Dust in the wind

      Утро следующего дня началось с того, что Гермиона чуть не проспала. После ночного разговора с Краучем она ещё долго крутилась в кровати, пытаясь лечь удобнее, и заснула незадолго до будильника — да так крепко, что девочки её еле растолкали. А пока она сонно хлопала глазами, пытаясь сообразить, что происходит, Доркас накидала ей в сумку почти все учебники, не разбираясь, нужны они или нет, а Сьюзи буквально парой взмахов палочкой расчесала и собрала Гермионе волосы в хвост. Окончательно проснулась она только на полпути в Большой зал, оказавшись в толпе других студентов, спешащих завтракать и галдящих, в полный голос обсуждая каждый что-то своё.       За столом Сьюзи снова взяла на себя задачу непременно накормить Гермиону, и пока та вяло отнекивалась в попытках отстоять своё право остаться голодной, двери Большого зала в очередной раз открылись, пропуская внутрь хромающего Крауча и сопровождавших его обоих Розье и ещё одного парня, которого, насколько Гермиона смогла запомнить, звали Мальсибер. Около слизеринского стола они разошлись, помахав друг другу, и Крауч доковылял до своего места — прямо напротив Гермионы, откуда вчера ребята безуспешно пытались прогнать Малфоя. Морщась от боли, парень перешагнул через скамью, сел и уставился на Гермиону.       — Привет. Паршивенько выглядишь. Так и не смогла поспать?       — Привет, — Грейнджер настороженно посмотрела на Крауча в ответ. — Да, буквально под утро на час, наверное, задремала…       — Я тоже, — он покачал головой, скривив губы в горькой усмешке, и ненадолго опустил голову, задумчиво оглядывая стол перед собой, потом снова поднял взгляд на Гермиону. — Поешь хотя бы, сейчас ЗоТИ, Прюэтты всех гоняют бешено.       Грейнджер вяло кивнула, но Крауч уже не смотрел в её сторону, повернувшись к её соседке:       — Доркас, зайка, передай кофейник, пожалуйста.       — Я тебе не зайка, — Медоуз насмешливо фыркнула, но кофейник всё же подвинула ближе, чтобы парень смог до него дотянуться без лишних усилий. — Розье свою так называй.       — Во-первых, она не моя, ты это прекрасно знаешь. А во-вторых, если я её так назову, она меня кастрирует на месте.       — И правильно сделает! Хватит уже флиртовать со всеми подряд. У тебя толпа поклонниц, лучше им удели внимание.       — Они ску-у-учные, — Крауч поморщился и закатил глаза. — Гермиона, а ты хочешь быть зайкой?       — Что? — Грейнджер даже закашлялась, подавившись от неожиданности, и поспешно прижала к лицу салфетку, чтобы вытереть брызнувший через нос сок.       — Да я шучу! Мерлин, у тебя такое выражение лица забавное сейчас.       — Крауч, прекрати! — одëрнула его Доркас. — Видимо, ты уже очень хорошо себя чувствуешь, раз в состоянии снова со всеми взаимодействовать, да?       — Ну… Так… — он потëр глаза и переносицу пальцами и вздохнул. — Сойдёт.       — Ну вот раз всего лишь сойдёт, тогда сиди и ешь молча, пожалуйста. И не мешай есть остальным.

***

      Фамилия Прюэтт звучала знакомо. Кажется, Гермиона то ли от кого-то слышала, то ли где-то в книгах её встречала. Кажется, это были волшебники, погибшие от рук аж самого Волдеморта, и потому ей было немного боязно идти на урок — не то к ним самим, не то к их родственникам. Кстати, это тоже было довольно удивительно, она готова была спорить, что Крауч произносил фамилию во множественном числе. Значит, преподаватель не один? Или ей всё же послышалось?       Не послышалось.       В первую секунду, когда Гермиона вошла в класс, ей показалось, что она сошла с ума. Или спонтанно перенеслась обратно в будущее. Около преподавательского стола расположились Фред и Джордж — по крайней мере первое впечатление было именно такое. И только когда она потратила несколько бесконечно долгих секунд, чтобы рассмотреть мужчин внимательнее, она не только вспомнила, как дышать, но и поняла, что всё же обозналась.       Тоже рыжие, широкоплечие, похожие друг на друга, как две капли воды, эти двое и права внешне очень напоминали близнецов Уизли: что-то было общее в разрезе глаз, форме носов, овалах лиц… У Гермионы даже защипало в носу, захотелось плакать — она так давно не видела никого из своих друзей, да и вряд ли ещё увидит. Путешествия в будущее волшебники пока так и не изобрели, и вернуться в своё время Гермиона могла только «своим ходом».       