Ночной путник

Максим не переставал кружить Ангелину. Он держал её за талию, и они медленно вращались посреди аллеи, под старыми деревьями, которые наконец-то начали распускать почки. Снег давно растаял, земля пахла весной, а небо над головой было тёмно-синим, с первыми робкими звёздами. - Ну всё, всё... хватит... — попросила Ангелина, смеясь. Её голос звенел в вечерней тишине, как колокольчик. Максим опустил девушку на землю, но не отпустил, взял её руки в свои, переплёл пальцы. Секунду смотрел на неё: щёки покрылись румянцем, глаза блестели, губы припухли после поцелуя. Парень заправил за ухо выбившуюся прядку волос. Движение было таким естественным, таким родным, что у Ангелины защемило в груди. - Спасибо.. — прошептала она. - За что? — не понял Левин. - За то, что ты есть) Макс улыбнулся. У него не было слов. Он просто стоял и смотрел на неё, боясь, что если отведёт взгляд - девушка исчезнет. - Максим, пойдём домой)) — сказала Ангелина, и в её голосе появилось что-то новое. Что-то, от чего у него перехватило дыхание. Парень кивнул. Они пошли в сторону дома, держась за руки. Пальцы переплелись, ладони прижались друг к другу. Впервые за долгое время у Максима в груди было тепло. Не то тепло, которое бывает от обогревателя или горячего чая, а другое, глубокое, настоящее, которое не купишь и не попросишь. Оно просто приходит. Или нет. Ангелина всё крепче сжимала его руку, иногда поглаживая большим пальцем тыльную сторону его ладони. Эти маленькие, почти незаметные движения говорили больше, чем любые слова. Они зашли в подъезд, лифт ехал, как всегда, медленно, Левин открыл дверь, пропустил Ангелину вперёд, вошёл следом, повесил ключи на крючок. И вдруг, резко, внезапно, прижал её к стене. Девушка ахнула от неожиданности. Спина коснулась прохладной поверхности, руки сами поднялись к его груди, не оттолкнуть, а удержаться. Он наклонился и поцеловал её. Жадно. Глубоко. Так, как целуют, когда ждали слишком долго и больше не могут ждать ни секунды. Она опешила на мгновение. А потом ответила. Её руки обвили его шею, пальцы запутались в волосах. Ангелина притянула его ближе, углубляя поцелуй, отвечая на его нетерпение своим. Губы двигались в унисон, сначала мягко, потом всё настойчивее, всё требовательнее. Где-то в груди у неё разгорался огонь, тот самый, который она почти забыла за время болезни. Огонь, который заставлял её забыть обо всём, кроме него. Макс отстранился на секунду. Дыхание его было прерывистым, глаза горели. Он начал раздеваться. Сначала снял футболку через голову, быстро, почти нетерпеливо, открывая своё поджарое тело с едва заметными шрамами и татуировкой на боку. Потом стянул штаны. Ангелина на выдохе спросила: - Что... прям тут? Он посмотрел на неё. В его взгляде было что-то животное, первобытное, но при этом нежное. Парень усмехнулся, чуть склонив голову набок, и ответил: - Да. Одно слово. Но в нём было всё: и нетерпение, и желание, и любовь, и обещание. Максим снова поцеловал её. Потом начал раздевать. Стянул платье, и оно упало на пол лёгким облаком. Ангелина осталась в одном белье. Парень присосался к её груди, сначала к одной, потом к другой, целовал, покусывал, втягивал в рот. Она застонала, запрокинув голову, вцепившись пальцами ему в плечи. Максим целовал её ключицы нежно, почти благоговейно. Шею, проводя языком от подбородка до ложбинки. Губы, снова и снова. Ей казалось, что она сейчас задохнётся, от удовольствия, от того, как сильно она его хочет. - Максим... — прошептала девушка. - Ну давай же... Голос её был хриплым, умоляющим. Ангелина больше не могла ждать. Он улыбнулся, медленно, довольно, и начал медленно снимать её трусики. Его пальцы скользнули под резинку, потянули вниз... И В ЭТОТ МОМЕНТ В ДВЕРЬ ПОСТУЧАЛИ. Максим замер. Повернул голову в сторону двери. Она находилась в метре от них. Из-за двери послышался