейнджер не было, и она расположилась в самом дальнем от всех углу гостиной, чтобы её никто не трогал.       Доркас, Сьюзи и Либби не было, так что Гермиона могла спокойно посидеть в одиночестве и позаниматься. Все домашние задания, конечно, были не на завтра, но Грейнджер не любила откладывать на потом то, что можно было сделать сразу. А поскольку, в отличие от гриффиндорской гостиной, на Рейвенкло ребята вели себя тише и спокойнее, она довольно быстро погрузилась в учебный процесс.              — Крауч! Тебя там Снейп хочет!       Гермиона вздрогнула он громкого окрика и обернулась: дверь в факультетскую гостиную открылась, впуская кого-то из парней постарше, то ли с шестого, то ли с седьмого курса. Крауч же, развалившийся полулёжа на диване около камина, даже не шелохнулся.       — Передай ему, пусть идёт нахуй.       — Ничего себе, вот это новость! Голубки поссорились, — вошедший рассмеялся и прошёл дальше в гостиную, явно не собираясь никому ничего передавать.       — И ты тоже иди нахуй. Я устал, у меня всё болит нахрен, и я никуда не пойду, — Крауч приоткрыл один глаз, глядя на собеседника, и показал ему средний палец.       — Спешите видеть! — тем временем продолжал ёрничать парень. — Исторический момент! Крауч матерится, как маггл!       — Завали, Обри… Бесишь…       Дослушивать эту словесную баталию Гермиона не стала. Было очевидно, что выходить к Снейпу никто не собирается, и сколько он там в итоге простоит, одному Мерлину известно. Поэтому она тихо встала со своего места и, не привлекая к себе лишнего внимания, пошла к двери. Никто в её сторону даже не смотрел, поэтому она бесшумно выскользнула в коридор, где нос к носу столкнулась со Снейпом. В руках у него была какая-то коробка, и Гермиона подумала, что он, вероятно, именно её хотел отдать Краучу.       — Опять ты? — Снейп тут же узнал девушку. — Мне Крауч нужен. Я не понимаю, неужели всем так сложно ему сказать об этом?       — Он плохо себя чувствует и не хочет никуда идти, — Гермиона глубоко вдохнула, прежде чем отвечать, чтобы не огрызаться в ответ на грубость. — Я могла бы тебя впустить, но боюсь, что остальные не одобрят. Если что-то важное и срочное, я могу передать ему.       Снейп недовольно поджал губы и оглядел коридор. Затем снова посмотрел на Гермиону, скептически её рассматривая.       — Вообще, я хотел, конечно, с ним поговорить лично. Он там развалится что ли, если подойдёт сам?       — Ну, развалится или нет, я не знаю. Но из библиотеки он сейчас еле дошёл. Я боялась, что он там где-нибудь по пути упадёт.       — Вы вместе шли? — Снейп удивлённо приподнял брови. — А ты шустрая, время зря не теряешь.       — Не понимаю, о чём ты, — с каменным лицом отозвалась Гермиона. — Так что, ты будешь через меня передавать, что ты там хотел?       О, она прекрасно понимала, на что намекал Снейп. Вот только она не ожидала, что он в юности был… таким же, как все. Отвратительная манера — любое проявление участия к человеку воспринимать как подкат.       — Ладно, да, — Снейп ещё немного помялся, но всё же решил не упорствовать. — Этот идиот всё строит из себя крутого, типа отделался лёгким испугом… А на деле он сутки провалялся без сознания, только к вечеру вчера очнулся. А сегодня уже потащился в библиотеку непонятно зачем.       — Он уточнял, что в правилах квиддича пишут про использование магии на поле.       — На кой Мерлин ему это?!       — А вы с ним ещё не обсуждали? Он не сам упал с метлы на отборочных, — Гермиона скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри неё снова начинает подниматься раздражение на Локхарта.       — Я с ним ещё не виделся толком с субботы. Когда бы мы успели поговорить? — Снейп пожал плечами. — А ты, я смотрю, уже в курсе. Не успела в школе оказаться, а уже всё знаешь.       — Люблю всё знать, знаешь ли.       — И с чего вы оба взяли, что это был не несчастный случай? Крауч, конечно, ловкий и гибкий, никто не спорит, но это не значит, что он не мог сам упасть.       — Ну, он мне сказал, что он почувствовал нечто, похожее на Конфундус. А с учётом того, кто это сделал, у меня нет оснований сомневаться в словах Крауча.       — И кто же?       — Локхарт.       — Этот мелкий? — Снейп изобразил максимально скептическое выражение лица и покачал головой. — Да ну, нет. Он идиот и заносчивый павлин, а на деле ничего не умеет.       — Я бы на твоём месте не была так в этом уверена, — забывшись, с кем говорит и в каком времени находится, Гермиона сообразила, что ляпнула лишнее, когда уже было поздно.       — Ты так говоришь, как будто его знаешь… — с сомнением протянул в ответ Снейп, недоверчиво глядя на неё.       — Можно и так сказать, — со вздохом ответила Грейнджер. Давать заднюю и отказываться от своих слов уже было бесполезно, так что оставалось только признаться, что действительно знает несколько больше, чем от неё ожидают. Единственное, что она могла сделать в этой ситуации, — это не выдавать истинный источник своих знаний.       Но Снейпа сейчас, похоже, мало интересовало, откуда Гермиона знает Локхарта, его больше взволновал сам факт того, что Локхарт мог совершить какую-нибудь подлость.       — Та-а-ак… И что, он, по-твоему, способен на такое?       — Да, вполне. И если его сейчас не поставить на место, то со временем он станет способен и на более серьёзные вещи.       — Ясно… Ладно, с ним разберёмся, это сейчас не важно, — Снейп тряхнул волосами, после чего приоткрыл крышку коробки, показывая её содержимое Гермионе. — Значит, смотри, вот это всё надо передать Краучу. Если он не желает пить зелья, которые варит Слагхорн для больничного крыла, значит, будет пить то, что варю я.       — Ничего себе! — Грейнджер присвистнула бы, если бы умела, от количества пузырьков, тихо позвякивавших внутри. — Мне в Мунго столько давали… Каждый день… — её передёрнуло от неприятных воспоминаний.       — Это на неделю, — Снейп поджал губы, доставая из кармана лист, исписанный мелким почерком. — Вот здесь я расписал, что и как ему следует пить. Пускай не игнорирует и лечится. А ты проследи, чтобы он не саботировал. Остальных просить бесполезно, им насрать…       — Хорошо, я постараюсь… Надеюсь, он не пошлёт меня куда подальше.       — Ну если он не послал тебя, пока вы шли из библиотеки, то уже не пошлёт точно.       Пока Гермионы не было, вокруг Крауча снова собралась стайка девчонок — тех же, которых он довольно грубо отшил, когда они только вернулись в гостиную. Девчонки наперебой что-то рассказывали, совершенно не обращая внимания на страдальческое выражение, застывшее на лице Крауча. И замолкли они, только когда Гермиона подошла ближе, сразу же устремив на неё недовольные взгляды.       — Снейп передал тебе зелья, — не обращая внимания на девчонок, Гермиона поставила ящик на журнальный столик рядом с диваном, а сама присела на самый край, чтобы не очень потревожить Крауча. — И список, как что пить.       Крауч медленно приоткрыл глаза и устало посмотрел на Гермиону:       — Снейп? Это он из-за этого меня звал? — девушка кивнула, и он, морщась, сел ровнее. — А… Погоди… Ты, получается, сходила сейчас и у него взяла? Для меня?       — Ну да, — Гермиона снова кивнула, и Крауч со стоном рухнул обратно на диван.       — Кажется, я чего-то сильно не понимаю в этом мире… Давай сюда, что он там понаписал, посмотрю хоть, — он протянул руку, и Грейнджер вложила лист ему в ладонь.       — Барти! — внезапно влезла в их разговор одна из девиц. — Ну мы тебе рассказывали, вообще-то!       — Угу. То, что мне совершенно не интересно. А она единственная со всего факультета додумалась подойти к Снейпу, сказать ему, что я не выйду, и узнать, что он хотел. Отвалите уже, достали…       — Ну и фу на тебя тогда! — обиженно ответила она, раздражённо встала с кресла, стоявшего рядом, и ушла в сопровождении подружек.

