L’illusion du pouvoir / Иллюзия власти

***

      

      Got you addicted — You can't help but want more. You'll bring me anything — Just to make the next score. Get what I want — As I take over your world. Feels so good to be a bad girl...

             

***

             Уже несколько мучительно тянущихся минут Левин смотрел на свое отражение в зеркале, прежде чем наконец защёлкнул ошейник. Металлический лязг в абсолютной тишине комнаты прозвучал довольно хлестко и звонко. Замок холодной сталью впился в горло, едва заметно прищемив кожу на кадыке.              Макс машинально провёл пальцами по матовой, жесткой коже ремешка, проверяя натяжение, и, конечно, снова затянул его сильнее, чем следовало. Это лёгкое, удушающее давление на шею мгновенно отозвалось где-то глубоко внутри: работало как триггер —вынуждало подчиняться, вытесняло из головы внешний и внутренний миры, истребляло остатки дневной усталости, которая ещё недавно буквально прибивала его к полу.              Мужчина на секунду закрыл глаза, сделал медленный, глубокий вдох, после чего взял короткий поводок и закрепил на его кольце новый, тяжелый карабин.              В этом заключалась его обыденная подготовка к капитуляции.              Последствия их недавнего рандеву вынудили пару обновить накопившийся за долгие годы упорных практик арсенал — теперь их атрибуты были куда прочнее, надежнее и качественнее прежних. Безупречнее.              Всё было готово.              Из коридора послышались размеренные шаги — неторопливые, тянущиеся, с характерным, хищным стуком высоких каблуков, из-за чего Макс почти рефлекторно выпрямился. Мужчина предвкушал появление возлюбленной, но не смел оборачиваться — уже каждой клеткой тела чувствовал, что сегодня из него выжмут всё возможное до последней капли.              Ангелина не спешила.              Женщина остановилась в дверном проёме, вальяжно опершись плечом о косяк, и молча смотрела на него, ликуя, позволяя его дыханию в очередной раз проигрышно сбиться.              Одним лишь своим видом его зеленоглазая брюнетка могла довести мужчину до каждого из всевозможных помутнений. Сейчас же на ней был длинный, струящийся пеньюар из глубокого черного шелка, чьи широкие рукава были оторочены изысканным кружевом, едва касавшимся её тонких запястий. Он был слегка расхристан, оголяя изящный комплект черного не менее выигрышно подобранного кружевного белья, который идеально подчеркивал её фигуру, играя на контрасте с бледностью её кожи. Тонкая ткань окутывала женщину, без стеснения выделяя каждый изгиб её тела, когда та специально меняла позу, не сводя с него глаз.              Её пронзительный, чарующий взгляд был устремлен прямо на Макса. В её ведьмовских, завораживающих глазах читалось лишь холодное, садистское удовлетворение от его покорности, смешанное с нескрываемым интересом и предвкушением их новой битвы.              Она молчала, наслаждаясь моментом его томительного ожидания.              — Знаешь, а я ничуть не удивлена. Снова перетянул, — спокойно произнесла Ангелина, после чего вплотную подошла к нему.              Её прохладные пальцы коснулись жёсткой кожи ошейника, привычным, отточенным движением расстегивая пряжку. Женщина переставила язычок на одно деление слабее, пока мужчина болезненно шипел от трения материала о шею. Это едва заметное послабление внезапно ударило по его нервам сильнее, чем полюбившееся удушье.              Её прямое воздействие на его тело и разум. Её правила. Её абсолютный контроль над каждой его частичкой.              — Я не стану больше останавливаться и тратить время на то, чтобы слушать, как тебе неудобно или то, что ты не можешь дышать, милый, — добавила она тихо, почти мурлыча. — Будешь хорошим, послушным мальчиком, и, возможно, я передумаю в этот раз лить горячий воск прямо на твою самую чувствительную плоть, — и на мгновение задумавшись, продолжила, — а может, и нет. Я ещё не решила…              Мужчина ничего не ответил, лишь, ухмыльнувшись, покорно кивнул.              