Ночной путник

Декабрь в этом году выдался злым. Не тем тихим, снежным декабрем, который укутывает город в ватное одеяло и заставляет людей улыбаться в предвкушении праздника, а настоящим, с пронизывающим ветром, колючим снегом, который бьет в лицо, и темным небом, давящим на плечи. Город замер в ожидании Нового года, но в этом ожидании было что-то тревожное, как затишье перед бурей. Прошел месяц. Целый месяц с того самого вечера в парке, когда он впервые поцеловал Ангелину и признался в любви. Тот вечер, когда луна казалась ярче, а воздух слаще. Месяц, который изменил всё. И в то же время месяц, который ничего не изменил. Однажды, Максим стоял у окна своей квартиры на восьмом этаже, сжимая в руке чашку остывшего кофе, и смотрел на заснеженный двор. Фонари качались на ветру, и их свет метался по стенам домов, как тени призраков. Ему не спалось. В последнее время он часто не спал по ночам, не из-за бессонницы, а из-за мыслей, которые роились в голове, не давая покоя. Потому что он всё еще был вором. Максим поставил чашку на подоконник и провел рукой по лицу. В отражении стекла увидел свое отражение: уставшие глаза, легкую щетину, взлохмаченные волосы. Парень выглядел, как человек, который несет на плечах груз, о котором никто не знает. И этот груз с каждым днем становился всё тяжелее. Парень посмотрел на часы – 20:30. Надо ехать. Он накинул куртку черную, неприметную, с множеством карманов, спустился вниз, сел в машину. Завел двигатель мотор привычно заурчал, прогреваясь на морозе, и поехал к боулинг центру. Дорога была знакомой до мельчайших подробностей: каждый поворот, каждый светофор, каждая яма на асфальте, присыпанная снегом. Он мог бы проехать этот маршрут с закрытыми глазами, даже если бы кто-то вырвал руль из его рук. По пути Максим включил музыку. Играла какая-то медленная рождественская песня - декабрь напоминал о себе отовсюду: витрины магазинов сияли гирляндами, на столбах висели рекламы новогодних распродаж, и даже воздух пах мандаринами и хвоей. Скоро Новый год. Праздник, который он всегда ненавидел, потому что в новогоднюю ночь банда "Ганны" обычно работала особенно активно. Люди расслаблены, пьяны, беспечны, идеальные жертвы. Но в этом году всё было иначе. В этом году парень хотел встретить Новый год не с Серёгой и Андреем в ангаре, пересчитывая добычу и деля добытое кровью других людей, а с ней. С Ангелиной. По пути Максим заехал в кофейню и купил любимый напиток Ангелины - капучино. Он припарковался у выхода за десять минут до окончания её смены, как делал это каждый вечер на протяжении последних сорока недель. Выходить из машины не стал, на улице было минус двадцать, и ветер срывал снег с крыш, закручивая его в маленькие ледяные смерчи. Оставил двигатель включенным, чтобы в салоне было тепло, и стал ждать, барабаня пальцами по рулю. Ровно в 21:00 дверь боулинг центра открылась, и на улицу вышла Ангелина. Она увидела его машину, улыбнулась и направилась к ней, пританцовывая на морозе. Максим наклонился и открыл для неё дверь с водительского места — жест, который стал их маленьким ритуалом. - Привет. — сказала она, садясь в тепло салона и с удовольствием вдыхая знакомый запах его одеколона, смешанный с ароматом кофе и немного ментоловых сигарет. - Привет. — ответил он. - Кофе будешь? - Спасибо. — она взяла стаканчик, который он протянул ей, и с наслаждением сделала глоток. - Ты настоящий спаситель. Я там замёрзла, кондиционеры с ума сошли, дули холодным. Весь день дрожала, как осиновый лист. - Нужно было сказать начальнику. — заметил Максим, выезжая с парковки и аккуратно вливаясь в поток машин. - Сказала.. — вздохнула Ангелина. - Он обещал вызвать мастера. Когда-нибудь. В следующем году. Или в следующей жизни. Они оба рассмеялись. Этот смех, лёгкий, ненапряженный, почти детский, стал частью их вечернего ритуала, тем, что согревало даже в самый холодный вечер. - Как день? — спросил он, сворачивая на главную дорогу. - Нормально. — ответила она, отпивая кофе и откидываясь на сиденье. - Гостей было много, группа детей приезжала на день рождения. Шумно, весело. Они такие милые, всё время бегали, кричали, радовались. Напомнили мне, каково это - быть ребёнком и не думать ни о чём. А у тебя? - Дел накопилось. — уклончиво сказал Максим. - Рабочие моменты. Бизнес. Он всегда говорил о работе обтекаемо. «Бизнес», «проценты», «контрагенты», «сделки», «партнеры» - слова, которые звучали убедительно, но ничего не значили. Ангелина не переспрашивала, то ли доверяла, то ли чувствовала, что не стоит лезть в эту тему. Но в последнее время Максиму казалось, что она смотрит на него чуть дольше, чем обычно, когда он говорит о работе. Словно пытается прочитать между строк. Словно что-то её беспокоит. Они ехали в привычном, уже ставшем родным, полумолчании. Снег бился в лобовое стекло, дворники ритмично смахивали его, и в салоне играла тихая музыка, это Максим поставил