Краш-тест

Ночной Лондон живёт иначе. Жизнь продолжает кипеть, город гудит, и большая часть шума стягивается к закрытым дверям Сохо и Мэйфера. В этом клубе случайных лиц не бывает — только сливки общества, чей банковский счёт похож на номер телефона. Здесь нет липкого пола или разбавленной водки, только выдержанный алкоголь, а воздух пропитан дорогим парфюмом. Как только столик на твоё имя находят в списке, тут же можно послать всё к чёрту и позволить телу двигаться вместе с толпой напомаженной золотой молодёжи. Сюда приходят за иллюзией вседозволенности. И Ландо действительно пришёл сюда отключить голову. Позади тяжёлая половина сезона, которая завершилась вымученной победой, оставив за собой звон от надоевших конференций, интервью и зайчики в глазах от ослепляющих вспышек камер. В этот редкий выходной Ландо мечтал лишь о том, чтобы пропустить пару стаканов, утонуть в гуле басов и, быть может, поболтать со знакомым диджеем. Была мысль попросить пульт и на время стать просто отдыхающим гостем. Выдохнуть перед тем, как гоночный цирк снова сорвётся с места и покатится по миру. Пить хочется невыносимо — жар от разгорячённой толпы уже липнет к коже под шёлковой рубашкой. Отмахнувшись от приятеля, который уже заказал выпить, Ландо сам направляется к бару, выныривая из вип-зоны. Он всегда любил потрепаться с местными барменами — эти ребята прятали за своими стойками больше чужих секретов, чем все лондонские таблоиды, вместе взятые. Протискиваясь через толпу людей к главной стойке, он лишь чудом умудряется не наступить никому на ноги. Вспышки стробоскопов вырывают из темноты короткие кадры: красивые молодые люди, блеск украшений, чужие улыбки и взмывающие в эйфории руки. Люди смеются, пытаются перекричать электронные биты и басы и двигаются плотным потоком. Ландо маневрирует между ними и оказывается возле длинного мраморного бара, занимая удивительно свободный стул. Рассматривая экраны с меню, он замечает позицию с интересным названием, поднимает взгляд на бармена и ненадолго зависает. За баром стоит молодой парень, которому здесь явно не место. Вокруг хаос, пьяные, танцующие люди, грохот и льющийся алкоголь рекой, но этим парадом руководит совершенно умиротворённый и спокойный мужчина. Он будто не замечает ничего вокруг, стоит в чёрной, выглаженной рубашке — рукава закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья, — и спокойно разливает напитки по бокалам. Молодой бармен не выглядит слишком радушно: он обслуживает гостей только лишь с лёгкой улыбкой, которая не касается глаз. Это сбивает с толку. Такой простой человек никак не мог вписываться в местный пафос, но, кажется, здешней публике он нравится. Ландо рассматривает парня внимательнее, и взгляд цепляется за бейджик у него на груди. Оскар. Ну, окей. — Хэй, Оскар! — Ландо перекрикивает гул, и подаётся вперёд, опираясь локтями о стойку. Бармен забирает пустые роксы, сгружая их на поднос, и подходит ближе. Ландо не теряется: — А что за «Краш-тест» в меню? — он кивает в сторону плазмы, где сменяются позиции шотов и коктейлей на сегодняшний вечер. Услышав это, Оскар вдруг оживает и тоже наклоняется ближе. На его лице появляется первая нормальная улыбка. — Это сет с… нестандартной подачей, — бармен не кричит, но даже так его голос прорезает громкую музыку. — Любишь адреналин? Ландо прячет смешок, уткнувшись в столешницу. Спрашивать пилота Формулы-1 об адреналине. Серьёзно? Он поднимает голову, встречаясь с тёмными глазами Оскара: — Допустим. Удиви меня. Оскар кивает и разворачивается к стеллажам. Он цепляет пару бутылок оттуда, ещё две достает из холодильника, расставляет бокалы и начинает шоу. Без жонглирования и подкидывания бутылок — он не пытается удивить, но процесс приготовления напитков всё равно настолько залипательный, что