голос, взволнованный, громкий, с характерной для соседки сверху интонацией: - Максим! Вы дома? Это я, Антонина! У меня трубы прорвало! Вода течёт! Я вас не затопила случайно? Не могли бы вы помочь?! Ангелина распахнула глаза. Её зрачки расширились, лицо залилось краской, от смущения, неожиданности. Максим мгновенно зажал ей рот ладонью, не больно, но решительно. - Это срочно?! — крикнул он в сторону двери, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Да.. — ответила Антонина. - Вода уже на пол течёт! Я одна не справлюсь! - Да блять.. — прошептал парень. Левин уткнулся лицом в плечо Ангелины на секунду, просто чтобы перевести дыхание, чтобы взять себя в руки. Потом поднял голову, посмотрел на неё и в его глазах была такая смесь досады и бессилия, что она чуть не рассмеялась. - Сейчас! — крикнул он соседке. Максим подхватил Ангелину на руки легко, будто она весила не больше пушинки. Девушка ахнула, обхватив его за шею. - Тихо! — бросил парень, но в голосе не было злости. Левин занёс её в спальню и опустил на кровать. - Подожди тут! Я быстро! — сказал Максим, уже разворачиваясь к выходу. У двери он обернулся. В его взгляде была такая надежда, такая мольба, что Ангелина невольно закусила губу. - И пожалуйста... — добавил Макс почти шёпотом. - Не трогай себя без меня. Я приду и сам всё сделаю. Парень вышел, на ходу натягивая штаны и футболку. Ангелина слышала, как он перекинулся парой фраз с Антониной, как хлопнула дверь, как его шаги затихли на лестнице. Она осталась одна. Девушка села на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. На душе было муторно. Обидно. Не то чтобы она злилась на Максима, он не виноват, что у соседки прорвало трубы. Но этот вечер... он был почти идеальным. Парк, поцелуи, его руки, его губы. А теперь он ушёл, а она сидит здесь, в одиночестве, и чувствует, как внутри оседает тяжёлый, горький осадок.. «Ну почему всегда что-то мешает? Почему мы не можем просто... быть?» — подумала Ангелина. Она посидела ещё немного, потом встала и подошла к шкафу. Достала свои любимые домашние штаны. И его футболку оверсайз, чёрную, с надписью "Бесите" белыми буквами на груди. Она пахла им. - Вот блин.. — сказала Изосимова себе, натягивая её через голову. - То, что нужно для такой ситуации. Одену. Девушка села обратно на кровать, взяла телефон. Зашла в телеграмм по привычке, но никаких новых сообщений не было. Только пустые чаты, только тишина. Она отбросила телефон в сторону и откинулась на спину. Руки раскинула в стороны, уставилась в потолок. Слёзы пришли неожиданно, не всхлипы, не рыдания, а просто горячие солёные дорожки, которые потекли из глаз сами собой. Изосимова закрыла лицо руками и заплакала. Не от горя, просто надо было выплеснуть. Все эти недели восстановления, все эти страхи, вся эта нежность, которую Ангелина копила внутри, требовали выхода. Девушка проплакала минут двадцать. Слёзы кончились, осталась только пустота. Ангелина лежала на кровати, раскинув руки в стороны, и смотрела в потолок. Максим всё не возвращался. «Ну вот.. Обещал быстро... а сам где-то застрял» — думала она. Ей стало скучно. Девушка включила телевизор, чтобы чем-то занять себя. Суббота, вечер, и как обычно на ТНТ показывали Битву экстрасенсов 25 сезон. На экране ругались и выясняли отношения, зал гудел, ведущий пытался утихомирить участников. - Даже тут всё плохо.. — вздохнула Ангелина и выключила телевизор. Она легла на бок, поджав колени к животу, и попыталась заснуть. Но не получалось. Мысли лезли в голову. Изосимова закрыла глаза, но сон не шёл. Прошёл час. Наконец она услышала - в двери повернулся ключ. - Ангелин, прости, что долго! — крикнул Максим из коридора. - Там пришлось стояк перекрывать... Девушка не ответила. Лежала неподвижно, спиной к двери. Макс напрягся. Быстро скинул куртку, прошёл в спальню. - Ангелин, ты