свой любимый плейлист. Ангелина иногда подпевала, когда узнавала песню, парень украдкой смотрел на неё, и на душе становилось тепло и спокойно. В такие моменты Левин забывал, кто он есть на самом деле. В такие моменты он был просто Максимом. Парнем, который везёт свою девушку домой. Но это спокойствие было обманчивым. Левин знал, что их ждет впереди. Не только счастливое совместное будущее, о котором он мечтал по ночам, но и его двойная жизнь, которая рано или поздно раскроется. Вопрос был только в том, когда это случится и сможет ли он пережить этот удар. Машина подъехала к её дому. Максим припарковался у подъезда, но выключать двигатель не стал, в машине было тепло, и они оба знали, что сейчас начнется тот самый разговор, ради которого они иногда задерживались на час, а то и больше. - Макс. — сказала Ангелина, поставив стаканчик в подстаканник и повернувшись к нему всем телом. В её глазах было что-то новое: решимость, смешанная с уязвимостью. - Я хочу у тебя кое-что спросить. Точнее сначала рассказать-кое что, а потом спросить.. Он повернулся к ней, почувствовав, как внутри что-то сжалось. Такие разговоры обычно не предвещали ничего хорошего. - Я слушаю. — сказал парень мягко, протягивая руку и накрывая её ладонь своей. Её пальцы были холодными, несмотря на тепло в машине. Ангелина помолчала, глядя на снежинки, которые таяли на лобовом стекле, оставляя маленькие прозрачные следы. Её пальцы дрожали, то ли от холода, то ли от волнения, то ли от того, что она собиралась открыть дверь в прошлое, которое хотела бы навсегда забыть. Потом девушка начала говорить, и голос её был тихим, но спокойным, словно Ангелина рассказывала историю, которая случилась не с ней, а с кем-то другим. Словно она отстранилась от этой боли, чтобы не захлебнуться в ней снова. - До тебя у меня был парень. Слава. — Она произнесла это имя так, будто оно оставляло во рту горький привкус, будто это было не имя, а яд. - Первое время он был идеальным. Правда. Цветы каждую неделю, ужины при свечах, прогулки под луной. Говорил, что я лучшее, что с ним случалось. И я верила. Думала, что мне невероятно повезло. Что я нашла того самого.. Максим слушал не перебивая. Его рука лежала на руле, пальцы сжимали кожаную оплётку так сильно, что костяшки побелели. Парень чувствовал, как внутри закипает глухая, тяжелая злоба не к ней, конечно же, а к этому Славе, которого он никогда не видел, но уже ненавидел всем сердцем. Всей своей темной, воровской душой. - А потом всё резко изменилось. — продолжила она. - Не сразу. Постепенно. Как лягушка в кипящей воде: сначала тепло, потом горячо, а потом уже поздно выпрыгивать. Началось это после того как он начал заниматься продажей наркотиков.. Сначала просто орал на меня, а потом извинялся, говорил что это нервы из-за работы. Через некоторое время начал бить меня, не за что.. Она замолчала на секунду, и Максим увидел, как её пальцы теребят край куртки, нервно, почти болезненно. Парень почувствовал, как желваки заходили на его скулах. Наркотики. Это было самое дно. Даже он, вор, грабитель, человек, который отнимал у людей то, что они заработали честным трудом, никогда не опускался до наркотиков. В банде "Ганны" это было железным правилом - никаких наркотиков. Никогда. Виталий, их главарь, вор с десятилетним стажем, тремя ходками и шрамами на обеих руках, отрубал пальцы своим же за распространение. "Наркотики — это смерть. Смерть для тех, кто их продает, и смерть для тех, кто их покупает. Мы воры, а не убийцы. Убивают только мусора." — говорил он, и в его голосе не было ни капли сомнения. - Я его всегда прощала.. — голос Ангелины дрогнул впервые за весь рассказ, и Максим увидел, как её нижняя губа задрожала. - Какой же дурой я была.. Верила ему. Разрешила жить вместе со мной. А он.. Ушёл от меня сам.. В тот день Слава ударил меня сильнее обычного, зуб выбил.. Она провела рукой по щеке, как будто всё ещё чувствовала ту боль. Как будто прошлое было не в прошлом, а здесь, в этой машине, в этом снеге, в этом воздухе. - Скорая, всё как в тумане.. Если бы не дядя Миша, мой сосед, я не знаю чтобы со мной было сейчас.. Умерла бы наверное.. Да всё равно до меня нет никому дела. Всем похуй.. Раз Слава ушёл к другой - значит я никто. Посадили его или нет, не знаю. Мне всё равно на него.. Она замолчала, и в машине стало тихо, только снег шуршал по стеклу и тихо работал двигатель. Где-то вдалеке залаяла собака, и этот звук показался Максиму таким далеким, будто он доносился с другой планеты. - Прости, что я тебе это рассказываю. — добавила она тихо, вытирая слезу, которая всё-таки скатилась по щеке. - Я не хотела тебя грузить. Просто хотела, чтобы ты знал. Чтобы понимал, почему я иногда... ну, немного настороженно реагирую на некоторые вещи. Почему я могу испугаться, если ты вдруг повысишь голос. Почему смотрю на твой телефон, когда он звонит. Я не хочу тебя контролировать, правда. Это