Ландо отвлекается. К реальности он возвращается, только когда Оскар протягивает ему черную трубочку и поджигает коктейль. — Пей. Ландо послушно наклоняется и втягивает горящую жидкость. Одновременно с этим Оскар вливает в тот же бокал два шота хрен пойми чего, судя по всему, какого-то рома. Горло обжигает вкус спиртного, один слой напитка сменяет другой, терпкость смешивается со сладостью и приятно оседает на языке. Норрис не успевает даже моргнуть, как перед ним оказывается шот. На этот раз, ярко-синий. — Залпом. Ландо опрокидывает стопку; алкоголь чувствуется чуть меньше, остается только яркая апельсиновая кислинка, смывая терпкий привкус предыдущего коктейля. И на столе материализуется такая же рюмка с густым, ярко-красным пойлом. Вкус откровенно горький, вяжет язык, но на дне оказывается приятный вишневый сироп, смягчая ощущения. Алкоголь резким ударом даёт по мозгам. Ландо морщится, собираясь то ли выругаться, то ли посмеяться, и… И в эту же секунду в лицо брызгают ледяной водой. А следом в скулу с размаха впечатывается ладонь. Пощёчина оказывается тяжёлой и хлёсткой. Ландо к такому жизнь не готовила, но тренированные годами рефлексы гонщика и сильная шея позволили даже не дёрнуться. Щека тут же начинает гореть, а звон в ушах перекрывает весь звук из колонок. Капли воды стекают по подбородку за воротник шёлковой рубашки. Ландо судорожно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. Пальцы до белых костяшек вжимаются в край стойки, удерживая на месте. Он поднимает ошалелый взгляд. В голове коротит. Обычно Ландо довольно остро реагировал на херню, он должен был вскипеть, позвать охрану, наорать, в конце-то концов, но осознание того, что же всё-таки это было, приходит быстрее, чем Ландо устроит разнос. — Охуеть, — хрипло выдыхает Ландо, приходя в себя, потирая саднящую мокрую щёку. — Это и есть ваша… подача? — Да, — Оскар спокойно забирает опустевшую посуду со стойки и быстро протирает влажной тряпкой бар от возможно пролитого алкоголя. Охуенный сервис, пять звёзд, ничего не скажешь. Невозмутимость Оскара снова застаёт врасплох. Ландо роняет взгляд, который застревает где-то на играющих мышцах рук, занятых работой; на той самой ладони, которая только что отвесила ему затрещину. И тут до него доходит, что ему зашло. И что он больной ублюдок, которому нравится, когда горячие незнакомцы бьют его по лицу. И какого хрена Оскар стал горячим? Он всего ведь пару минут назад был просто милым. Осознание быстро пролетает в мозгу: Оскар действительно горяч, особенно в этой блядской рубашке, натягивающейся на широких плечах при каждом движении. В ответ на это становится тяжело и жарко. Нужно срочно с ним познакомиться поближе. Только сейчас сквозь ватный гул в ушах пробился одобрительный рёв толпы, оценившей бесплатное шоу. Обдолбанные мажоры, которым подавай экзотику, уже орут другим барменам, требуя повторить. Забавно, что для снобов с золотой ложкой в жопе обычные развлечения из дешевых пабов кажутся уникальным перформансом. — Реально круто, — Ландо решает честно признаться, и это правда так. Ядерная смесь алкоголя, полярности вкусов и физического насилия приносит какой-то странный, больной кайф. — Ёбнешься. Оскар коротко хмыкнул, уже вытягивая бутылки для новых заказов. — Ради такого эффекта и задумывалось. Ландо трясёт головой, зачесывая назад растрёпанные волосы, сбрасывая остатки оцепенения. — Жёстко ты мне прописал, — выдаёт он, не отводя взгляда с бармена. Тот как раз изучал экран с новыми заказами. — И часто ты так людей бьёшь? Оскар пожимает плечами. — Нет, вообще нет. Только по необходимости. Любопытство сжирает изнутри. — А бывало такое? — Ландо опирается подбородком на руку и внимательно заглядывает в лицо напротив. Оскар на секунду отвлекается от