чего? — осторожно спросил он, садясь на край кровати. - Тебе плохо? Она покачала головой, не поворачиваясь. - А что тогда? Всё же хорошо было... - Просто нет настроения. — ответила девушка тихо. - Не хочу ничего. Максим, понимаешь? Парень вздохнул. Его рука легла ей на плечо, осторожно, через одеяло. - Это из-за того, что нас прервали? — спросил он. Ангелина повернулась на спину. Согнула одну ногу, поставив ступню на кровать, и чуть заметно покачала головой. - Дай мне побыть одной. — произнесла она. Не просьба, почти приказ. Максим погладил её по коленке, мягко, успокаивающе. Потом встал. - Хорошо. — ответил парень. - Я в гостиной, если что. Левин вышел. Девушка закрыла глаза, поджала губы, чтобы снова не расплакаться. Прижала колени к груди, уткнулась лицом в сгиб локтя и замерла. Парень прошёл на кухню, постоял у окна, глядя на ночной двор. Потом взял телефон и заказал доставку цветов. Лилии. Он понимал, что это не решит всех проблем, но хотя бы покажет - Максим думает о ней. Даже когда девушка просит оставить её в покое. Курьер приехал на удивление быстро. Парень расписался, забрал букет, поставил в вазу на журнальный столик. Сам сел на диван, уткнулся в телефон, но не читал, просто смотрел на экран, не видя ни букв, ни картинок. Прошло полтора часа. Стрелки часов подползли к половине одиннадцатого. Ангелина вышла в коридор, мимо гостиной, в туалет. На обратном пути остановилась, увидела цветы. За окном уже стемнело, и лилии в свете настольной лампы казались фарфоровыми, почти нереальными. Она слабо улыбнулась. Макс сидел на диване, вытянув ноги, и листал что-то в телефоне. Увидел её улыбку, и внутри у него отлегло. Не всё, но хоть что-то. - Максим.. — позвала девушка. Он поднял голову. - Ты можешь лечь со мной спать? Просто... мне надо... - Да, конечно. — перебил Левин, вставая. - Без проблем. Парень не стал дожидаться, пока Ангелина договорит. Парень знал, что ей нужно. Не слова, присутствие. Тепло. Рядом. Они легли. Девушка повернулась на бок, прижалась спиной к его груди. Левин обнял её, положил руку ей на талию. Этот жест был таким тёплым, таким родным для Макса, как возвращение домой после долгой дороги. Она уснула почти сразу, дыхание выровнялось, тело расслабилось. Максим лежал ещё долго, слушая её дыхание, чувствуя, как её пальцы сжимают его руку даже во сне. Потом закрыл глаза и тоже провалился в сон. Утром они завтракали как ни в чём не бывало. Ангелина жарила яичницу, Максим нарезал хлеб и заваривал кофе. За окном светило солнце, воробьи дрались за крошки на подоконнике. Пара решила больше не вспоминать эту историю, о том, как у них не удалось поебаться..

—————

Май выдался жарким. Не по-питерски жарким, солнце палило так, будто город вдруг решил перенестись на юг, асфальт плавился, и Нева блестела на солнце, как зеркало. Воздух был тяжёлым, сладковатым от цветущих деревьев, и даже вечером не приносил прохлады. Приближалось самое грандиозное мероприятие в Питере - День города. Двадцать седьмого мая проводили самый масштабный концерт за год. Приезжали популярные певцы, люди веселились до утра, и город на один день превращался в огромную танцплощадку под открытым небом. Для группы "Satan's Moon" это и был тот самый весенний сезонный концерт. Последний месяц они усердно готовились. Репетиции шли по шесть-восемь часов в день, иногда заканчивались за полночь. Продюсеры подгоняли, Миша требовал идеального звука, а Максим иногда ловил себя на мысли, что его пальцы гудят от переутомления. За такой небольшой срок они написали несколько песен и выпустили альбом. Он разошёлся за первые две недели тиражом, который группа не видела с момента своего расцвета. Фанаты ликовали, критики писали восторженные рецензии, и даже старые ворчуны, которые считали, что без Максима группа потеряла душу, признали - он вернулся. И вернулся не просто