Доркас подтолкнула её в спину, чтобы она не замирала в дверях, и Грейнджер всё же прошла дальше в класс, отводя наконец взгляд от преподавателей. Парты были сдвинуты к стенам, освобождая посередине большое пространство, и Гермиона растерянно обернулась на Доркас в надежде, что та подскажет, куда ей положить сумку и вообще себя пристроить… Но тут её окликнул один из преподавателей.       — Хей! Новенькая! Мисс Грейнджер, да? Подойди на секунду.       Постоянно оглядываясь на Медоуз, которая тем временем кинула свою сумку на одну из парт и встала рядом со Сьюзи, Гермиона приблизилась к преподавательскому столу.       — Привет, — поздоровался с ней второй профессор, не тот, который звал её. — Не бойся, мы не кусаемся…       — Если только ты не поддерживаешь Пожирателей, — подхватил первый.       — В чём мы очень сомневаемся, — закончил второй, и Гермиону снова накрыло острым чувством дежавю. Не заплакать бы…       — Я Фабиан Прюэтт, — представился первый и указал на второго. — А это мой брат Гидеон.       — А может быть, наоборот, — с напускной серьëзностью ответил второй, и у Гермионы снова защипало в носу и в глазах. — Мы иногда сами не знаем, кто из нас кто.       — К нам без проблем можно обращаться по именам, — снова заговорил Фабиан, а Гидеон добавил:       — Но слушаться нас на уроках надо беспрекословно. У тебя был до этого дуэльный опыт?       Грейнджер глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула, чтобы голос не дрожал, и кивнула:       — Да, был.       — Отлично, — первым снова отозвался Фабиан. — А то у нас сегодня сугубо практическое занятие, никакой теории…       — Значит, будешь заниматься наравне со всеми, — кивнул Гидеон, а потом устремил взгляд ей за спину, высматривая кого-то в классе. — А, вот он… Крауч! Эй, Крауч!       — Да, профессор?       Гермиона вздрогнула и обернулась. Означенный Крауч, похоже, только что зашёл в класс и теперь прилаживал свою сумку на одной из парт.       — Ты как? Заниматься можешь?       — Да, нормально. Функционирую.       И Фабиан, и Гидеон скептически оглядели его, но спорить не стали.       — Тогда встанешь сегодня с новенькой.       — Постарайся только её не очень гонять…       — А то она больше не придёт.       Профессора снова заговорили, как близнецы Уизли, договаривая друг за друга фразы, и Гермиона всё же чуть слышно всхлипнула. Когда-нибудь она привыкнет, наверное, но не в этот день точно. Медленно вернувшись к партам, Грейнджер положила свою сумку среди кучи других, а потом, нервно сжимая в руке волшебную палочку, встала напротив Крауча. Тот в ту же секунду заулыбался и отсалютовал ей своей палочкой.       — И вот мы снова вместе! Это прямо судьба! Ты готова к дуэли?       — Эй, ребят! Без сигнала не начинаем! — окрикнул их то ли Гидеон, то ли Фабиан, и Гермиона нервно кивнула, отвечая сразу всем.       — Не думай, что я буду лëгким соперником, — Крауч усмехнулся и облизал губы, глядя на Гермиону в упор, и девушка почувствовала что краснеет от того, с какой интонацией он это сказал. Как будто опять заигрывал с ней.       — Ну что, все собрались? — один из Прюэттов окинул взглядом класс.       — Сегодня повторяем связку Протего-Ступефай, которую отрабатывали в прошлый раз, — добавил другой.       — Не забывайте про Экспеллиармус в конце, когда вывели соперника из строя.       — На класс наложены амортизационные чары, так что можете не бояться падать.       Внезапно Гермионе стало не по себе. Новая палочка слишком медленно реагировала на заклинания для того, чтобы принимать участие в дуэли. И, наверное, ей стоило предупредить об этом хотя бы преподавателей… Вот только о таких вещах следовало говорить вовремя, а сейчас это бы уже выглядело, будто она испугалась сражаться. А значит, оставалось только надеяться на свою ловкость — и уворачиваться.       — Начинаем! — прозвучала команда, и со всех сторон тут же раздались выкрики заклинаний.       Крауч же не торопился атаковать. Крепко сжимая палочку, он медленно стал сдвигаться в сторону, пытаясь, видимо, усыпить бдительность Гермионы. Девушка настороженно следила за каждым его движением, поворачиваясь вслед за ним корпусом — и только поэтому не пропустила резкий выпад. Заклинание она не услышала, только по артикуляции юноши и цвету вспышки она догадалась, что это был Экспеллиармус, и ушла в сторону, тут же направляя в ответ жалящее заклинание — точно так же шëпотом.       