Через секунду плотная, непроницаемая ткань коснулась его лица: повязка легла на глаза, лишая Макса последней из иллюзий контроля над происходящим. Узел на затылке неистово затянулся, окончательно погружая его во тьму.                    Спустя пару секунд где-то в районе правого уха Левина раздался еще один звонкий щелчок — Ангелина пристегнула к короткому кожаному поводку тяжелую стальную цепь.              Пути назад не было.              Всё, что связывало его с реальностью, находилось в её изящных, умелых руках.              Лёгкий, но требовательный рывок цепи заставил Макса сделать первый шаг:              — На колени, — коротко и властно прозвучало прямо возле его лица, после чего, немедля, мужчина опустился на пол.              Ангелина наклонилась следом, опаляя его шею тёплым, будоражащим дыханием. Она медленно провела кончиком языка по чувствительной раковине его уха, а затем дразняще прикусила мочку, слегка оттягивая её вниз, от чего по его позвоночнику пробежала дрожь. Затем женщина отстранилась: Макс понял это по звуку её отдаляющихся шагов.              Звон каблуков становился всё тише, пока не прекратился вовсе. Спустя пару секунд раздался тихий скрип кожи — она вальяжно опустилась в полюбившееся обоим кресло.              Цепь тут же натянулась, зазвенев звеньями, что означало очередной немой приказ.              Макс послушно двинулся вперёд.              Левин скользил коленями по полу мучительно медленно, дезориентированно, пока резкое, холодное прикосновение шпильки к его плечу не остановило его.              Мужчина замер.              Тишина затянулась. Ангелина всё ещё молчала, словно проверяла, надолго ли его хватит на этот раз. Сколько он сможет продержаться в этом абсолютно уязвимом, подвешенном состоянии ожидания.              — Идеально. Такой покорный, что аж не верится, — наконец произнесла Ангелина с легкой, почти неуловимой усмешкой. — Посмотрим, как ты запоёшь чуть позже, милый. — В её голосе не было ни агрессии, ни мягкости. Только холодный, пьянящий контроль.              Макс коротко кивнул.              Его эго, его гордость — всё это осталось где-то в другой жизни. Сейчас существовала только её воля. Только её слова и действия.              Ангелина встала.              Звук её шагов начал медленно описывать круг вокруг стоящего на коленях мужчины. Она обошла его со спины и, наклонившись, провела чем-то жёстким и гладким вдоль его позвоночника.              Новый кожаный хлыст — один из полюбившихся аксессуаров в их арсенале: мужчина мечтал испытать его на её великолепной заднице, но судьба распорядилась иначе.              Медленно. Невыносимо лениво.              От этого дразнящего движения по телу Макса прокатилась обжигающая волна возбуждения. С завязанными глазами всё искажалось: нервные окончания казались оголенными до более, чем возможного из пределов, а каждое касание чувствовалось с утроенной силой, отдаваясь чем-то невозможно тянущим в районе паха.              Макс подался вперёд, ориентируясь только на звук её сбившегося дыхания и собственные инстинкты, когда в кромешной темноте раздался тихий щелчок пульта.              Внутри мужчины внезапно отозвалась заранее установленная игрушка.              Анальный стимулятор ударил мощной, прошивающей насквозь вибрацией. Импульс был настолько резким и глубоким, что мужчина поперхнулся воздухом, инстинктивно выгнув спину. Это выбило из него все без устали кричащие мысли, оставляя только чистый, первобытный, животный рефлекс.              Щелчок.              Стимуляция прекратилась так же резко, как и началась. Наступила звенящая, мучительная пустота. Контраст между накалом и внезапным лишением долгожданного ударил по мужчине сильнее самой пульсации. Он тихо выдохнул, почти сорвавшись на стон, а грудь тяжело, судорожно вздымалась.              