бутылок, расставляя руки на мраморной стойке, и отдаёт всё своё внимание Ландо. В темном помещении, освещаемом лишь разноцветными вспышками стробоскопа, лицо Оскара выглядит обманчиво расслабленным. — Я раньше работал в не самом крутом месте, в промышленном районе. Из охраны был только старый дед, а публика — маргинальная. Иногда приходилось разбираться самому. Довольно сложно представить, как этот собранный парень хладнокровно заламывает руки какого-нибудь пьяного идиота и швыряет за дверь. Но фантазия работает, картинка рисуется, и в ответ на эту мысль у Ландо тяжелеет внизу живота. Боже, как можно быть настолько горячим и отдавать грубой силой, но с таким милым лицом? — Серьёзно? — Ландо качает головой, безуспешно пряча шальную ухмылку, которая так и лезет на лицо, — И много раз приходилось…разбираться? — Не то чтобы каждый день, но приятного мало, — Оскар отрывается от стойки, возвращаясь к прерванной работе. — Я рад, что ушёл оттуда. Здесь такого не бывает. — Ну да, тут люди предпочитают раскидываться деньгами, а не кулаками, — хмыкает Ландо. — Именно, — соглашается Оскар, пододвигая стакан очередному гостю с той самой дежурной улыбкой. Затем снова косит на Ландо, и в его взгляде читается откровенная гадость. — Разве что иногда сами платят, чтобы их ударили. Ландо склоняет голову, посмеиваясь, чувствуя, как напряжение окончательно смывает алкоголь. — Туше, — он кивает. — Уделал ты меня. Оскар в ответ выдаёт короткий, но искренний смешок, качая головой. На какие-то несколько мгновений он становится просто нормальным, но до одури привлекательным парнем. Ландо, может, и проиграл словесный раунд, но точно может присвоить себе победу за то, что заставил парня потерять лицо. Теперь он просто обязан заставить его рассмеяться ещё раз. Ландо нужно хоть за что-то зацепиться, ну нельзя сейчас бросить разговор и уйти. Вернуться к парням — означало бы уйти ни с чем, а у него уже назрел конкретный план на эту ночь. Он выуживает из стопки перед собой картонный костер и начинает его нервно вертеть в руках. — Слушай, — Норрис пытается звучать небрежно. — А что было первым? Ну, то, что горело. Оскар, тем временем, продолжает готовить большой заказ и тянется за банкой содовой. — «Горящий Феррари». Ландо давится воздухом. Внутри всё взрывается и напрягается от желания истерически засмеяться, но он титаническим усилием сдерживается. Охуеть просто, если бы Карлос сейчас это слышал, он бы сдох со смеху. — Забавно, — тянет Ландо. Оскар вскинул брови и на секунду оторвался от шейкера. — Почему? Ландо понимает, что бармен вообще не в теме. Никакого узнавания в глазах. Для Оскара человек перед ним — безымянный гость, очередной мажор, спускающий деньги в субботнюю ночь. — Да так, — Ландо пожимает плечами и откидывается на спинку стула. — Не фанат красных машин. Предпочитаю что-нибудь… оранжевое. Оскар с пониманием посмеивается. — Патриотично, — надо же, он как-то расслышал акцент. — Нравятся местные бренды? «Макларен»? Ландо уже готов лезть на стенку от того, какой сюрреалистичный оборот принимает этот диалог. Он снова наклоняется ближе, наваливаясь на стойку. — Типа того. Ты разбираешься в тачках? — Не совсем. Просто жить в Англии и не знать местных марок как-то странно. Красивые машины, — Оскар пожимает плечами с таким спокойствием, будто они разговаривают о погоде. Ситуация становилась просто восхитительно забавной. Оскар засыпает лёд в бокалы и с абсолютно невозмутимым лицом рассуждает о «Макларен», даже близко не представляя, кто сейчас перед ним и чем он занимается. — Да, красивые, — Ландо растягивает губы в широкой улыбке, глядя на измятый костер в руках. Разговор заходит в тупик. Ландо пялится, на красивые, длинные пальцы Оскара, уверенно орудующего барной ложкой. Взгляд скользит выше, к расстёгнутому