просто... это осталось. Как шрам. Как старый перелом, который болит к погоде.. Максим повернулся к ней, взял её холодные пальцы в свои и поднёс к губам. Он поцеловал каждый пальчик: медленно, нежно, как будто принося клятву. Как будто каждым поцелуем он хотел стереть ту боль, которую ей причинили. - Послушай меня, Ангелина. — сказал он твёрдо, глядя ей прямо в глаза. В его голосе не было ни капли сомнения. Только сталь и нежность, смешанные в странный, опасный коктейль. - Этот Слава - чмо ебанное. Настоящее чмо, которое не достоино даже того, чтобы ты произносила его имя вслух. И я никогда, слышишь, никогда не буду таким, как он. Я не подниму на тебя руку. Я не буду тебя контролировать. Я не буду проверять твой телефон. Я не буду торговать наркотиками. Я хочу, чтобы ты была счастлива, а не боялась. Чтобы ты засыпала рядом со мной и просыпалась с улыбкой. Чтобы ты знала – я рядом. Всегда. Она смотрела на него, и в её глазах блестели слезы, но не от боли, а от облегчения. От того, что наконец-то она могла быть честной, и её приняли. Не осудили. Не отвернулись. - Я знаю, Макс. — прошептала она. - Я верю тебе. Просто... я боялась, что если ты узнаешь, то посмотришь на меня по-другому. Что подумаешь, что я сломанная. Что я сама виновата. - Ещё чего. — усмехнулся он, хотя внутри всё кипело от ярости к этому невидимому Славе. - Ты прошла через ад и вышла оттуда. Ты не сломанная, Ангелина. Ты сильная. Самая сильная женщина, которую я знаю! Вдруг, Максим вспомнил о том что Ангелина хотела спросить у него что-то: - Кстати, ты же хотела мне задать вопрос. — сказал Максим. - Ох да, точно, спасибо. — опомнилась Ангелина. - Мы вот вместе уже чуть больше месяца, и обычно ты не углублялся в тему своей работы, так вот, я могу попросить тебя, рассказать о твоей профессии или должности? Мне правда искренне интересно послушать, ну и чтобы удостовериться в том, что ты не промышляешь чем-то незаконным.. — последнюю фразу она сказала тише, чем другие. Сначала Максим впал в ступор. Девушка настолько неожиданно спросила об этом, что он даже не смог сказать ничего сразу. Парень сидел пару секунд и смотрел в одну точку, а потом повернулся к ней и сказал: - Да, конечно.. С чего начать? — Максим задумался. - Просто расскажи о своей профессии. - Ну, я в сфере бизнеса. Не хочу вдаваться в подробности, но раньше я зарабатывал реально очень много. Очень много, Ангелина. Такие суммы, о которых большинство людей даже не мечтают. — парень начал выдумывать, максимально не неправдоподобную историю, на ходу. Он говорил и чувствовал, как комок в горле мешает дышать. Каждое слово было полуправдой, а полуправда хуже лжи. Но что ему оставалось? - А сейчас... сейчас проценты упали, и зарплата стала меньше. Не то чтобы я бедствовал, но... я привык к другому уровню. И мне не нравится, что я не могу дать тебе того, чего ты заслуживаешь. Что я не могу обеспечить тебе ту жизнь, которую ты должна иметь. — парень замолчал, собираясь с мыслями. Ангелина смотрела на него внимательно, и в её глазах было беспокойство, не то, которое возникает от подозрений, а то, что возникает от любви. - Но обещаю, в этом или в следующем месяце я всё исправлю. У меня есть пара вариантов, хороших вариантов. Скоро всё наладится. Я сделаю так, чтобы тебе ни в чём не отказывать. Ты этого заслуживаешь, Ангелина. Ты заслуживаешь всего самого лучшего. — добавил он, глядя на неё с такой серьёзностью, что она невольно замерла. Ангелина смотрела на него с беспокойством, которое смешивалось с нежностью. Она видела, как он переживает, как ему тяжело говорить об этом, и ей хотелось его обнять, успокоить, сказать, что всё не так важно. - Макс, ты не обязан меня обеспечивать. — сказала она мягко, поглаживая его руку. - Я работаю, у меня есть своя зарплата. Мы можем ходить в обычные кафе, а не в шикарные рестораны. Мне важно, чтобы ты был рядом, а не чтобы у тебя были горы денег. Понимаешь? Ты – вот что мне нужно. Твой смех. Твои глаза. Твои руки. А не твой кошелёк. Он улыбнулся, но улыбка вышла грустной. Максим знал, что она говорит искренне. И именно это делало его ложь ещё более отвратительной. Потому что Ангелина любила его настоящего, а он не мог показать ей, кто он есть на самом деле. - Я понимаю.. Но для меня важно, чтобы у тебя было всё. Я хочу дать тебе то, чего ты заслуживаешь. Ты заслуживаешь лучшего, Ангелина. И я дам тебе это. Я обещаю. — сказал он. - Хорошо.. Спасибо, что ответил на мой не очень удобный вопрос.. Она сжала его руку. А он в этот момент ненавидел себя за ложь. Но что ему оставалось? Сказать правду? «Ангелина, я вор. Я граблю людей. И краду деньги, которые потом трачу на ужины в ресторанах. Я состою в банде, которая называется "Ганны", и мой начальник, Виталий, невероятно строгий босс, который может отрезать палец за неподчинение». Она бы вышла из машины и больше никогда не села в неё. И он бы её не винил. Ни секунды.