так, а чтобы остаться. Но одна песня не была выложена. Её никто не слышал, кроме группы и самых близких из команды. Она была сочинена именно Максимом, и он был главным вокалистом, когда она исполнялась. Всё началось с внезапной идеи. Максим сидел на репетиционной базе после очередной долгой записи. Все уже разошлись, Миша уехал к семье, Фёдор курил на улице, ребята разбежались кто куда. Парень остался один, гитара в руках, пальцы сами перебирали струны. Мысли текли медленно, как тот самый майский вечер за окном. Он думал об Ангелине. И вдруг его пальцы сами взяли аккорд. Не тот, что был в старых песнях, не тот, что они репетировали. Новый. Чистый. Грустный. Потом другой, затем третий. Мелодия сложилась сама собой, как будто ждала своего часа. Он начал напевать. Сначала бессвязные слова, потом строки. Они рождались легко, будто не он их придумывал, а кто-то другой шептал ему на ухо. Максим поднял голову. Сердце колотилось. Он перечитал то, что написал на бумажке. Строчки были корявыми, но в них была правда. Та самая, которую парень никогда не говорил вслух. На следующий день Левин пришёл на репетицию пораньше. Миша уже был там, настраивал барабаны. - Миш, — позвал Максим. - Мм? — тот поднял голову. - Можно я сделаю собственную песню? Не для альбома, нет. Для концерта. Напоследок. Миша отложил палочки. Посмотрел на Максима внимательно. - О чём? - О жизни. — ответил Максим. - О ней.. Михаил усмехнулся. Он всё знал. Все эти годы знал. - Давай. — сказал парень. - Покажешь? Максим взял гитару и сыграл. Без слов, просто мелодию. Миша слушал, закрыв глаза. Потом кивнул. - Играй. А текст потом покажешь. Оставалось три недели до концерта. Макс оставался после репетиций один. Часами сидел в пустом зале, перебирал аккорды, переписывал строки, искал нужные слова. Голос садился, пальцы болели, но он не останавливался. Он хотел, чтобы песня была идеальной. Чтобы каждый, кто её услышит, почувствовал то, что чувствовал он. Чтобы она, та самая, поняла. Он переписал припев семь раз. Выбросил строчки, которые казались слишком личными, потом вернул их обратно. К концу второй недели песня была готова. Парень сыграл её ребятам на репетиции. В зале было тихо, ни аплодисментов, ни свиста, ни слов. Миша смотрел в пол, Фёдор крутил в руках зажигалку, барабанщик Лёня просто выдохнул. - Ну? — спросил Максим. - Это сильно.. — бросил Миша. - Слишком сильно. - Плохо? - Это шикарно. — парень поднял голову. - Просто будь готов. Не все поймут. Но те, кто поймут - запомнят навсегда! Максим радостно кивнул. За несколько дней до концерта парень сидел на кухне с Ангелиной. За окном смеркалось, и солнце заливало комнату тёплым розовым светом. Она пила чай с мёдом, он кофе. - Ангелин, — начал Левин. - Что? — девушка подняла глаза. - Двадцать седьмого у нас концерт. Главный в этом сезоне. Я хочу, чтобы ты пришла. Изосимова улыбнулась. - Я помню. Ты говорил. Конечно, приду. - И Влада возьмём. — добавил Максим. - Третьим лишним. Но без него ты, наверное, потеряешься в толпе. - Не потеряюсь. — ответила девушка. - Но пусть идёт. Ему полезно) Они замолчали. Максим хотел сказать, что будет песня для неё. Он сочинил её ночью, когда не мог спать, думая о том, как они встретились. Что она единственная, ради кого вообще парень взял в руки гитару. Но не сказал. Пусть будет сюрпризом. Двадцать седьмое мая выдалось ясным и солнечным. Небо было таким чистым, будто его вымыли перед праздником, и ни одной тучки не портило эту бесконечную голубизну. Температура поднялась до двадцати двух градусов, для Питера в конце мая это было настоящим подарком. Люди высыпались на улицы в лёгких платьях и шортах, продавцы мороженого сбивались с ног, а в воздухе пахло жареными сосисками и цветами. Сцена находилась на открытом воздухе на главной площади, перед которой могло поместиться несколько тысяч человек. К