вороту рубашки, и становится ужасно интересно узнать, что находится за ней. Из фантазий выдергивает тяжелая рука, падающая на плечо. — Вот ты где, я думал, ты нас бросил, — друг орёт в самое ухо. — Короче, Фил за пультом сказал, что пустит тебя на пару треков. Идём! Ландо мысленно бросается ругательствами. С одной стороны, он ради этого и пришёл: покрутить пульт, завести толпу и подвигаться под хорошую музыку. Простой, но тем не менее рабочий способ сбросить напряжение. С другой стороны, отлипать от барной стойки было физически тяжело. Ландо быстро оплачивает свой заказ и привлекает внимание Оскара, сокращая дистанцию настолько, чтобы не пришлось кричать: — Сделаешь ещё чего-нибудь, как вернусь? — он чуть понижает голос. — Только в этот раз без рукоприкладства. Оскар усмехается. Коротко, почти беззвучно. Чужое дыхание мажет по коже, и внизу живота предсказуемо стягивается тугой узел. — Сделаю. Норрис отстраняется, ловит взгляд Оскара и улыбается в надежде получить хоть какую-то реакцию. Вроде бы даже получает, но приятель утягивает его в толпу раньше, чем удается рассмотреть. Он точно вернётся. На ближайшее время стоит выкинуть этого парня из головы, чтобы не запороть остаток вечера, но потом, если повезёт, ночь обещает быть куда интереснее. Стоит только положить ладони на диджейский пульт, как от мыслей не остается и следа. Ландо чувствует себя абсолютно в своей стихии. Он искренне уверен, что заводить разгоряченную толпу, заставлять подпевать и отчаянно танцевать — лучшая часть любого вечера в клубе. Лазеры мажут по глазам цветными вспышками, низкие частоты из колонок бьют прямо под рёбра, заставляя грудную клетку вибрировать. Выпитый алкоголь приятно шумит в голове, вымывая из тела остатки напряжения после затяжного уик-энда. Норрис вскидывает руку, ловит ответный одобрительный гул танцпола и с явным удовольствием отдается тяжелому электронному биту. В какой-то момент Ландо отстраняется, наслаждаясь сведёнными треками. Воздух на возвышении густой и пропитан глицериновым дымом. Воспользовавшись короткой паузой, Норрис подается вперед к диджею и кричит ему прямо в ухо: — А что за парень сегодня на баре? — он кивком указывает вниз. — Оскар, вроде? Фил, сегодняшний шоумен, зажимает массивный наушник между ухом и плечом, щурится и прослеживает за чужим взглядом. — А, Оскар! — летит в ответ сквозь музыку. — Отличный парень, уже года два как тут работает. Мы с ним и ещё парой парней из бара иногда играем в падел. Ландо задумчиво кивает, продолжает двигаться в такт музыке, но сам начинает думать. Все эти факты про него — два года здесь, друзья среди коллег — складываются в образ простого парня, и если он согласится на сегодняшний вечер, авантюра выйдет вполне отличной. Норрис то и дело косится в сторону главной стойки. Отсюда отлично видно, как Оскар продолжает монотонно работать: принимает заказы, готовит коктейли и отдаёт чеки. Пару раз их глаза встречаются поверх голов танцующих. Бармен тут же отворачивается, будто просто осматривал зал, и до Ландо ему нет никакого дела. Но Ландо ведь не идиот. Спустя пару минут он отрывается от микшера в тот момент, когда Оскар этого не ожидает — и ловит на себе внимательный взгляд. В голове щёлкает: «Я же даже имени своего не назвал!» — парень понимает, что в следующий раз нужно хотя бы представиться, чтобы не потерять шанс. Хотя сама мысль, что этот спокойный бармен за ним наблюдает, даже не зная имени, плавит еще сильнее. Отведённое время, на которое диджей этого вечера отдал свой пульт, кончается. Ландо кричит ему «Спасибо!» и вместе с приятелями спускается в вип-зону. Сердце бьётся, как в болиде, дыхание сбито, и от эйфории немного потряхивает. В полумраке персональной кабинки их уже дожидаются полные бокалы. Вечер только начался, набирает