***

      Под конец дня у Гермионы снова заболела голова и даже пошла носом кровь. Вернувшиеся к тому моменту Доркас с подругами заметили это и тут же засуетились вокруг Грейнджер, предлагая разную помощь, но девушка от всего отказалась, воспользовавшись только предложенным Сьюзи носовым платком, чтобы зажать нос. Зелья от головной боли у неё осталось ещё на пару раз, но этого должно было хватить до утра, а за новыми пузырьками можно было зайти и на следующий день. Так что, как только зелье начало действовать, Гермиона ушла в спальню, оставив девочек в гостиной. Сейчас она всё равно уже ничего не смогла бы сделать…              Тёмные извилистые коридоры Отдела Тайн казались бесконечными. Гермиона бежала, задыхаясь от усталости, пытаясь скрыться от преследовавших её Пожирателей, но тяжёлые шаги за спиной не отставали. Она не знала, от кого именно бежит, но была уверена — если остановится, её убьют.       Поворот, ещё поворот. Всё было слишком одинаковым, чтобы понять, в правильном ли направлении она бежит. Ощущение было такое, будто она давно заблудилась и бегает по кругу. А потом внезапно перед ней вырос огромный шкаф, полный песочных часов. Девушка метнулась в одну сторону, в другую, пытаясь обойти препятствие, но безуспешно. Шкаф, казалось, занял собой все пространство вокруг. Тогда Гермиона, отчаявшись, полезла наверх, цепляясь руками за полки. А через секунду её спину будто обожгло огнём, она разжала руки, полетела вниз…       … И проснулась, едва сдерживая крик ужаса. Сердце норовило выпрыгнуть из груди, руки дрожали, воздуха не хватало, будто она на самом деле бежала. Поспешно отдёрнув полог, Гермиона оглядела спальню. Видеть кругом синие оттенки вместо красных было слишком непривычно, но по крайней мере сейчас она точно была в безопасности.       Однокурсницы спали, что не могло не радовать — разбудить их, чтобы потом ещё полночи отвечать на их неудобные вопросы, в её планы не входило. И, пожалуй, стоило вообще уйти в гостиную. Ничего страшного не случится, если она разок поспит на диване. А потом просто попросит у мадам Помфри ещё и зелье сна без сновидений.       В гостиной кто-то был.       Сначала, только спустившись вниз, Гермиона услышала чьи-то сдавленные стоны, и только спустя несколько секунд увидела его. Крауч лежал на том же диване, что и в момент, когда она уходила спать; между бровей у него залегла глубокая складка, он спал, но беспокойно, тяжело дыша, постанывая на каждом выдохе.       Наверное, ей стоило уйти. Несколько секунд Гермиона напряжённо сверлила Крауча взглядом, раздумывая, как ей лучше поступить, но так ничего и не решила: парень вдруг засипел на вдохе, а потом зашёлся таким кашлем, что Гермиона, испугавшись, что он сейчас задохнётся, подскочила к нему, придерживая за плечи и усаживая. От кашля Крауч, естественно, проснулся и, с трудом продышавшись, теперь осоловело пытался сфокусировать взгляд на Гермионе.       — Ты чего не спишь? — голос его звучал сипло, и он попытался прочистить горло, но в итоге снова закашлялся.       — Да я так… Уснуть не получается, — Гермиона повела плечом. — Я не ожидала, что ты не пошёл в спальню… Как себя чувствуешь?       — Отвратительно, — Крауч болезненно оскалился. — Дышать не могу, болит всё. А когда пытаюсь вдохнуть поглубже, начинаю кашлять, и всё болит ещё сильнее.       — Ты зелья пил?       — Пил, — он кивнул и мотнул головой в сторону ящика, принесённого Снейпом. — Всё равно не могу дышать. Всё сдавило, задыхаюсь просто…       — Для начала тебе следовало переодеться, — Гермиона поджала губы, и, не дожидаясь разрешения, принялась развязывать Краучу галстук.       — Чтобы переодеться, надо до спальни дойти, а у меня сил нет, — возразил он, но послушно приподнял подбородок, чтобы не мешать девушке возиться с узлом.       Как только галстук соскользнул, Крауч вздохнул с заметным облегчением.       — Дракклова удавка. И кто только придумал их носить?       — Не ворчи, — отложив в сторону галстук, Гермиона наклонилась ближе и, невольно прижавшись к Краучу, подцепила пальцами край его свитера и аккуратно потянула вверх, задирая его до шеи. — Если вдруг будет совсем больно, говори.       Крауч кивнул, и Гермиона, воспользовавшись этим, стянула свитер через его голову, оставив его только на руках, откуда он уже снялся безо всяких проблем.       — Спасибо, — выдохнул Крауч, облизывая губы, и Гермиона невольно задержала взгляд на этом его жесте. Сухие и бледные, с кровавыми трещинами, губы парня выглядели болезненно. Как, впрочем, и он сам. Снейп был прав, ему совершенно точно нужно было ещё оставаться в Больничном крыле.       