—————

Три месяца назад.

Максим давно хотел бросить воровство. Эта мысль приходила к нему всё чаще, особенно по ночам, когда он лежал без сна и смотрел в потолок. Это случилось в конце августа, обычно лето было ещё в самом разгаре и не собиралось уходить. Невыносимая жара стояла каждый день. Но сейчас начались постоянные грозы и холод. Всё шло как-то не так, поражение за поражением. Та ночь выдалась особенно неудачной с самого начала. Максим бродил по парку уже больше часа. Время перевалило за полночь, фонари горели тускло, и дождь противно моросил с неба, заставляя ёжиться даже в плотной толстовке. Руки подзамерзли, настроение было паршивое, и он уже почти решил, что сегодня ничего не будет. Жертвы словно вымерли, ни одного одинокого прохожего с дорогим телефоном, ни одной машины, которую можно было бы вскрыть. Пустой, бесполезный вечер. «Надо было оставаться дома, пить чай, смотреть какой-нибудь скучный сериал. А не мёрзнуть здесь, как последний дебил» — думал Максим, шагая по скользкой аллее. Парень уже собирался развернуться и пойти к выходу из парка, когда в конце аллеи показалась фигура. Маленькая, сутулая, одетая в тёмное пальто и вязаный платок. Бабуля. Шла неспешно, опираясь на трость, но при этом одной рукой держала перед собой телефон и что-то там тыкала, то ли сообщение писала, то ли играла в какую-то игру. На плече у неё висела сумка. Максим присмотрелся. И сердце его ёкнуло. Louis Vuitton. Настоящий. Он знал эти сумки, несколько раз уже "работал" с такими. Хорошая вещь, дорогая. На вторичном рынке можно было выручить приличные деньги. А уж если внутри ещё и кошелёк найдётся с деньгами... «Повезло! Повезло, повезло, повезло..!» — подумал Максим, перехватывая удобнее складной нож, который всегда носил во внутреннем кармане. Конечно он был даже не заточен и еле как резал огурец, но для устрашения самое то. Парень огляделся по сторонам. Парк был пуст. Ни души. Только старые голые деревья, качающиеся на ветру, и мокрый асфальт, блестящий под фонарями. Макс двинулся за ней. Тихо. Бесшумно. Как тень. Одно из главных правил, которое он усвоил за годы "работы": жертва не должна тебя услышать. Она должна почувствовать тебя только в самый последний момент, когда будет уже поздно что-либо предпринимать. Бабуля тем временем свернула на боковую аллею, туда, где фонарей было меньше, и Максим понял: нужно действовать. Левин ускорил шаг, догнал её и вдруг оказался прямо перед ней, преграждая путь. - Добрый вечер, бабуль. — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но с металлическими нотками. - Не спится? Старушка подняла голову. В свете далёкого фонаря Максим увидел её лицо, морщинистое, с добрыми, но сейчас испуганными глазами. Очки в тонкой оправе сползли на кончик носа. Она вздрогнула, телефон выпал из рук и с глухим стуком упал на мокрый асфальт. - Молодой человек... — начала бабушка дрожащим голосом. — Что вы... - Тихо. — перебил он, делая шаг вперёд. - Тихо, бабуля. Я не хочу делать тебе больно. Мне нужна только сумка. Отдашь и я уйду. Никто не пострадает. Максим говорил это на автомате. Стандартный набор фраз, который использовал всегда. Заговорить зубы, надавить, запугать, но без лишней жестокости. Парень не был садистом. Он был просто вором. - Пожалуйста.. — прошептала бабуля. - Там мои лекарства... и пенсия... вся пенсия... - Мне всё равно, давай сумку. — сказал Максим, протягивая руку. Она дрожащими руками сняла с плеча Louis Vuitton. В её глазах стояли слёзы. Максим видел эти слёзы и чувствовал, как внутри что-то неприятно сжимается. Но парень отогнал это чувство. Он делал это сотни раз. Тысячи. Это работа. Ничего личного. Бабуля протянула ему сумку. Он уже почти взял её, уже чувствовал пальцами дорогую кожу, уже мысленно прикидывал, сколько за неё можно выручить у Вовы, тот кому "Ганны" обычно продавали награбленные вещи, как вдруг... - Мужчина! Голос был громким, твёрдым и очень, очень опасным. Такой голос бывает у людей, которые привыкли командовать. У людей, которые знают, что они правы, и имеют власть подкрепить эту правоту. Максим обернулся. Сердце ухнуло вниз. Полицейский. СУКА. Он шёл быстрым шагом по аллее, и даже в полумраке было видно его форму, фуражку, тяжёлую поступь. Рядом с ним, никакой собаки, никакого напарника. Но одного было достаточно. - Что вы делаете? — снова спросил полицейский, ускоряясь. - А ну-ка стоять! Первое, что пришло в голову