Лёгкий свист рассекаемого воздуха, и по его напряженной спине пришёлся короткий, точный удар хлыста: пока не ранящий кожу, но достаточно жгущий, чтобы привести в чувства.              — Рано. Мы же никуда не спешим, — холодно осадила его Изосимова.              Оставив цепь туго натянутой, а после и вовсе закрепленной на одном из заранее подвешенных к крючкам на потолке карабинов, Ангелина сделала пару шагов вперед, оказываясь прямо перед ним.              Теперь мужчина чувствовал не только ее присутствие и дыхание, но и тонкий, дразнящий аромат ее духов, смешанный с запахом кожи и возбуждения. Она неспешно провела кончиками пальцев по его обнаженной груди, заставляя его тело рефлекторно содрогнуться. Колеблясь от ожидания Макс почувствовал, что её рука коснулась его бедра, поднимаясь выше.              Изосимова, наслаждаясь своим положением, нежно сжала его пах, отчего у мужчины на мгновение перехватило дыхание, как вдруг, без малейшего предупреждения, он почувствовал легкий зуд, быстро перерастающий в ритмичную, пульсирующую стимуляцию спереди.              Тонкое эластичное кольцо с миниатюрными электроактиваторами, которое Ангелина ловко надела, пару раз проделывая чересчур нужные ему сейчас фрикции, стимулировало плоть на одной из самых сильных мощностей, после того, как женщина включила прибор с второго пульта. Это было привычным, дурманящим удовольствием — множеством микроскопических электрических разрядов, пронзающих его плоть.              Ритм был рваным, непредсказуемым. Его тело дернулось, а мышцы живота напряглись до предела. Мужчина сжал челюсти, чтобы не закричать, когда его сознание затуманилось, а повязка на глазах лишь провоцировала ощущение каждого импульса бесконечно острым.              Женщина наблюдала за каждым подергиванием его тела, видя его страдание и покорность.              — Хочешь кончить? — прошептала она, наклоняясь к его уху, в очередной раз проводя кончиком языка по его мочке. Её голос словно так же вибрировал от садистского удовольствия. — Тебе настолько нравится подчиняться, Левин?              Мужчина не смог ответить.              Его единственной зацикленностью сейчас были бесконечные, разрывающие член спазмы. Он хотел умолять её прекратить, или уповать на то, что она сделает стимуляцию сильнее — сам не знал, чего желало его тело и разум.              Когда удары хлыста прошлись по его груди, после, задевая пульсирующую плоть, он попытался пошевелиться, лишь сильнее выгибаясь и открывая новые зоны для следующих, но цепь натянулась ещё сильнее, заставляя жадно глотать воздух после последнего рывка, напоминая о его положении.              — Тише, мой мальчик. Куда ты собрался, мм? — спокойно сказала она, увеличивая интенсивность стимуляции к максимуму одним нажатием кнопки на пульте. — Не смей двигаться, пока я не позволю. Заслужи, — добавила она чуть тише, и вновь убавила мощность, скользя пальцами по его волосам. — После, возможно, получишь всё остальное.              Ориентируясь лишь на тепло её тела и тонкий аромат любимых духов, разъярённый мужчина вслепую подался вперед. Трусиков на женщине уже давно не было, когда его губы инстинктивно коснулись прохладного шелка её пеньюара где-то в районе колена.              Ангелина властно потянула за цепь, заставляя его придвинуться вплотную, и следующий его поцелуй пришелся уже на обнаженную, нежную кожу внутренней стороны её бедра.              На мгновение внутри Макса вспыхнуло первобытное желание прикусить её клитор, оставить рядом на этой бледной коже темнеющий след, но он вовремя подавил этот порыв, оставив задуманное на потом.              Не сейчас.              — Послушный мальчик, — мурлыкнула Геля, и в тишине комнаты вновь раздался долгожданный щелчок пульта. — Готов сделать всё, что я пожелаю, чтобы сейчас же кончить? — приобретя легкую, дразнящую хрипотцу от махинаций его языка в жаждущем месте, произнесла женщина.              — Всё, чего бы ты не пожелала, моя сладкая сучка… — хрипло выдохнул Левин. — Тебя же заводит не только положение и контроль, ты хочешь быть трахнута не меньше моего, извращенка. Я чувствую то, как ты мокнешь от каждого моего стона, от каждого своего приказа. Как только у меня появится возможность, Изосимова, я заставлю тебя умолять меня дать тебе разрядку.              — Как только у тебя появится эта возможность, грязный извращенец, тогда и поговорим. А пока займись делом, иначе я сяду на твоё лицо прямо сейчас несмотря на цепь, и ты будешь умолять меня быстрее кончить, чтобы от этого великого счастья не задохнуться.              — Я быстрее захлебнусь тем, как сильно ты течёшь, дьяволёнок. Тебе же самой нравится, когда мой язык доводит твой клитор. И особенно, когда от безысходности ты просишь не выпускать его изо рта и всасывать интенсивнее.              — Значит заткнись и вылижи всё, чем захлебнуться боишься, пока я сама не трахнула тебя в твой грязный рот.              — Если бы этот рот был таким грязным, каким ты о нём отзываешься, ты бы не втрахивалась в мой язык, не давала бы тебе отлизать и не падала бы от судороги после.              Игрушка внутри Макса мгновенно ожила мощной, прошивающей насквозь вибрацией. Волна чистого, концентрированного удовольствия ударила по нервным окончаниям, заставляя его выгнуться и сильнее втянуть полюбившийся комок нервов, от чего женщина издала разрезающий тишину, гортанный стон.              Левин грубо скользнул руками по её бедрам, бесцеремонно сжимая их, чтобы зафиксировать свое положение, и придвинулся ближе.              Жар, исходящий от неё, пьянил. За время их связи он изучил её тело наизусть: знал каждый отзывчивый миллиметр, реакцию, ритм и силу давления, которые сводили её с ума.              Лишенный зрения, он полностью растворился в осязании и вкусе.              Мужчина начал медленно, дразняще. Он ненавидел повязку за то, что сейчас не мог видеть её лица — не мог наблюдать, как тяжелеют её веки, как она запрокидывает голову, подставляя изящную шею, но зато он мог слышать.              Её прерывистое дыхание, сбивающийся пульс под его пальцами, громкие, рваные, глубокие стоны — всё это было лучшим стимулятором и всё ближе подводило к их собственной бездне. От звука её удовольствия у Макса сносило крышу, от чего он продолжил двигаться увереннее, интенсивнее, чередуя широкие, влажные движения, смакуя и всасывая её без остатка, с точечными, безжалостными касаниями там, где она была наиболее чувствительна.              Идеальный образ железной леди Ангелины начал давать трещину. Она таяла, теряя свою безупречную холодность. Внутри нее разгорался пожар, а влага на её бедрах выдавала то, как сильно она изголодалась по этой изощренной, беспрекословной покорности. В том жестком, жадном ритме, который задал Макс, она понимала, что сорвется слишком быстро, а сегодня ей хотелось растянуть эту агонию контроля.              — Моя госпожа довольна?              Макс на секунду отстранился, тяжело дыша, чтобы перевести дух, после чего притянул её за ягодицы, сильнее вдалбывая женщину в собственное лицо. Он слегка развел её бедра и натянул складочки насколько позволяло сейчас его положение, после чего вошёл в неё языком, создавая приятное трение губ о клитор.              — Блядство, медленнее, Левин. Не смей спешить, — голос Ангелины дрогнул от возбуждения, а ноги вновь предательски подкашивало.              Трясущимися пальцами Изосимова нащупала тот первый маленький пульт, сразу же вдавив кнопку.              Обе игрушки: и снаружи, и внутри мужчины вновь завибрировали, от чего Ангелина, смотря сверху вниз с наслаждением наблюдала за тем, как её покорный мужчина долгожданно содрогается в конвульсиях.              Утопая в наслаждении от того, что Максим стал работать языком ещё активнее, она отметила, как яро напрягаются мышцы на его спине, и как он не в силах сдерживать рваные стоны, скользит по стенкам её влагалища, стараясь скрыть степень возбуждения.              