Наверное, галстука и свитера было достаточно, у рубашки можно было ограничиться расстёгиванием пары верхних пуговиц, но Гермиона, задумавшись, спохватилась только тогда, когда расстегнула Краучу почти всё. Когда-то давно она слышала от близнецов Уизли фразу: «Если уж косячишь, то хотя бы делай это уверенно, это называется импровизация», — поэтому постаралась придать своему лицу максимально невозмутимое выражение и решительно спустила рубашку с плеч Крауча.       Чистые руки. Она осознала это через пару секунд после того, как увидела молочно-белую кожу на его предплечьях, без единого намёка на уродливые метки. Запоздало накатил страх — а если бы было, что она тогда делала бы? Рациональная часть разума подсказывала, что если бы Крауч уже вступил в ряды Пожирателей, он бы не позволил ей раздевать его. Но подсознание, игнорируя все доводы, уже заставило сердце пуститься вскачь, и Гермионе стоило невероятных усилий сдержать вздох облегчения.       — Как тебя зовут?       Вопрос прозвучал настолько неожиданно и невпопад, что Гермиона даже не сразу поняла, что Крауч от неё хочет.       — А?       — Как тебя зовут, говорю? — он хихикнул. — А то ты меня уже раздела, а я даже имени твоего не знаю. Ты хоть понимаешь, как мы выглядим со стороны?       — Нормально мы выглядим! — Гермиона вспыхнула. Да что ж такое, и он туда же.       — Ну, если ты так считаешь… — Крауч откровенно издевался, ухмыляясь во весь рот. — Но представляешь, если сейчас кто-нибудь спустится и застанет нас! Что они подумают про нас?       — Ничего они не подумают! Все прекрасно знают, что мы до сегодняшнего дня даже знакомы не были! Хватит нести чушь и дай мне посмотреть твои рёбра!       — О, поверь, для наших девчонок это не аргумент совершенно, — Крауч хмыкнул, а потом вдруг резко наклонился к Гермионе и, пристально глядя ей в глаза, понизил голос. — Хотя знаешь… Может, это не так плохо, если они подумают про нас что-нибудь… интересное? Отстанут от меня наконец. Ты ведь не такая, как они. Ты другая… И мне это нравится. Что скажешь?       Заворожённая его проникновенным шёпотом, Гермиона не сразу сообразила, что именно он говорит. Но, как только до неё дошло, она, кипя от возмущения, вскочила и отступила от него на шаг:       — Ещё хоть одно слово в таком духе, Крауч, и я уйду! Что ты вообще несёшь?! Я тут ему помочь пытаюсь, а он выделывается!       Выражение лица Крауча на глазах из хищного превратилось в растерянное и какое-то даже испуганное, он подался вперёд, будто намереваясь встать следом, но, видимо, сделал слишком резкое движение, потому что через секунду его перекосило от боли, и он снова рухнул на спинку дивана, бледнея до какого-то болезненно зелёного оттенка.       — Н-не уходи! Прости, пожалуйста. Я… Я перегнул палку, прости. Я не хотел тебя обидеть. Идиотская шутка. Но ты и правда не такая, как все они, я это вижу. Не уходи, пожалуйста… Когда ты рядом, я не так отвратительно себя чувствую почему-то. Пожалуйста…       Несколько секунд Гермиона сверлила его сердитым взглядом, но потом всё же сжалилась — слишком уж искренне расстроенным он выглядел. Вздохнув, она вернулась к дивану и села рядом с Краучем.       — Тебе мадам Помфри костерост давала ведь?       — Угу, — он кивнул и вяло улыбнулся, глядя на неё. — И от синяков и ссадин мазала. Но болит всё равно. Мышцы, наверное.       — Мышцы пройдут, надо потерпеть просто, — Грейнджер придирчиво осмотрела его торс, стараясь не краснеть и действительно не задумываться, как они выглядят со стороны. — Обезболивающее тебе Снейп передавал? Я не обратила внимание.       — Передавал. Я пил уже, потому и смог задремать. А сейчас опять болит. Но так часто нельзя его.       — Знаю, — Гермиона вздохнула. — Придётся терпеть до утра. Могу с тобой посидеть немножко, если хочешь. Но не всю ночь, потом я пойду спать. И тебе тоже настоятельно советую не оставаться здесь. От сна на диване в неудобной позе ещё не так всё заболит.       Крауч пожал плечами и устремил взгляд в сторону камина. Потом потянулся за волшебной палочкой, направил её на огонь, и пламя, до этого лишь слегка теплившееся, полыхнуло мощно, ярко освещая гостиную.       — Так всё-таки, как тебя зовут?       — Гермиона, — она недовольно поджала губы, невольно вспоминая, чем минуту назад обернулся этот невинный вопрос.       — А я Барти. Но ты и так уже слышала. Это я просто к тому, что не надо по фамилии, ладно?       — Хорошо, как скажешь.