В ту же секунду у Крауча глаза загорелись воодушевлением, он заулыбался ещё шире, чем перед этим, и как будто даже стал меньше хромать. Мгновенно выставив перед собой щит Протего, он в ту же секунду буквально перетëк снова в нападение, выстрелив Ступефаем так, будто это были не два разных заклинания, а одно. Видимо, именно это и имели в виду Прюэтты, когда говорили о связке. Рефлекторно Гермиона тоже выставила щит и одновременно с этим метнулась в сторону от луча заклинания, уже видя, что палочка снова тормозит.       А потом произошло что-то, чему Гермиона объяснение дать не могла. Из её палочки сначала вылетели два других заклинания — Импедимента и Ступефай — и только после этого всё же сработали щитовые чары. А она ведь не давала никаких мысленных посылов к атаке, всего лишь начала прикидывать, что применить дальше и в каком порядке.       Но обдумать произошедшее до конца она не успела. От чар помех Крауч ушёл в сторону перекатом, резко вскочил, довольно шустро отпрыгнул в сторону от оглушающего — а потом вдруг согнулся пополам, хватаясь за рëбра, и упал на колени. Пару мгновений Гермиона в ступоре смотрела на него, не понимая, что происходит. Она же не попала по нему ничем. Не попала же? Но буквально этим утром ему ещё было заметно нехорошо после полученных травм, а сейчас он так скакал — явно на адреналине… Это не могло пройти бесследно.       Все эти мысли пролетели у неё в голове за секунду, и она поспешно подбежала к нему, присела на корточки рядом и слегка приобняла за плечи. А затем почувствовала, как ей в шею прямо под подбородком упирается чужая волшебная палочка.       — Ты проиграла.       У Гермионы от ужаса потемнело в глазах, перехватило дыхание, а сердце, казалось, пропустило несколько ударов. Мыслей в голове не осталось, только паника — сейчас её убьют.       А в следующую секунду Крауч застонал, надсадно закашлялся и уткнулся лбом ей в плечо.       — Мордред… Мои рëбра… Я сейчас сдохну…       Гермиона в ответ издала какой-то сдавленный писк, не в силах сказать хоть что-нибудь вразумительное.       — Никогда не подходи к противнику, у которого в руках палочка… — голос Крауча звучал так, будто он только что пробежал без остановки несколько миль. — Ты никогда не можешь быть до конца уверена… что вывела его из строя… Если только это не Авада, конечно… Запомни… Сначала разоружаешь… Потом подходишь…       На этом у Гермионы окончательно ослабли ноги, и она с корточек плюхнулась на попу. Он подловил её. Воспользовался тем, что она испугалась за него, и подловил. Если бы они встретились при других обстоятельствах, она была бы уже мертва. За какие-то неполные сутки она успела забыть, что имеет дело с будущим Пожирателем, причём одним из самых опасных. Но здесь он ещё им не был, поэтому она и подошла… Но он был прав. Даже если забыть про войну, даже если представить, что это просто обычная дуэль на каких-нибудь соревнованиях, расслабляться было нельзя. И он проучил её.       — Помоги подняться, по-пожалуйста… Что-то мне как-то… Совсем…       Гермиона вздрогнула. Фантастический человек — ему ведь на самом деле стало плохо! Но он всё равно ухитрился вывернуть всё к своей выгоде и поймать её на ошибке. Всё ещё не до конца успокоившись, Гермиона дрожащей рукой забрала у него волшебную палочку — Крауч не сопротивлялся и как будто бы даже не заметил этого. Не без труда поднявшись сама, Грейнджер протянула ему руки, он ухватился чуть выше локтя, кое-как встал, пошатнувшись, и замер, продолжая держаться за неё.       — Это была отличная дуэль, спасибо. Надо будет повторить потом. Ну, знаешь, в полную силу.       — У вас всё нормально, ребят? — к ним подошёл один из Прюэттов, и Гермиона растерянно кивнула, всё ещё не чувствуя себя в силах говорить после пережитого стресса.       — Да, всё отлично, — ответил вместо неё Крауч. — Я немного… Ну… Перестарался, — он скривился. — Мне бы посидеть, наверное… Гермиона отлично сражается.       — Я видел. Иди воды попей и отдышись, — Прюэтт хлопнул его по плечу так, что у Крауча дрогнули колени, а затем повернулся к Грейнджер, качая головой. — Впервые слышу, чтобы он о чьих-то дуэльных навыках отзывался положительно. Особенно если речь о девочке. Вставай пока к манекену. Я надеюсь, что к следующей практике он оклемается и сможет работать в полную силу.       — А можно мне тоже попить, пожалуйста?.. — только и смогла, наконец, выдавить из себя Гермиона.