Макс тяжело сглотнул, содрогаясь всем телом. Теперь его движения были мучительно плавными. Он задерживал язык на самых чувствительных точках, балансируя на грани легкой пытки и экстаза. Этот, резко сменившийся, тягучий, медленный темп позволял ему физически ощущать то, как женщина над ним теряет связь с реальностью.              Оргазм накрыл её внезапно, жесткой, сбивающей с ног волной. Она судорожно выгнулась, с силой сжав волосы на затылке Макса, когда её острые ногти впились в его кожу. Плавящее тепло разлилось по женскому телу, так же выбивая из головы все мысли, оставляя лишь пульсирующее наслаждение.              — Заслужил, — прошептала она, хаотично скользя, после замедляясь, двигалась по языку мужчины, давая ему последний раз втянуть пульсирующий комок нервов.              Левин почувствовал её разрядку и аккуратно, плавно сам замедлил движения, сводя их на нет, чтобы не причинить дискомфорт перестимулированной коже. Он не стал отодвигаться далеко, лишь опустил голову, тяжело прижавшись лбом к её обнаженному бедру, целуя, давая ей время прийти в себя.              В комнате повисло недолгое, но утомляющее молчание, нарушаемое лишь их тяжелым, сбитым дыханием.              — Кто тут у нас такой хороший мальчик? — голос Ангелины снова обрел свою привычную, лениво-властную тональность, хотя в нем еще слышались отголоски пережитого экстаза. Её рука скользнула по его взмокшим волосам, поглаживая с неожиданной и неуместной сейчас лаской. — Неплохо справился, подлец. Чего ты хочешь теперь?              — Тебя…Я ужасно хочу тебя.              Ткань медленно соскользнула с его лица, цепляясь за кожу. На долю секунды Макс крепко зажмурился.              Приглушенный свет гостиной всё равно резанул по отвыкшим от освещения глазам, но куда сильнее, болезненнее его ударило другое: её взгляд.              Ангелина опустилась на колени, оказавшись слишком близко: настоящая, не скрывающая удовлетворенности, осязаемая.              Её прохладные пальцы всё ещё властно держали его за затылок, вплетаясь в волосы, не давая отстраниться. Прежде чем мужчина успел перевести дыхание, она сама резко сократила между ними то минимальное, но всё же — расстояние и поцеловала.              Жёсткий, глубокий, долгожданный поцелуй накрыл их с той самой неистовой жадностью, в которой не оставалось ни капли колебаний или нежности. Она впилась в его губы так, будто снова проверяла его на прочность, убеждаясь в том, что Левин накопил достаточно ярости и стал опаснее.              Макс ответил сразу, без малейших колебаний. Широкая ладонь нашла её талию, сминая скользкий шелк пеньюара, и сжала женское тело куда сильнее, чем позволялось раньше.              Когда Ангелина, задыхаясь, всё же отстранилась, её пальцы, только что путавшиеся в мужских волосах, плавно скользнули вниз, по напряженной шее к массивному стальному карабину. Тяжелая цепь ослабла и скользнула по груди мужчины.              Левин замер лишь на мгновение. Его грудь тяжело вздымалась. Он смотрел в её ведьмовские, потемневшие от возбуждения глаза, будто спрашивая о том, понимает ли она, на что подписала их обоих.              Зеленые радужки полыхнули чистым, ничем не прикрытым азартом, разрушая оставшиеся границы, которые со звоном разлетелись на куски.              Широкий кожаный ошейник Левин сдёрнул с себя сам, лишь слегка колеблясь из-за непривычки к новой застёжке. Макс поднялся и подался вперед, подхватывая опешившую женщину под бёдра и одним грубым, властным движением бросил её в то самое массивное кресло.              Он навис над ней сразу, подступая вперед всем корпусом, не оставляя между ними пространства. Его руки упёрлись в подлокотники по обе стороны от её бедер, за которые он притянул возлюбленную к краю и, чуть присев в коленях сразу же вошёл.              Теперь мужчина ни капли не сдерживался. Его движения стали резче. В них откликалось что-то абсолютно хищное и первобытное.              — Слишком долго я ждал этого момента, моя нетерпеливая сучка… — хрипло, почти рыча, выдохнул он, меняя угол входа, после чего замедлился, растягивая удовольствие.              Он не ждал ответа или разрешения. Она была готова для него тогда, когда он брал своё.              Ангелина отнюдь не сопротивлялась, ей нравилась эта игра, ритм и темп. Тем временем, её изящные пальцы скользнули по линии оставшегося на теле бюстгальтера — медленно, обманчиво ласково, почти лениво, после чего женщина ловко стянула ткань с груди.              Зажимы, закрепленные на её сосках всё это время, наконец показались обоим. Налитые бусины были настолько изведены трением о ткань и резкими движениями всё это время, что более не церемонясь, Изосимова почти сорвала прищепки с груди, прокручивая и успокаивая изведённые кончики меж пальцев.              В совокупности всё это создавало сводящий с ума контраст с его агрессивной резкостью, словно она снисходительно дарила ему эту иллюзию победы.              Почувствовав, как её стенки всё сильнее сжимают его плоть, Левин дернул женщину за запястье на себя.              — Не так быстро, сладость. Кончишь тогда, когда я тебе позволю.              Ангелина инстинктивно обхватила его бедра ногами, оказываясь сверху.              Дорогая кожаная обивка громко, протяжно скрипнула под их общим весом. Черный шелк окончательно сбился к талии, обнажая бледную кожу, а волосы растрепанным водопадом рассыпались по плечам. Её дыхание окончательно сбилось, грудь тяжело вздымалась, но в глазах не было ни капли страха.              Теперь он был пригвожден к креслу и дышал так же тяжело и загнанно, как она минутой раньше.              Женщина наклонилась к нему, опускаясь на пульсирующий член всё ниже, забирая его всего в себя, параллельно почти касаясь его губ своими — но безжалостно остановилась в миллиметре. Заставляя его задыхаться. Наказывая за мимолетную дерзость.              Её пальцы, только что жестко толкавшие его в грудь, теперь медленно, издевательски нежно прошлись по его ключицам. Она намеренно, тягуче ломала его бешеный ритм, гасила ту волну грубой силы, которую он только что пытался ей навязать.              Не отрывая лихорадочного взгляда от её торжествующего лица, Макс медленно скользнул рукой в сторону. Его пальцы тут же нащупали в проёме под подлокотником то, что он приготовил для возлюбленной заранее.              Гладкий, лёгкий корпус вакуумного вибратора лег в его ладонь.              Ангелина проследила за его движением вне попыток остановить. Напротив, предвкушение повисло в раскаленном воздухе комнаты, заставляя её громко простонать от желания.              Макс включил игрушку, и тихий, низкий гул моторчика слился с их дыханием. Он направил устройство к ней, прижимая между ними и когда гладкий силикон мягко, но неумолимо втянул её клитор, механизм сработал. Вакуумная насадка у основания плотно прижалась к её чувствительной коже, намертво присасываясь.              Ангелина судорожно выдохнула, её ногти до побеления подушечек пальцев впились в плечи Макса. Ощущения оказались на грани, ничуть не щадящими: с каждым миллиметром проникновения его члена в неё, вакуум всё более ощутимо втягивал её плоть с новой силой. Это заставило её саму инстинктивно податься вниз, насаживаясь глубже, прижимаясь вплотную, чтобы усилить этот сумасшедший всасывающий эффект.              Она замерла, пережидая первую, самую мощную волну дрожи, а затем чуть склонила голову, падая и впиваясь зубами в плечо Макса.              Пульсация била непрерывно. Вакуум безжалостно засасывал и отпускал с каждой фрикцией, вколачивая в её тело чистый электрический разряд, пока Левин с наслаждением контролировал угол, режим и глубину. Когда она, содрогаясь, попыталась опереться руками о его плечи, чтобы оттолкнуться, он жестко перехватил её за затылок, заставляя смотреть ему в глаза.              