обороты и тонет в громких разговорах, смехе и звоне стекла. Но Ландо для себя уже решил, что обязан вернуться к Оскару. Он бездумно крутит в руках запотевший хайбол, дожидается, пока кубики льда со стуком осядут на дно, и решительно поднимается с кожаного дивана. — Я принесу выпить! Всем по джин-тонику! — даже не успев договорить, он снова исчезает где-то на танцполе. Остаточный адреналин от сета всё ещё гуляет по венам, пока он пробивался сквозь толпу к знакомому мраморному островку. В этот раз все барные стулья заняты. Оскар как раз протягивает терминал очередному клиенту. Подняв взгляд, он натыкается на растрёпанного, тяжело дышащего Ландо — и на долю секунды замирает. — Отличный сет, — Оскар кивает и отдает чек гостю. — Спасибо, — Ландо втискивается между двумя стульями, опираясь локтями о прохладный край столешницы. — Сделаешь шесть джин-тоников? — Сейчас, — Оскар выставляет в ряд тяжелые роксы и зачерпывает лёд. — Ты так и не сказал, как тебя зовут. Бейдж только у меня. — Ландо, — он склоняет голову набок, залипая на то, как ловко чужие пальцы отмеряют алкоголь джиггером. Есть что-то замечательное в том, как он готовит напитки. — Знаешь, ты мне должен за физический ущерб, Оск. Щека до сих пор горит. Оскар улыбается и закидывает в каждый стакан по дольке лайма. — Ты за этот ущерб сам заплатил, но могу предложить книгу жалоб, раз такое дело. — Да я не жалуюсь, — Ландо усмехается. Он подается вперед, почти вторгаясь в личное пространство по ту сторону бара, и немного сбавляет тон. — Просто думаю… есть ли такой коктейль, после которого бармен не даст мне по лицу, а поцелует? Оскар замирает с бутылкой в руках. Темнота помещения не позволяет увидеть детали, что Ландо готов поставить деньги на то, что чужие уши потемнели от смущения. Оскар опускает взгляд, делая вид, что ужасно занят. — Только если гость нравится бармену, — отвечает он чуть тише обычного. Ландо довольно щурится и прикусывает губу. Внутри нарастает приятное предвкушение. — Так могу я сделать заказ? Ответ тонет в наглом, громком гомоне. Сбоку к стойке протискивается компания из тех, кому выпить нужно прямо сейчас, и плевать на очередь. — Эй, приятель, повторишь нам четыре «Свизла»? Оскар мгновенно возвращается к образу невозмутимого работника, кивая подошедшим. Он даже не смотрит на Ландо, лишь ловко выхватывая у вынырнувшей из толпы официантки поднос и сдвигая на него стаканы с джином. — Вам принесут напитки, — в голосе Оскара нет прежней искры, которую с трудом вытягивал Ландо, что не может не расстроить, и он окончательно отворачивается к новым посетителям. Пиздец. Полный облом. Ландо разочарованно вздыхает и с трудом отлипает от бара, возвращаясь к парням ни с чем, чувствуя, как досада смешивается с раздражением. Похоже на отказ рулевой колонки на последнем круге, когда всю гонку уверенно лидировал. Хотя он уже почти смирился с провальным флиртом, через десять минут в кабинке действительно появляется официантка и расставляет бокалы на низком столике, приятно улыбаясь и заглядывая в глаза. Ландо уже плевать, весь настрой он потерял ещё у стойки, поэтому почти машинально подхватывает джин-тоник и вливает в себя половину бокала, проглатывая, как воду. Из-под картонного костера выглядывает край сложенной белой салфетки. Ландо вытягивает её двумя пальцами. На тонкой бумаге торопливым, кривым почерком выведено несколько слов. «Моя смена кончается в 3» «О.» Губы Ландо расплываются в широкой, откровенно довольной улыбке. В груди что-то делает кувырок, а по телу стекает жар куда-то в штаны. Он прячет салфетку в кармане брюк и откидывается на спинку дивана, заглядывая в бокал. Победа. Дело за малым: дождаться трёх часов, и до этого времени заставить себя отключиться и нормально потусить с друзьями. Кто-то из них