Максиму – бежать. Не раздумывать. Не оценивать варианты. Просто бежать, потому что каждая секунда промедления могла стоить ему свободы. Он развернулся и рванул с места. Сумка выпала из его рук и упала на асфальт с глухим стуком. Бабуля ахнула, прижав руки к груди. Полицейский на секунду отвлёкся на неё, на эту чёртову сумку, на растерянную старуху, и этого мгновения Максиму хватило. Парень бежал не оглядываясь. Ноги сами несли его по скользкой аллее, мимо фонарей, мимо скамеек, мимо старых тополей, чьи голые ветви хлестали по лицу. Он слышал сзади топот, полицейский бросился за ним, но не оборачивался. Максим знал, что умеет бегать быстро. Очень быстро. Это было одно из его немногих природных достоинств, которые парень развил до совершенства. Левин свернул в чащу, туда, где деревья росли густо, где не было дорожек и фонарей. Ветки хлестали по лицу, куртка цеплялась за сучья, под ногами хлюпала мокрая листва и снежная каша. Но он бежал. Бежал, как зверь, спасающий свою шкуру. Голос полицейского становился всё тише. А потом и вовсе затих. Максим пробежал ещё метров двести, выскочил на параллельную улицу, перемахнул через забор, пролез через чью-то стройку и только тогда, когда лёгкие уже горели огнём, а в боку кололо так, что хотелось кричать, он остановился. Парень стоял в каком-то дворе, привалившись спиной к холодной стене гаража, и жадно хватал ртом воздух. Сердце колотилось. В ушах шумело. Но за спиной было тихо. Полицейский отстал. «Пронесло, ещё немного, и пронесло» — подумал Максим. Но радости не было. Было только тяжелое, давящее чувство где-то в груди. Он посмотрел на свои руки, пустые руки. Ни сумки, ни денег, ничего. Даже свой нож, кажется, Максим обронил где-то там, в парке. И ещё, он не был уверен, что полицейский не разглядел его лица. Фонари горели тускло, но всё же... Всё же было светло настолько, чтобы запомнить черты. А если бабка потом даст показания? Если нарисуют фоторобот? Максим выругался сквозь зубы и побрёл домой. На следующий день он узнал, что его объявили в розыск. Андрей позвонил ему рано утром, когда Максим только-только провалился в тяжёлый, тревожный сон. - Макс, ты где был вчера? — спросил друг, и в голосе его было что-то необычное, напряжённое, встревоженное. - В парке, а что? — ответил Максим, растирая лицо. - У нас проблемы. Виталий звонил. Говорит, что по городу ориентировка. Какой-то мужик напал на старуху в парке, полиция ищет. Описание примерно твоё. Рост, телосложение, одежда чёрная. Максим сел на кровати. Внутри всё похолодело. - Меня не видели. — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем он себя чувствовал. - Лица не разглядели. Фоторобот не сделают. - Виталий так не думает. Сказал, чтобы ты залёг на дно. Не высовывался. Никаких дел, никаких прогулок по парку. Сиди дома. — ответил Андрей. - Надолго? - Пока не утихнет. Максим положил трубку и долго сидел на кровати, глядя в одну точку. В голове шумело. Внутри было пусто и тоскливо. «Вот оно, доигрался» — подумал парень. Максим встал, подошёл к окну. На улице было серое, хмурое утро, и снег всё так же падал с неба, превращаясь в слякоть на асфальте. В тот день Максим впервые на полном серьёзе задумался о том, чтобы уйти. Не просто отсидеться, не просто переждать, а уйти насовсем. Завязать. Начать новую жизнь. Устроиться на обычную работу, где не нужно будет каждую ночь выходить на охоту, где не нужно будет бояться, что за спиной раздастся голос: «Мужчина, что вы делаете?» Но всё же Макс понимал: нигде, кроме как в этом деле, он не будет зарабатывать столько денег почти не прикладывая усилий. Парень не учился в университете, не имел корочек и связей в легальном бизнесе. Всё, что он умел - это заговаривать людям зубы, воровать вещи, обманывать на деньги девушек. И ещё, умел быть невидимкой. Умел сливаться с толпой. Умел исчезать в ночи, как тень. Но вдобавок к этому, Максим боялся. Боялся потерять что-то в себе. Что-то важное. Адреналин, который захлестывал во время дел. Чувство власти над обстоятельствами. Ощущение, что он умнее, быстрее, лучше всех этих охранников, камер и полицейских. Это было похоже на наркотик, парень знал, что это убивает его, но не мог остановиться. Это было то самое «что-то», без чего он не представлял себя. «Ещё одна ночь, всего одна, и я завяжу» — думал он каждый раз, когда выходил на очередную "работу". Но ночь следовала за ночью, и конца этому не было видно.