Её мастерский контроль над ситуацией с треском рухнул под натиском разрывающих на части вибраций. Дыхание превратилось в серию коротких, беспомощных всхлипов и рваных животных стонов. Пальцы, только что властно сжимавшие его волосы, теперь судорожно цеплялись за его плечи, до боли впиваясь ногтями в кожу, а глаза закатывались от искрящихся от накатившегося оргазма молний.              — Макс, пожалуйста… — выдохнула она, намереваясь вскочить, не в силах больше сдерживать себя в этой пытке.              Мужчина не ответил. Вместо этого чуть изменил угол входа и добавил полную мощность устройству, усиливая всасывание.              Её бедра тут же дрогнули. Она начала отчаянно двигаться навстречу игрушке, подчиняясь не своему желанию, а тому ритму, который он ей навязал силой. Её зрачки расширились так, что зелени в глазах почти не было видно. Ртом мужчина захватывал каждую из истерзанных грудей по очереди, всасывая налитые кровью от воздействия зажимов бусины.              Дрожь пробила её тело от живота до кончиков пальцев. Вакуум вытягивал из неё последние остатки воли, заставляя мышцы бедер напрячься до предела. Макс надавил сильнее, не давая ей сбежать от этих ощущений и простонал в ответ от того, насколько сильно и судорожно она стала сжимать его внутри.              Очередная разрядка ударила по ней внезапно и сокрушительно.              Ангелина вскрикнула, запрокидывая голову. Её тело свело мощным, затяжным спазмом. Она вжалась в него всем весом, содрогаясь от каждой новой волны оргазма, пока вакуум продолжал пульсировать на уже сверхчувствительной коже, делая это мгновение невыносимо острым, полностью доводящим до слез.              Только тогда, когда её тело пробила последняя заметная дрожь, Левин выключил устройство и отбросил вибратор на пол, сгребая её всю в охапку и протягивая руку к чувствительной зоне.              Ангелина тяжело осела на его грудь, полностью обессиленная. Её влажные волосы разметались по его ключицам, когда она почувствовала успокаивающие круговые движения на оголенном клиторе от большого пальца и два других аккуратно стимулирующих нужную точку внутри.              Женщина так же инстинктивно вздрагивала, прикусывая кожу на его шее. Она уткнулась лбом в плечо Макса, судорожно глотая воздух.              Идеальная, неприступная госпожа Изосимова сейчас растворилась в накатившем, почти обморочно ярком оргазме, оставив после себя хрупкую и нежную женщину, нуждающуюся сейчас в теплоте и ласке.              Левин не спешил её отпускать, второй рукой лишь крепче прижимая к себе и целуя ту в районе виска.              Мужчина, раскинувшись сидел в кресле, откинувшись на спинку, и чувствовал абсолютную, победную тяжесть её обмякшего тела. Он наслаждался этой тяжестью. Наслаждался тем, как колотится её сердце о его, покрывшуюся испариной грудь.              Аккуратно взяв её за подбородок, Макс заставил Ангелину поднять голову и посмотреть на него.              Её зеленые глаза всё ещё были затуманены, зрачки расширены, а губы искусаны. Она попыталась выровнять спину, инстинктивно желая вернуть себе хоть каплю былого превосходства над ним, но Макс тут же надавил ладонью на её поясницу, меняя темп и резкость входа между ними.              — Как ощущения? — его голос прозвучал низко, ровно и абсолютно властно.              Ангелина сглотнула. Её пальцы, всё ещё слабо лежавшие на его груди, нервно сжались. Она ненавидела свою текущую уязвимость, но всё ещё не могла ровно дышать. Тем не менее, её губы дрогнули, складываясь в подобие кривой, измученной усмешки.              Даже проиграв битву, она не собиралась сдаваться без боя, ведь оба пульта всё ещё лежали в кармане, собравшегося на талии пеньюара.       

***

      

      Barbwire kiss — Taste of my blood on your lips. Barbwire kiss — Trapped inside your wickedness. Barbwire kiss — Stupid me I deserve to hurt like this... But I need the pain of your — Barbwire kiss...