четырём часам, когда концерт только начинался, площадь уже была заполнена наполовину. К шести почти полностью. Максим выглянул из-за кулисы и присвистнул. - Нихуя.. — сказал он Мише, стоящему рядом. - Это все на нас? - На нас, на других артистов, на праздник. — ответил Миша. - Но в основном, конечно, на нас. Легенда же вернулась) По сценарию группа выступала последней. Это создавало иллюзию безопасности, можно было спокойно подготовиться, настроиться, не спешить. Максим и ребята находились в специально оборудованном шатре - своеобразной гримёрке, где были зеркала, стулья, стол с водой и снеками. Первые два часа на сцене сменяли друг друга местные коллективы и приглашённые звёзды. Ведущий, известный шоумен с вечным микрофоном в руках, проводил небольшие конкурсы между песнями: кто громче крикнет, кто быстрее станцует, кто угадает мелодию. Толпа веселилась, махала флагами, кто-то даже принёс плакаты. Ангелина стояла в толпе ближе к центру, откуда хорошо была видна сцена. Рядом с ней был Влад. Он то и дело поглядывал на телефон, Лена работала и не могла прийти, но обещала присоединиться после смены. - Волнуешься? — спросил Влад, заметив, как Ангелина кусает губу. - Нет.. — ответила она. - За него точно нет. За себя... не знаю. - Всё будет хорошо. — сказал Владислав. В гримёрке же царила совсем другая атмосфера. Максим перебирал гитарные струны, проверял звук. В руках инструмент дрожал от предвкушения. Он уже отыграл сотни концертов, но этот был особенным. Потому что среди нескольких тысяч человек стояла она. Ангелина заглянула в шатёр за полчаса до выхода. Пожелала удачи, поцеловала в щёку и ушла обратно в толпу. Парень проводил её взглядом. Внутри всё клокотало. Левин волновался не из-за толпы, не из-за камер, не из-за того, сорвётся голос или порвётся струна. Макс волновался из-за одной песни. Последней. Той, которую никто не слышал. Той, которую он написал для неё. Левин так и не сказал ей о песне. Парень боялся её реакции. А вдруг не поймёт? Вдруг подумает, что это слишком личное, слишком откровенное? Вдруг ей станет неловко? - Макс, — Миша положил руку ему на плечо. - Ты готов? - Готов.. — ответил Максим, хотя сам не был уверен. До выхода оставалось пять минут. Кто-то из команды сказал, что Ангелина уже заняла место в толпе в центре, откуда ей будет видно всю сцену. Парень кивнул, поправил ремень гитары, глубоко вдохнул. - Выходим. — бросил Миша и махнул рукой. Ведущий объявил громогласно, так, что даже на окраинах площади было слышно: - А сейчас главные гости сегодняшнего вечера! У них вышел новый альбом, и, похоже, они снова в топе! Потому что вернулся один парень, легенда! Вы, наверное, уже поняли, кто это! Встречайте, на сцене группа "Satan's Moon"!!! Толпа взревела. Максим вышел на сцену и на секунду ослеп от света софитов. Когда глаза привыкли, парень увидел море людей. Тысячи. Десятки тысяч. Они махали руками, кто-то поднял зажигалку, кто-то плакат с надписью «Дьявол вернулся!». Левин быстро нашёл в толпе Ангелину. Она стояла в центре, Влад рядом чуть придерживал её за локоть, девушка улыбалась. Первая песня пошла как по маслу. Вторая тоже. Третья, четвёртая - толпа подпевала, кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то просто стоял с открытым ртом. Максим расслабился. Он кайфовал. Гитара в его руках вела себя шикарно, от каждого аккорда, от каждого перебора. Но больше всего люди были в шоке от него самого. Парень будто родился с гитарой в руках, движения были отточены до автоматизма, пальцы жили на струнах, голос звучал мощно и пронзительно. Песня Макса была всё ближе. Предпоследний трек отыграли на ура. Миша подошёл к микрофону: - Спасибо!! Но это ещё не всё! Толпа замерла в ожидании. Максим шагнул вперёд. Взял микрофон в свободную руку. Посмотрел в толпу на неё. - Сейчас прозвучит последняя на сегодня