***

      После урока ЗоТИ Гермиона пулей выскочила из класса, только чудом не забыв сумку. Ей казалось, что вслед ей летят смешки и язвительные комментарии, но она не была уверена, что ей не кажется. Ситуация с Краучем настолько выбила её из колеи, что ей сейчас больше всего хотелось просто где-нибудь спрятаться и пересидеть там все оставшиеся уроки. Последний раз вот так же скрыться от чужих глаз ей хотелось на первом курсе, когда она обиделась на Рона за то… За то, что сказал правду. Тогда с ней и правда никто не хотел дружить, и от этого было грустно. Сейчас же происходила какая-то дичь, и она не знала, как на это реагировать.       — Гермиона! Гермиона! — сквозь шум толпы ей показалось, что её кто-то зовёт, но вместо того, чтобы притормозить и обернуться, она только сильнее ускорилась.       — ГРЕЙНДЖЕР!!!       На этот раз она услышала и чуть не споткнулась от того, насколько громко это прозвучало. А через секунду её поймали за локоть, не давая упасть.       — Ты куда так помчалась? — это оказался Крауч. Гермионе уже даже начинало казаться, что в школе, кроме него, больше никого нет, настолько много его было. — Давай на истории вместе сядем, кое-что обсудить надо. По поводу вчерашнего. Идём.       И, не дожидаясь от неё ни согласия, ни какого-либо ещё ответа, он потащил её за собой, как на буксире.       — Ты с ума сошёл?! Что ты собрался на уроке обсуждать? — Грейнджер попыталась возмутиться, но он даже не взглянул на неё.       — Ну как же! То, что мы с тобой вчера в библиотеке смотрели. Преподу плевать всё равно, чем мы занимаемся, он призрак. А тему потом по учебнику законспектировать можно.       Как они добрались до класса истории магии, Гермиона вообще не поняла — Крауч, даже хромая и задыхаясь, нëсся вперёд так, что она еле за ним поспевала, ловко лавируя среди других учеников и не сталкиваясь ни с кем, в то время как Гермиона плечами собрала буквально всё и всех. И он ещё ей выговаривал, что она помчалась! Где-то в глубине души шевельнулось нехорошее подозрение…       — Ты сегодня какие зелья пил?       — Пока обезбол только, — беспечно отозвался Крауч, чем только укрепил подозрения Гермионы.       — Сколько?       — Ну-у-у… — протянул он, и Грейнджер резко остановилась, дëргая его за руку.       — Сколько обезболивающего ты выпил?       — Утром пузырёк и сейчас ещё после урока.       — Ты совсем с головой не дружишь?! Ты же знаешь, что его нельзя так часто пить! Вчера же обсуждали даже!       — Да ладно тебе. Один раз можно. Я без второго вообще никуда бы не дошёл.       — Крауч!       Широкая улыбка, с которой он до этого смотрел на Гермиону, тут же сползла с его лица, а губы обиженно дрогнули.       — Я же просил… Не надо по фамилии…       — Если ты хочешь, чтобы я называла тебя по имени, не надо творить херню! — рявкнула в ответ Гермиона и тут же прикрыла рот рукой, сама от себя не ожидав такой грубости. — Ой… Прости…       — Нет, я… Ты права, — глухо и почти безэмоционально отозвался он, глядя куда-то мимо. — Ты прости… Идём…       В отличие от её времени, сейчас парты в классе истории стояли в три ряда по пять двойных столов в каждом. Крауч сразу направился за третью парту в центральном ряду, Гермиона же замешкалась в дверях, всё ещё не уверенная, что это хорошая идея. Но парень, заметив её нерешительность, поторопил её:       — Ну что ты стоишь? Иди сюда.       И Грейнджер ничего не оставалось, кроме как со вздохом присоединиться к Краучу. Такое навязчивое внимание с его стороны напрягало и даже немного пугало — девушка никак не могла понять, почему он так к ней прилип, и не знала, как себя вести с ним. То он огрызался без повода, то нагло флиртовал, то вдруг спонтанно демонстрировал какую-то заботу и беспокойство, то пугал её до чëртиков, то вёл себя так, будто они всю жизнь знакомы…       Она успела только вытащить из сумки свою тетрадь, когда на неё упала чья-то тень, а затем над головой раздался наглый, растягивающий слова голос:       — Та-а-ак. Я что-то не понял. Это что ещё за новости? Крауч, почему эта грязнокровка сидит рядом с тобой на моём месте? А ну-ка встала и пошла отсюда!       Розье. Гермиона выдохнула и стиснула зубы. Хотелось огрызнуться, сказать что-нибудь колкое, чтобы поставить его на место, но ничего придумать не успела, Крауч перебил его быстрее:       — Эй, да ладно тебе! Сядь с сестрой. Тоже мне, проблема какая. Нам поговорить надо.       Розье смерил их обоих нечитаемым взглядом, потом наклонился к Гермионе так близко, что она могла с лëгкостью разглядеть сероватые крапинки на радужке его глаз, и зашипел:       — Значит так, послушай меня сюда, ты. Это первый и последний раз, когда ты сидишь тут. Если я ещё хоть раз увижу тебя здесь, тебя будут собирать по всей школе по кусочкам. Я предупредил.       Оскалившись, Розье ещё несколько секунд сверлил её злым взглядом, потом выпрямился и с гордо поднятой головой прошествовал за четвёртую парту в ряду у окна.       