—————

Максим поцеловал её в лоб, долгим, мягким поцелуем, и они ещё долго сидели в машине болтая о чём-то бытовом, держась за руки и глядя на снег, который всё падал и падал, укутывая город в белую тишину. Снежинки кружились в свете фонарей, как маленькие ангелы, и парень поймал себя на мысли, что никогда раньше не замечал, какой красивой может быть метель. Они попрощались у подъезда. Максим чмокнул её в щеку, она улыбнулась, пожелала спокойной ночи и скрылась за дверью. А он поехал не домой. В декабре Максим вернулся к воровской жизни. Не потому что хотел, а потому что так приказал Виталий, его главарь. Тем более, банда "Ганны" готовилась к крупной операции перед Новым годом. И каждый член группы должен был внести свою лепту. После того, как Максим довозил Ангелину домой, он не ехал к себе, как в ноябре, когда они только начинали встречаться и до этого, когда он хотел быть только с ней, растворяться в ней, забывать обо всём на свете. Нет. Он ехал в парк. Или туда, где можно было найти одиноких прохожих с дорогими телефонами и кошельками. Раньше это приносило ему удовольствие. Прилив энергии, риск, возможность проверить себя на прочность. Это было игрой, в которой он всегда выигрывал. Но теперь каждое "дело" оставляло после себя неприятный осадок, похожий на вкус ржавчины во рту. Максим видел лица своих жертв: испуганные, растерянные, иногда заплаканные. Он слышал, как они кричат, как просят пощады. И каждый раз думал: «А что, если бы это была Ангелина? Что, если бы кто-то напал на неё? Что, если бы кто-то вырвал у неё из рук телефон, на котором наши переписки, на котором наши фотографии? А я бы не оказался в нужное время в нужном месте?» И его тошнило от самого себя. Однажды, парень чуть не сорвался. Парк. Поздняя ночь. Жертва – девушка, примерно ровесница Ангелины, с длинными светлыми волосами, в дорогом пуховике. Она шла одна, с телефоном в руке, и не смотрела по сторонам. Максим шёл за ней, готовясь к рывку, и вдруг увидел её лицо в свете фонаря. Девушка улыбалась. Улыбалась своему телефону, кому-то на том конце провода. И в этой улыбке было столько счастья, столько света, что у Максима опустились руки. Он развернулся и ушёл. В тот вечер парень ничего не украл. Но делать было нечего. Виталий ждал результатов. А Виталя, человек, с которым лучше не спорить. Он был опытным , прошедшим тюрьмы, зоны и беспредел девяностых. Не терпел возражений. Если он сказал «работаем» – значит, работаем. Или: «принеси столько-то» – значит, принеси, или пеняй на себя. И Максим приносил. Он воровал телефоны, кошельки, часы, ювелирные украшения. Парень работал чисто, без свидетелей, без шума, без следов. Его почерк был известен среди своих: аккуратный, быстрый, почти невидимый. В банде его уважали. Даже Виталий, который редко кого хвалил, говорил: «Левин – профессионал. С ним можно идти в любое дело» Наступил конец месяца. День зарплаты. Максим, как начальник и просил, почти каждое утро ездил в ангар к ребятам, отвозить украденные вещи и получать новые задания или точки ,на которых можно найти много "добычи". - Левин. — сказал Виталий, когда Максим зашёл в ангар в очередное утро. - Иди сюда. Посмотрим, что ты набрал. Максим выложил на стол дневную добычу: три хорошеньких телефона, два кошелька, золотую цепочку с кулоном. Виталий окинул всё опытным взглядом, покрутил в руках цепочку, проверил пробу на зуб, старый воровской навык, который никогда не подводил. - Неплохо. — сказал Борзак, откладывая цепочку в сторону. - Но мог бы и больше. Я знаю, что ты можешь больше, Левин. Ты себя недодаёшь. - Я работаю только ночью. — ответил Максим, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без тени оправдания. - Больше не могу физически. - Можешь. — отрезал Виталий, и в его голосе зазвучал металл. - Ты просто не хочешь. Я вижу, Левин, что у тебя голова не тем занята. Отвлекает тебя что-то. Или может кто-то.. Ты стал мягким. А мягкие в нашем деле долго не живут. Максим напрягся. Он не говорил Виталию об Ангелине, но в банде всё было известно. У них были свои осведомители, свои способы узнавать то, что не предназначено для чужих ушей. И сейчас, глядя в глаза Виталию, Максим понял, что главарь знает о нём если не всё, то очень многое. - Моя личная жизнь не касается работы. — сказал Максим, глядя Виталию прямо в глаза. Он не отвел взгляд, в их мире это было признаком слабости. - Касается, если из-за неё ты меньше