песня. — сказал он. - Вы её ещё не слышали. Я буду исполнять её сольно. Она посвящена одному человеку, который сейчас находится здесь. Думаю, он поймёт, что это про него. Парень поймал взгляд Ангелины. Повезло, что девушка стояла прямо по центру, и никто из толпы не мог понять, на кого именно Левин смотрит. - Эта песня... — Максим замолчал на секунду, сглотнул. - О том, как трудно найти свет в темноте. И как легко его потерять. И о том, что иногда нужно пройти через ад, чтобы понять, кто ты на самом деле.. Он кивнул ребятам. И заиграл.. «Стекло» Куплет 1. Я научился дышать через раз Каждое утро — один и тот же фарс Зеркало врут: «Ты держишься, брат» Я киваю. Я правда так рад. Плитки на полу. Пятнадцать до тебя. Двенадцать обратно — это вся судьба. Я репетирую фразу в пустой комнате И в последний момент нажимаю на «стереть». Припев. Со мной всё хорошо, Просто кости болят. Со мной всё хорошо, Говорю наугад. Но если ты слышишь этот тихий надрыв — знай: Я не в порядке. Я всегда так жил. Куплет 2. Я кормил свою тьму хлебом с рук Говорил: «Это просто замкнутый круг» Она не рвалась, не просила крови Она просто жила в изголовье. А ты проходила мимо — свет в коридоре Я считал твои шаги как море Как будто если запомню ритм — То однажды проснусь другим. Бридж. И вот момент. Я стою у стены. В горле — осколки тишины. Я не герой. Я просто устал Прятать в рёбрах этот вокзал. И я говорю. Не громко. Не прямо. Как будто падаю из храма. Я не прошу. Я просто открыл Всё, что копил, и всё, что любил. Припев. Со мной всё не так — Я давно это знал. Просто раньше я врал, А теперь перестал. Я не ждал ответа. Я ждал тишину. Но ты взяла за руку. И сказала: «Я пойму» Куплет 3. Ты сказала «люблю». Ты сказала «останься». Это хуже. И лучше. До самых пястей. Я не верил в богов, не просил чудес. А оно пришло, сквозь бетон и стресс. И луна Сатаны — та, что вела меня в ад Вдруг застыла как старый друг, а не как палач. Она помнит каждую ночь, каждый срыв. Но теперь она просто свет. Не допрос. Не разрыв. Аутро. Я люблю тебя. Не романтично. Как нож любит ножи. Как тишина любит привычку. Как человек, который выжил, Говорит миру: «Я больше не лгу. Я жив..» Максим поднял голову. В зале было тихо, секунду, две, три. А потом пространство наполнилось криком. Свистом. Аплодисментами. Кто-то начал кидать цветы на сцену: розы, хризантемы, полевые ромашки. Все были поражены. Ангелина стояла, закрыв рот руками. По её щекам текли слёзы, она не вытирала их. Девушка поняла - это про неё. Про чувства Максима к ней.. Влад стоял рядом, чуть придерживая её за локоть, чтобы не упала. Максим смотрел на неё сверху. Глаза в глаза. Он тяжело дышал, но улыбался. - Спасибо всем!! — крикнул парень в микрофон и помахал рукой. Ребята поклонились и ушли со сцены. Те, кто стояли рядом с Ангелиной, явно поняли, про кого была песня. Кто-то из девчонок погладил её по плечу. Кто-то сказал: - Везёт же некоторым!.. Ангелина и Влад направились к гримёрке. В шатре было тихо, Миша и ребята куда-то вышли, оставив их одних. Максим вошёл через минуту. Девушка стояла посреди шатра, с мокрыми щеками и дрожащими губами. Она шагнула к нему и крепко обняла. Так, будто боялась, что парень исчезнет. Макс обнял её в ответ, крепко, нежно, пряча лицо в её волосах. Они стояли так несколько минут, не говоря ни слова. - Это про меня?.. — прошептала Ангелина наконец. - Про тебя.. — ответил парень. - Конечно, про тебя. Сюрприз такой получился. - Ага.. — она подняла голову и улыбнулась сквозь слёзы. Мимо прошли ребята из группы. Кто-то посвистел, кто-то улыбнулся, кто-то просто поднял большой палец. Максим отмахнулся от них, но беззлобно. - Слушай, — начал он, поворачиваясь к Владу. - ты не мог бы подвезти Ангелину домой? Мне тут надо находиться до 19:30, разбор аппаратуры, собрание. А ей долго ждать, ну не очень. - Конечно! — кивнул