Крауч проводил Розье тяжёлым взглядом, потом пожал плечами и повернулся к Гермионе:       — Не обращай внимания. Просто он не любит, когда что-то идёт не так, как он привык.       — А ещё он не любит таких, как я, — с напускным равнодушием ответила Гермиона, напряжëнно глядя прямо перед собой.       На это Крауч не нашёлся, что сказать. На мгновение он повернулся к Розье, поджал губы и снова сел ровно. Затем покосился на Грейнджер и внезапно нахмурился.       — Ну-ка, посмотри на меня…       Не ожидав такой просьбы, Гермиона растерянно повернулась к нему.       — Что?..       — Ты в порядке? У тебя кровь, — Крауч достал откуда-то из кармана носовой платок и провёл им по её верхней губе. — Ты не чувствуешь?       — Нет, я… — она поспешно отобрала у него платок. На ткани и правда осталось кровавое пятно. — Всё в порядке. Просто устала.       — Уверена?       — Да, конечно.       Некоторое время они сидели молча. Гермиона прижимала к носу платок, Барти напряжëнно смотрел в окно. Сквозь стену просочился профессор Бинс и безо всяких предисловий начал монотонно бубнить что-то про очередное гоблинское восстание — на этот раз произошедшее в конце девятнадцатого века. Но стоило только Гермионе взять перо, чтобы начать записывать лекцию, как Крауч снова заговорил, наклонившись прямо к её уху и обжигая дыханием ей шею:       — Так что мы делаем с Локхартом? Мне кажется, мы уже достаточно нашли подтверждений, что на отборочные проносить палочки нельзя точно так же, как и на игру. Осталось только решить, когда его прижать.       — Ну, если мы больше ничего не ищем, то можно в любой момент, — Гермиона чуть отодвинулась в сторону от Крауча, стараясь сохранить хотя бы видимость дистанции между ними.       — Я считаю, надо как можно скорее уже закрыть этот вопрос. Чем дольше мы ждём, тем сложнее будет доказать его вину. И надо сделать всё так, чтобы он до последнего не подозревал ничего. А то он замусорит палочку какими-нибудь косметическими чарами. И с воспоминаниями что-нибудь может сделать.       — Ты всё-таки считаешь, что стоит требовать просмотра воспоминаний?       — Конечно! Если ограничиться одним только Приори Инкантатем, он опять вывалит целый ворох лжи и вывернет в свою пользу.       — Да, ты прав… — Гермиона вздохнула. Конечно, с одной стороны, квиддич был не настолько важной вещью в представлении Гермионы, чтобы так переживать из-за места в команде. Но с другой стороны, судя по тому, как Барти до сих пор хромал и явно плохо себя чувствовал, он травмировался при падении слишком сильно, чтобы спускать это на тормозах. Да и вообще сам факт подобной подлости среди тех, кто должен был быть твоей семьёй на протяжении большей части года, был просто отвратителен.

***

      С истории магии в Большой зал Гермиону увела Доркас, уверенно оттеснив Крауча, заявив ему, что Грейнджер не его собственность и другие тоже хотят с ней пообщаться. И, не реагируя на его попытки возмущаться женским произволом, повела Гермиону какими-то окольными путями.       — А теперь рассказывай, что у вас с Краучем.       Гермиона даже споткнулась на ровном месте от неожиданного вопроса.       — Что?! О чём ты вообще?       — Вы с ним так общаетесь, как будто давно знакомы…       — Ничего подобного! — тут же перебила Гермиона. — Я его вчера впервые в жизни увидела!       Уточнять все нюансы она, конечно, не стала, но в целом даже почти не соврала. В конце концов, тот год, когда он прикидывался другим человеком, можно было не считать, а колдофото в газете — это совсем не то же самое, что личная встреча.       — Ты уж прости, но не похоже совершенно, — Доркас скептически поджала губы. — Ты вообще видишь, как он на тебя смотрит?       — И как же он на меня смотрит?       Медоуз посмотрела на неё со смесью удивления и возмущения, приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала и фыркнула, отворачиваясь.       — Ладно, не хочешь рассказывать — не надо. Всё равно рано или поздно всё вскроется.       — Да что вскроется-то? Доркас!       Но староста ей так и не ответила.       А во время обеда к ним снова решил пристать Малфой. Садиться на этот раз он не стал, некуда было, но это его не остановило.       — Привет, мисс Грейнджер. Что-то мы с тобой только в обед пересекаемся. Как жизнь? Осваиваешься потихоньку?       — Да, вполне. Спасибо, — ещё издалека увидев, что Аурелиус направляется к ней, Гермиона невольно напрягалась, а когда он буквально навис над ней, изо всех сил стиснула в руках кружку с соком.       — Розье в бешенстве. Я сейчас слышал, как он орал в коридоре, жаловался Эйвери, что ты вконец обнаглела. Чем ты его так задела?       — Я попросил её сесть со мной, — резко ответил вместо неё Крауч, Гермиона только рот успела открыть.       — Ах, вот оно что, — Малфой тут же перестал улыбаться, лицо его застыло и он с нечитаемым выражением уставился на Крауча, было видно только, как трепещут у него ноздри при дыхании. — Это, конечно, серьёзный аргумент. Я всё думаю и удивляюсь… Как Эван вообще разрешает тебе общаться с кем-то ещё, кроме него самого?       — Мне не требуется ничьё разрешение, чтобы общаться с тем, с кем я хочу, Малфой, — в голосе Крауча зазвенел металл. — А вот тебе бы не помешало спросить разрешения у Гермионы, хочет ли она с тобой общаться.       — А можно не обсуждать меня так, будто меня здесь нет?! Спасибо! — Грейнджер не выдержала и шваркнула кружку на стол так, что чуть не расплескала всё её содержимое. — Я и сама в состоянии и ответить, и решить, с кем общаться, без посредников!       Крауч побледнел и уставился на Гермиону так, будто она его ударила: обиженно и слегка испуганно. Малфой же на это снова улыбнулся и в каком-то снисходительно-покровительственном жесте потрепал её по волосам:       — А ты бойкая, молодец!       — Эй! Вот трогать меня я точно не разрешала!       — Извини-извини, — Аурелиус рассмеялся. — Ладно, если у тебя всё хорошо, тогда не буду мешать обедать. Но если вдруг возникнут какие-то проблемы со слизеринцами, говори мне, решим всё.       На этом Малфой поспешил удалиться, а Гермиона устало спрятала лицо в ладонях. Столько навязчивого внимания и какой-то суеты вокруг неё уже давно не было. Наверное… Да, как раз курса с четвёртого, когда Рите Скитер было больше всех надо следить именно за её личной жизнью. Отсутствующей личной жизнью, если точнее, — и придумывать то, чего не было.       До самого конца обеда все сидели, погружённые в тягостное молчание. Доркас бросала мрачные взгляды то на Гермиону, то на Крауча, но никак не комментировала их разговор с Малфоем. Сьюзи тихонько вздыхала, время от времени поглядывая на Доркас и явно желая обсудить с ней что-то, но тоже помалкивала и только следила за тем, чтобы Гермиона всё-таки ела хоть что-то. Крауч сидел мрачнее тучи, опустив взгляд в тарелку, без энтузиазма ковыряя вилкой кусок мяса, но так ничего и не поел. На Гермиону он не смотрел принципиально. Сама же Грейнджер с радостью сбежала бы куда-нибудь из Большого зала подальше и уже на полном серьёзе рассматривала идею о том, чтобы питаться исключительно на хогвартской кухне в компании домовых эльфов.       Доркас, как оказалось, на нумерологию не ходила — вместо этого у неё и ещё нескольких человек с факультета были дополнительные занятия по ЗоТИ. Со всего пятого курса там набралось человек десять: Барти, Кейтлин, сама Гермиона, уже знакомый ей с зельеварения Криденс, оба слизеринских старосты — Паркинсон и Флинт, ещё одна девушка со Слизерина (кажется, её звали Гвендолин Шарп, но Гермиона не была уверена), и ещё пара человек с Гриффиндора и один хаффлпаффец, чьих имён Грейнджер не помнила совершенно. К счастью, ни обоих Розье, ни кого-то ещё из их компании не было, и это не могло не радовать.       Не дожидаясь, когда кто-нибудь снова начнёт решать за неё, где ей сесть, Гермиона направилась за первую парту поближе к окну, где никого не было. Как и в её времени, все почему-то предпочитали занять места подальше от преподавательского стола, хотя на таких вот факультативных занятиях никакого смысла в этом не было — студентов в классе всегда было мало, и спрятаться за чужими спинами было нереально. Но всё равно все продолжали садиться подальше, упорно игнорируя первый ряд, а то и два.       Расчёт Гермионы был на то, что никто не захочет сидеть так близко к профессору… Но оказалось, что она ошиблась. На пороге показался Крауч, хмуро оглядел класс, а потом направился прямиком к Гермионе под удивлëнным взглядом Кейтлин. Несколько секунд Бëрк смотрела на это с приоткрытым ртом, после чего подхватила свою сумку со стула и пересела на свободное место рядом с Криденсом.       Какое-то время они сидели молча. Гермиона напряглась и вцепилась в учебник, листая его, пытаясь показать, что очень занята и увлечена чтением. Крауч шумно сопел и ковырял ногти, гипнотизируя взглядом парту. До начала урока оставалось минут пять, не больше.       — Прости меня, пожалуйста, — вдруг торопливо выпалил он шëпотом, поворачиваясь к Грейнджер, и затравленно посмотрел на неё. — Я… Мне правда очень жаль… Я… Ты права, я весь день творю какую-то херню. Утром дразнил тебя, с Эваном сильнее стравил, сейчас тоже… На ЗоТИ напугал. Прости. Я не хотел, правда.       Гермиона сильнее сжала учебник, даже пальцы побелели, но на Крауча так и не посмотрела. Кажется, он говорил искренне, но от этого было не легче — если бы она ещё знала, как с ним таким вот общаться! С одной стороны, вот такое тягостное молчание, какое было перед этим, и ощущение на грани ссоры Гермиону ужасно напрягало. Ей и так было непросто и хотелось поменьше усложнять ситуацию конфликтами. Хотелось просто махнуть рукой на всё и простить этого придурка. Но с другой стороны, Крауча и правда было слишком много, он занимал собой всё пространство и время, как будто пытался доказать всем, что существует. Нужно ли ей это было прямо сейчас? Гермиона не была уверена. Но всё же нагнетать обстановку совсем не хотелось.       — Всё нормально, — выдохнула она, стараясь, чтобы её голос не звучал так, будто она сейчас расплачется. Нормально ничего не было, но никому об этом знать было не обязательно.       — Да ничего не нормально! — нервно выкрикнул Крауч и, поймав на себе несколько недоумëнных взглядов от однокурсников, тут же вжал голову в плечи и снова зашептал. — Не нормально. Я не знаю, что с тобой было, через что ты прошла, но я вижу, какая ты постоянно напряжëнная, как будто всё время ждёшь удара. И вместо того, чтобы помочь тебе адаптироваться, как это делают девчонки, я только сильнее тебя нервирую. Прости, пожалуйста.       Гермиона прикрыла глаза и с шумом выдохнула. Чего он, интересно, от неё ждёт? Какой реакции? Она ему сказала, что всё нормально — чтобы замять ситуацию, но его это не устроило. И что в таком случае ей сказать, чтобы он прекратил просить у неё прощения?       — Я могу что-нибудь для тебя сделать, чтобы тебе стало легче?       Грейнджер замерла, потом медленно повернулась к Краучу. Выглядел он сейчас совершенно несчастным, как побитая собака, и успел обкусать себе до крови губы. И вот как можно было серьёзно обижаться на такого придурка? В голове только одно не укладывалось — как из него потом получился настолько жестокий и опасный человек. Слизеринские приятели постарались? Или дело было всё же в чём-то другом?       — Давай просто сделаем вид, что ничего не было. Хорошо? — голос Гермионы дрогнул, но она всё же смогла сдержаться и не дать волю подкатившим к горлу слезам. — Вот всего, что сегодня происходило. Как будто этого не было.       — Хорошо… Ещё раз прости. Я иногда веду себя, как идиот.       — Я уже заметила, — Гермиона попыталась выдавить из себя улыбку, и Барти, глядя на неё тоже нерешительно улыбнулся.       — И знаешь… Если что… Если ребята со Слизерина будут тебя сильно донимать, а меня рядом не будет, мне тоже можешь на них жаловаться, не только Малфою.       — Буду иметь в виду.

***

      Ближе к концу учебного дня Краучу, похоже, опять стало плохо, потому что почти всю нумерологию он пролежал щекой на парте, пытаясь одновременно записывать за профессором материал. Но, видимо, у него уже была хорошая репутация в глазах педагогического состава, потому что нумеролог, старичок примерно того же возраста, что и профессор Тофти из экзаменационной комиссии, не сделал ему ни единого замечания и ни разу не попросил сесть ровнее. А когда урок наконец-то закончился, Крауч зачем-то сообщил Гермионе, что его тошнит, и поспешно скрылся в коридоре, оставив свои вещи лежать на парте.       Где-то с минуту Грейнджер ещё посидела, задумчиво глядя на открытую тетрадь, исписанную пляшущими во все стороны буквами, а потом встала и принялась собирать вещи по сумкам: сначала свои, потом его — оставлять всё валяться без присмотра ей не хотелось. К тому моменту, как она всё убрала, Крауч так и не появился, так что она повесила на плечо обе сумки, вышла в коридор, глянула по сторонам, вспоминая, в какой стороне мужской туалет, а затем направилась прямиком туда, ждать однокурсника.       Вышел Крауч минут через пять — слегка пошатываясь, бледный и с мокрыми волосами, как будто он совал голову под кран. Впрочем, наверное, так оно и было. Увидев Гермиону, он на мгновение замер, потом подошёл к ней.       — А… А ты ещё не ушла?       — Вещи свои забери, — вместо ответа Гермиона сняла с плеча его сумку и протянула ему.       Барти на пару секунд завис, потом медленно забрал сумку, шокированно глядя на Грейнджер, а когда она, не дождавшись от него больше никакой реакции, пошла дальше по коридору в сторону лестниц, припустил за ней, буквально на ходу, стягивая у неё с плеча и её сумку тоже.       — Эй! Ты чего? — Гермиона вцепилась в ремень, но Крауч второй рукой аккуратно разжал ей пальцы.       — Давай понесу.       — Не надо, я сама в состоянии! Тебе ещё не хватало после травмы лишнее тягать!       — Ты мою сумку таскала, теперь моя очередь. Всё, не обсуждается.       Воспользовавшись тем, что выше и сильнее, несмотря на своё состояние, Крауч всё же отобрал у неё сумку и поднял её повыше над головой, чтобы Гермиона не смогла дотянуться.       — Отдай!       — Я же сказал, не обсуждается. Мне не сложно.       — Опять обезбол пил?       — Нет. Ты думашь, я сейчас почему уходил? Как раз из-за того, что днём лишнее выпил. Сейчас проблевался, и вроде отпустило немного.       — Дурак…       — Не без этого, — Крауч усмехнулся и повесил наконец сумку Гермионы себе на плечо. — Ну что, идём?       — Угу. А куда мы?       — К Флитвику. Всё равно до ужина ещё полно времени.       Декана они нашли в кабинете рядом с классом чар. Профессор был занят проверкой каких-то эссе, но, увидев Крауча вместе с Гермионой, тут же всё отложил.       — Барти, Гермиона! Что-то случилось? Как вы себя чувствуете оба?       Подростки невольно переглянулись, и Гермиона пожала плечами. Крауч ответил за двоих:       — Терпимо. Профессор, я хотел поговорить с вами насчёт Локхарта.       — Слушаю тебя, — Флитвик кивнул, и Барти продолжил.       — По поводу этой ситуации с квиддичем. Я считаю, что Локхарт незаслуженно получил место ловца в команде.       — Барти, я прекрасно понимаю, что ты огорчён тем, как сложились обстоятельства, но ты должен понимать, что…       — Простите, профессор, — Флитвик не успел закончить свою мысль, Барти поспешил перебить его, — но я ещё не закончил.       Гермиона испуганно посмотрела на Барти, потом на Флитвика, но профессор, кажется спокойно воспринял то, что ему не дали договорить. А вот Крауч на глазах побледнел сильнее, в глазах появилась какой-то лихорадочный блеск, а руки мелко задрожали.       — О, прости, пожалуйста. Договаривай.       — У меня есть основания полагать, что он протащил на отбор волшебную палочку и использовал против меня Конфундус. Если что, мы с Гермионой нашли достаточно подтверждающей информации, что нахождение с волшебной палочкой на поле во время отборочных испытаний является точно таким же серьёзным нарушением, как и во время игры. Вот, пожалуйста, — с этими словами он вытащил из сумки исписанные листы, где были все их с Грейнджер наработки с прошлого вечера.       Но Флитвик на записи даже не взглянул.       — Я хорошо знаю правила, Барти. Ты понимаешь, что это серьёзное обвинение? Никто из команды не видел, чтобы Гилдерой колдовал. У тебя есть доказательства, что против тебя действительно применяли магию?       — Вы можете просмотреть мои воспоминания. Примените ко мне легилименцию и посмотрите сами, — Крауч сжал кулаки, стараясь дышать размереннее. — И я настаиваю на том, чтобы вы проверили его воспоминания тоже. И волшебную палочку, причём чем скорее, тем лучше.       — Ты уверен? Это серьёзные ментальные чары, я не хочу, чтобы тебе стало плохо в процессе.       — Я настаиваю, профессор.       Флитвик задумался, потом перевёл взгляд на Гермиону, покачал головой, вздохнул и снова обратился к Краучу.       — Ладно. Тогда сядь, пожалуйста. Гермиона, могу я попросить вас об одолжении? Последите, пожалуйста, за состоянием Барти, пока я буду проверять его воспоминания. Если вдруг заметите, что ему становится плохо: кровь из носа пойдёт, или начнут закатываться глаза, будет заваливаться на бок — сразу же останавливайте меня.       Грейнджер испуганно кивнула:       — Х-хорошо… А разве легилименция настолько опасна? Я читала об этом, и…       — Для здорового человека и если действовать аккуратно — безопасно. Но у Барти после падения было серьёзное сотрясение мозга, он ещё не до конца восстановился, и в таком состоянии любую ментальную магию применять не рекомендуется.       Гермиона сглотнула и снова кивнула. В книгах, которые она читала, когда Гарри надо было заниматься со Снейпом, о таком не писали, и девушка даже засомневалась, что смотреть воспоминания сейчас — хорошая идея. Но имела ли она право сейчас принять сторону профессора после того, как обнадëжила Барти своей помощью и поддержкой?       Тем временем Крауч сел на один из свободных стульев, Флитвик встал на другой напротив него и произнёс заклинание. И Гермионе ничего не оставалось, кроме как напряжëнно следить, всё ли в порядке, и кусать губы. Взгляд Барти мгновенно остекленел, и у Грейнджер перехватило дыхание от страха — точно такой же пустой и безжизненный взгляд был у взрослого Крауча на колдофото в «Пророке». Но прерывать заклинание сейчас было нельзя — ей чётко указали симптомы, при которых нужно было остановиться, а Флитвику было необходимо увидеть то, ради чего они всё это затеяли.       Профессор хмурился, бормотал что-то вполголоса. Время тянулось бесконечно, и Гермионе начало казаться что они провели в кабинете уже много часов, хотя на деле не прошло и десяти минут. Но она продолжала неотрывно смотреть на Барти, изучая его черты лица так, будто не она провела за этим же занятием множество часов, разглядывая его изображения в газете. Влажные соломенного цвета волосы, прилипшие ко лбу, сухие губы в трещинах и кровоподтёках, неестественно тëмные веснушки на болезненно бледной коже — пересчитать можно. Под носом начинает набухать тëмная блестящая капля — вот-вот потечëт струйкой по губе…       Гермиона с трудом сбросила с себя оцепенение. Кровь! Надо было срочно остановить Флитвика, и она потянулась было к нему рукой, чтобы потрясти за плечо и отвлечь, но он сам в этот же момент прервал зрительный контакт. Барти тут же со свистом вдохнул ртом воздух, будто до этого задерживал дыхание, качнулся и резко наклонился всем корпусом вперёд, изо всех сил сжимая пальцами переносицу.       — Барти! Как ты? — Гермиона тут же наклонилась к нему, осторожно дотрагиваясь до спины, но он не ответил, только покачал головой. — Профессор Флитвик?       — Да… — как-то рассеянно отозвался тот. — Там да… Надо бы проверить, пожалуй… Идите поужинать, ребят. Вечером разберёмся. Хорошо?       Гермиона кивнула и потянула за собой Барти, помогая ему встать и дойти до выхода из кабинета. А через несколько шагов, уже в коридоре, Крауча вырвало.