приносишь. — ответил Виталий. - Но ладно. За этот месяц ты отработал нормально. Я посчитал. Борзак достал из старого металлического сейфа пачку денег, пятитысячные купюры, перетянутые резинкой, и положил на стол. - За месяц мы заработали рекордную сумму. Миллион рублей. И это во многом благодаря тебе, Левин. Я это ценю. Максим почувствовал, как внутри шевельнулась гордость, и тут же умерла, задавленная отвращением. Он гордился тем, что хорошо воровал? Что хорошо грабил людей? Что он за это получит деньги, на которые купит Ангелине подарки? Какой же он был лицемер. - Всё, на что ты награбил, это примерно.. — продолжал Виталий. - Четыреста тысяч. Парень отсчитал деньги и подвинул их к Максиму. Потом убрал руку и добавил: - Но как я и говорил, ты получишь три четверти. Остальное в общак. На развитие. На подмазки. На чёрный день. Уроком на будущее тебе будет, что нельзя останавливать "рабочий процесс" просто так когда захочешь. Он отсчитал ещё немного и убрал в сейф. Максим получил триста тысяч. Триста тысяч рублей за месяц воровства. Триста тысяч крови, пота, унижения и страха. - Спасибо. — сказал Максим, пряча деньги во внутренний карман куртки. - Я доволен. - Вот и хорошо. — кивнул Виталий, и его лицо чуть смягчилось, насколько вообще могло смягчиться лицо человека, который видел столько смертей. - Отдыхай до 11 числа, ты заслужил. Новогоднее "дело" без тебя решим. И Левин... - Да? - Девка твоя пусть остаётся девкой. Не впутывай её в наши дела. Это не её мир. И не наш. Понял? - Хорошо. — ответил Максим и вышел из ангара. На улице было холодно, снег скрипел под ногами, и ветер задувал за воротник. Он сел в машину, достал деньги, посмотрел на них. Красные бумажки с гербом, пахнущие типографской краской и чуть-чуть металлом из сейфа Виталия. Столько труда, столько риска, столько боли для других людей, и всё ради этого. Сунул деньги обратно в карман и поехал домой. Дома парень пересчитал их ещё раз, потом спрятал в тайник, под половицей в спальне, под старой, выцветшей ковровой дорожкой. Там уже лежала немалая сумма, его сбережения за последние годы. Макс не знал, зачем копил. Может быть, на чёрный день. Может быть, чтобы уйти из банды и начать новую жизнь. Может быть, чтобы купить Ангелине кольцо. Не знал. Он знал только одно, сегодня он снова поедет за ней. И снова будет улыбаться, говорить, что у него всё хорошо, и целовать её в щеку на прощание. А потом поедет в парк искать новую жертву. Потому что другого выхода у него не было. Или он просто не хотел его искать, пока что?

—————

29 декабря, вечер. Ангелина вышла из боулинг центра с улыбкой, которую Максим ещё никогда у неё не видел. Это была не просто улыбка — это было сияние. Она буквально светилась изнутри, и даже морозный ветер, который тут же набросился на неё, не мог погасить этот свет. Она села в машину, откинулась на сиденье, выдохнула облачко пара и сказала: - Свобода... Максим улыбнулся, глядя на неё. Она была похожа на ребёнка, которому только что сказали, что завтра не надо в школу. - Что случилось? — спросил он, хотя уже догадывался. - Каникулы) — сказала она, поворачиваясь к нему. В её глазах плясали чертики. - Зимние каникулы. Две недели, Макс. Две недели я не работаю. С 29 декабря по 11 января. Две недели отдыха. Две недели кайфа..) Она рассмеялась, счастливо, звонко, заливисто, и Максим почувствовал, как его собственное настроение взлетает до небес. Он не мог не заразиться её радостью. - Это же замечательно! — сказал парень, выезжая с парковки. - Правда замечательно. Ты так устала за этот месяц, тебе нужно отдохнуть. Выспаться, набраться сил. - Вот и я о том же. — кивнула Ангелина. - Я уже придумала, чем буду заниматься. - Ну ка, интересно, расскажи и мне. - Спать до обеда, смотреть фильмы, читать книги, гулять... А ещё.. — она посмотрела на него с хитрым прищуром. - Я буду проводить время с тобой) Максим завёл двигатель и выехал на главную дорогу. В голове уже созревал план, смелый, немного пугающий, но такой желанный. - Ангелин, у меня есть предложение — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё трепетало, как натянутая струна. - Какое? — Она повернулась к нему, чувствуя его напряжение. - Давай встретим Новый год вместе? У меня дома. И не только Новый год, давай проведём все эти две недели вдвоём. Ты приедешь ко мне, и мы будем просто... Проводить время совместно) Готовить, смотреть фильмы, гулять, спать