Влад. Макс посмотрел на Ангелину. - Приготовь ужин, ладно? Я дико голоден. Так хочется твоей лазаньи. - Хорошо) — улыбнулась девушка. - Я приеду, как только решу все вопросы. Мигом. И если что я на телефоне. Он поцеловал её в губы быстро, но с такой нежностью, что у неё защемило в груди. Влад открыл дверь машины, помог Ангелине сесть, сам устроился за рулём. Поехали молча. Она смотрела в окно, парень на дорогу. Дома Ангелина скинула босоножки, прошла на кухню. Девушка замесила тесто, сделала соус болоньезе, натёрла сыр. Время пролетело незаметно. Когда всё было готово, она посмотрела на часы. 19:30. Максим обещал закончить к этому времени. Она поставила лазанью на стол, накрыла тарелкой, чтобы не остыла, и села ждать. Минуты тянулись медленно. 19:40. 19:45. 19:50. Девушка начала переживать. Потом злиться. В голову лезли разные мысли: дурацкие, обидные, те, которые появляются, когда ждёшь и не дождёшься. Может, он разлюбил её? Не хочет приезжать?.. Ангелина позвонила. Левин поднял трубку почти сразу. - Зайчик, что такое? — голос его был мягким, бархатным. Тёплым. Её это умилило, растрогало, но она решила сохранять твёрдость. - Где ты? — спросила она. - Ты обещал приехать после 19:30. - Ангел, не переживай. — его голос стал ещё мягче. - У нас собрание общее, обсуждаем планы на лето. Я постараюсь отпроситься пораньше. - Ладно. — ответила Ангелина. Твёрдо, но спокойно. - Давай, не скучай. Люблю тебя!! Он отключился. В груди Ангелины разлилось тепло. Правда правда просто задерживается. И любит её. Девушка улыбнулась. Прошло около двух часов. Почти десять вечера. Ангелина уже поела, переделала все дела. Максим всё не приезжал. Изосимова убрала ужин в холодильник, чтобы не испортилось. Не держала на него зла, но в груди всё равно неприятно екало. Наконец - ключ в замке. Она сразу улыбнулась, но решила: сделает вид, что обиделась. Ангелина вышла в коридор. Левин закрыл дверь, повесил ключи на крючок, обернулся. Увидел её и улыбнулся. - Ну и где ты был? — спросила девушка. Голос спокойный, но твёрдый. - Ангелиночка, ну прости.. — Максим подошёл ближе, почти вплотную. - Я же говорил: приеду, как только решу все вопросы. - Тихо, тихо, тихо.. — она легонько оттолкнула его ладонью от груди. - А я была уверена, что это повод не приходить ночевать. Поэтому ужина нет. Я его выбросила. Ангелина сказала это с таким серьёзным лицом, что парень на секунду поверил. Он смотрел на неё, и в его взгляде читалась тревога. Но девушка уже не могла сдерживаться. Губы дрожали от улыбки. Макс заметил это. Она развернулась, уже сделала один шаг, и вдруг парень схватил её за запястье. Резко, но не больно. Развернул к себе, обхватил за талию, прижал так, что Ангелина не могла вырваться. - Отпусти! — возмутилась девушка, но в голосе не было злости. Его руки, его близость, его дыхание на её лице... это чуть возбуждало её. Против воли. Максим наклонился и поцеловал её в шею. Мягко, невесомо, одними губами. Она согнулась, подняла руки, толкнула его в плечи, не сильно, символически. Но парень не отпускал. Внезапно девушка перестала брыкаться, потому что он провёл языком по её шее, от ключицы до уха, и мурашки побежали по всему телу. Ангелина окаменела. Не могла пошевелиться. Не хотела. Эту реакцию нельзя было ни с чем спутать. Изосимова растаяла в его объятиях. Руки сами обвили его шею, пальцы запутались в волосах. Девушка прижалась к нему всем телом, вдыхая знакомый запах: кожи, табака, пота после концерта, моря и свободы. Даже за эти несколько часов она безумно соскучилась. Он отстранился от её шеи и просто сильнее обнял. Прижал к себе, уткнулся носом в её макушку. - Максим... — прошептала девушка ему в ухо, и слова её были мягкими, почти мурлыкающими. Тёплое дыхание коснулось его кожи, и он почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он понял этот намёк. И сам