сколько захочется. Я буду тебя баловать. Готовить для тебя завтраки в постель. Включать тебе твои любимые фильмы и... Он говорил и боялся, что она откажется. Что подумает, что это слишком быстро, слишком серьёзно. Что испугается такой близости.. Ангелина молчала несколько секунд. Максим слышал, как тикают часы на приборной панели, как шуршит снег под колёсами. Потом она тихо спросила: - Ты серьёзно? - Абсолютно. — ответил он, и в его голосе не было ни капли сомнения. - И у меня тоже скоро будут праздники. Две недели, только мы наедине. Что скажешь? Девушка снова замолчала, глядя в окно на проплывающие огни. Максим видел, как она обдумывает его предложение, и видел, что она хочет согласиться, но что-то её останавливает. Какая-то последняя тень сомнения. - А если я тебе надоем? — спросила она наконец. - Ты не можешь мне надоесть. — сказал он без тени сомнения. - Это невозможно. Ты — единственный человек, с которым я могу быть рядом двадцать четыре часа в сутки и не уставать. Ты — единственная, рядом с кем я чувствую себя... настоящим. - Пафосно звучит.. — усмехнулась девушка, а в глазах уже не было сомнений. - Но правдиво. Она посмотрела ему в глаза и кивнула. - Хорошо, Максим, я за) Но с одним условием. - С каким? - Ты не будешь меня будить рано утром. Я хочу спать. Хотя бы в эти две недели. - Договорились. — рассмеялся он. - Я сам люблю поспать..) Они оба рассмеялись, и в этот момент Максим почувствовал, что, возможно, всё будет хорошо. Возможно, он сможет забыть о том, кем он был, и стать тем, кем хочет быть. Ради неё. - Давай так. Сегодня ты собираешь вещи. Бери всё, что нужно на две недели. А завтра вечером я заеду за тобой, и мы поедем ко мне. На две недели. Хорошо? — сказал он, сворачивая к её дому. - Да, давай. — кивнула Ангелина. Парень остановил машину у подъезда. Повернулся к ней и поцеловал в щеку. Нежно, почти благоговейно, как целуют святыню. - Я так рад, что ты согласилась. — сказал Максим. - Я тоже. — ответила она. Ангелина вышла из машины, помахала ему рукой и скрылась в подъезде. Максим смотрел ей вслед, пока дверь не закрылась, и на душе у него было тепло и спокойно. Впервые за долгое время. Он поехал домой, но не в парк. Виталий дал ему выходные. И Максим собирался провести их с пользой. Дома парень принял душ, переоделся и начал готовить квартиру к приезду Ангелины. Он убрал всё лишнее, спрятал инструменты, которыми пользовался на «делах», убрал подальше лишние деньги, проветрил комнаты, застелил свежее бельё, достал ёлку и коробки и начал собирать. Когда Максим уже заканчивал ему позвонил Андрей. - Привет, Макс. Ну что, готов к Новому году? — раздался в трубке весёлый голос друга. - Готов. — ответил Максим, развешивая гирлянду на ёлку. — Мы с Ангелиной будем вдвоём отмечать. Она переезжает ко мне на две недели) - Ого. — Андрей присвистнул. - Серьёзный шаг. Поздравляю, брат. Это уже не просто встреча, это почти семья. - Спасибо) - Украсил квартиру или нет ещё? - Мне осталось чуть-чуть, звезду на ёлку приделать и украшения всякие развесить в комнатах. - ответил Максим. - Супер! А я вот всё сделал. Кстати, что ты будешь Ангелине на Новый год дарить? - Не решил ещё. Завтра поеду за подарками. - Ну Макс! Ну молодец! Ладно, не буду отвлекать. Удачи вам. С наступающим!) - И тебя. Он положил телефон и посмотрел на ёлку. Небольшую, искусственную, но украшенную гирляндами и игрушками. Ему хотелось, чтобы у Ангелины было ощущение праздника. Чтобы она чувствовала себя дома. Чтобы забыла о том, что там, за стенами этой квартиры, есть другой мир. Тёмный, опасный, в котором он был совсем другим человеком. Парень подошёл к окну. За стеклом падал снег, крупный, пушистый, и фонари освещали его так, что он казался золотым. Город затихал перед праздником, и в этой тишине было что-то волшебное. «Две недели... Две недели только мы.. Я сделаю всё, чтобы она была счастлива. Я буду для неё идеальным. Я не буду врать. Не буду скрывать. Я буду просто Максимом. Её Максимом» — подумал Максим. За окном продолжал падать снег. И где-то в темноте, на другом конце города, в холодном ангаре среди брошенных складов, Виталий пересчитывал деньги и думал о том, что пора браться за настоящее дело. А в маленькой уютной квартире Максим зажигал гирлянды и представлял, как завтра войдёт Ангелина, как она улыбнётся, как скажет: «Здорово у тебя тут». Новый год приближался. И никто не знал, что он принесёт..