возбудился от этого, от её голоса, от её губ у уха, от того, как она прижималась. Максим поднял её на руки и понёс в спальню. Положил на кровать. Навис сверху. В её глазах горел огонь. Он начал раздеваться. Это был первый интим после больницы и Максим знал: он должен быть осторожным. Её тело ещё не до конца пришло в норму, и психологически это важный шаг. Парень не хотел сделать ей больно. Не хотел, чтобы она хоть на секунду почувствовала себя некомфортно. Поэтому он начал медленно. Сначала Левин просто гладил её, через платье, по спине, по бокам, по бёдрам. Осторожно, нежно, как будто изучал каждый изгиб заново. Ангелина лежала с закрытыми глазами, слушая его дыхание, чувствуя его пальцы на себе. Потом он расстегнул молнию, стянул платье, открывая её плечи, ключицы, грудь. Поцеловал каждое открывшееся место: впадинку между ключиц, ложбинку на груди, плечо, шею. Он целовал её везде. Губы скользили по её коже, оставляя влажные дорожки. Парень не спешил. Максим хотел, чтобы этот момент длился вечно. Ангелина выгнулась под ним, тихо постанывая. Её пальцы вцепились в простыню. Парень спустился к груди, сначала левой, потом правой. Лизал, покусывал, втягивал в рот. Она стонала всё громче. Макс провёл рукой по её животу, опустился ниже. К бедру. К внутренней стороне бедра. Девушка была уже мокрой. Левин медленно вставил один палец в неё. Ангелина застонала. Затем он добавил ещё и второй, и начал ускоряться внутри девушки. Его пальцы творили чудеса. Большой палец водил круги вокруг клитора. Ангелина выгибалась от удовольствия. - Пожалуйста.. Макс, ахх!... — простонала она. Парень понял намёк и снял с себя трусы наконец. Его дружок уже заждался. Он вошёл в неё медленно, аккуратно, давая привыкнуть. Девушка замерла на секунду, потом обхватила его ногами, притянула ближе. Это было не больно. Это было правильно. Это было возвращением домой. Они двигались в унисон, плавно, нежно, как будто танцевали медленный танец, который никто не видел. Он смотрел в её глаза, девушка в его. И ничего больше не существовало. Максим начал наращивать темп. Движения становились быстрее, а толчки глубже. Парень, внезапно, перевернул её на живот и снова вошёл. Взяв за талию он, то ускорялся, то замедлялся. Макс изводил её. - Максим.. Быстрее.. — попросила Ангелина. Парень начал двигаться с большей скоростью. Девушка уже не стонала, она КРИЧАЛА. Он понял Ангелина на пределе, поэтому Макс стал прям вбиваться в неё. Ей это дико нравилось. Изосимова кончила первой, с тихим, сдавленным стоном, упав лицом в подушку. Парень почувствовал, как её мышцы сжались вокруг него. Он кончил следом, уткнувшись лицом в её спину. Левин обнял её за талию, полностью обхватив руками. Они лежали в темноте, прижавшись друг к другу. Его рука лежала на её спине, пальцы медленно водили вдоль позвоночника: от шеи до поясницы, от поясницы до шеи. Девушка уткнулась носом в его ключицу, вдыхала знакомый запах, который всегда казался ей домом. Кожа к коже. Сердце к сердцу. Ангелина провела ладонью по его груди, по татуировке на спине, по шраму, по твёрдым мышцам, которые сейчас были расслаблены и податливы. Он поймал её руку, поднёс к губам и поцеловал каждый палец, медленно, не торопясь, будто прощаясь и встречаясь одновременно. - Любовь - это кайф.. — сказал Максим внезапно. - Да! Хорошо когда она везде) — ответила девушка. Их ноги переплелись под одеялом. Ангелина чувствовала, как бьётся его сердце, ровно, сильно, успокаивающе. Она начала засыпать прямо в его руках, с улыбкой на губах. Макс смотрел на неё, на расслабленное лицо, на разметавшиеся по подушке волосы, на длинные ресницы, которые уже не дрожали. И думал: «Ради этого стоит жить..)» Парень поцеловал её в макушку, поправил одеяло и закрыл глаза. Так они и заснули в обнимку, под шум ветра за окном, который приносил запах Невы и свободы..