как раз заметил послание и лезет с допросами, но Ландо лишь отшучивается, не желая раскрывать личность автора. Они пьют, заказывают ещё, втискиваются в жаркое месиво танцпола. Ландо давно так не отдыхал, позволив себе отпустить контроль. Остаток ночи смазывается, оставшись в голове цельным воспоминанием с громкой музыкой и яркими огнями. Ландо позволяет биту вести тело, растворяясь в душной, горячей эйфории. Но минуты идут. Алкогольный угар постепенно выгорает в крови, оставляя после себя лишь сухость во рту и ясную, навязчивую идею. К трём ночи Норрис вытрезвляется ровно настолько, чтобы чётко понимать, чего именно он хочет. Кто-то из парней хлопает по плечу, до уха долетают фразы о том, что они собираются сваливать, на что Ландо лишь бросает: «Дальше без меня». Он технично тормозит перед выходом, пропускает друзей вперёд и сдаёт назад, теряясь в немного поредевшей толпе. Ответив на СМС, что сегодня его точно ждать не стоит, Ландо уверенно двигается в сторону стойки. Оскар за ней стоит спиной к залу, переставляя бутылки на верхнюю полку стеллажа. Бармен выглядит всё ещё идеально и собрано, даже несмотря на долгую смену: никакой усталости, никакого вымученного вида. Единственным доказательством его работы оказываются чуть растрёпанные волосы. И, на вкус Ландо, так он выглядит даже интереснее. Норрис падает на свободный стул, подпирает подбородок рукой и с удовольствием начинает разглядывать чужую, широкую спину. Расставив все бутылки на место, облегчив работу закрывающему смену, Оскар оборачивается, чтобы скинуть влажное полотенце под стойку, и замечает Ландо, который сидит с лицом кота, дорвавшегося до банки сметаны. Ландо же в это время достает из кармана то самое послание и светит салфеткой, зажатой двумя пальцами. Он растягивает губы в ленивой улыбке. — Это как-то можно обналичить, или вы закрыты? Оскар бросает взгляд на салфетку, затем на Ландо и уголки его губ дергаются. — Смотря на что ты рассчитываешь, — спокойно отзывается он, забирая бумагу из рук. — Поедем куда-нибудь? Ландо согласно кивает. Его спутник понял и принял правила игры; ему нравится прямолинейность этого парня, потому что играть в кошки-мышки Норрис не намерен, он и так весь вечер был ужасно возбуждён от вида этого парня. Через пару минут Оскар появляется из служебного помещения в замшевой куртке, которая идеально подчёркивает широкие плечи и узкий торс, с ключами от машины в руке. Кажется, «Ауди». Он ведёт Ландо через чёрный ход на парковку для сотрудников. Ночной воздух освежает и проветривает голову, хочется глубоко вдохнуть и насладиться прохладой после душного клуба. Но Оскар не останавливается и действительно подходит к тёмной Ауди, приглашая сесть на пассажирское. Ландо без вопросов забирается на сиденье и захлопывает дверь. Оскар садится, и, прежде чем завести двигатель, щелкает кнопкой верхнего освещения, чтобы бросить вещи. Желтоватый свет заполняет салон, и Оскар впервые за вечер может нормально разглядеть Ландо. Без мигающих ламп и полумрака черты лица становятся куда более различимы и понятны. — Слушай, я мог тебя где-то ещё видеть? — Оскар наклоняет голову, внимательным взглядом скользя по лицу напротив. Ландо удобно откидывается на подголовник, чувствуя, как нарастает приятное предвкушение. — Может, на спортивном канале? — он пожимает плечами, даже не пытаясь скрыть довольную улыбку. Повисает молчание. Оскар продолжает на него смотреть. В глазах мелькает задумчивость, а затем он вспоминает болтовню за баром: оранжевые машины, «Макларен»… Осознание тут же отражается на лице в виде поднятых к линии волос бровей. — Только не говори мне, что я влепил гонщику «Формулы-1», а потом этот же гонщик флиртовал со мной? Ландо не выдерживает и наконец разрешает себе посмеяться. Весь вечер он ждал этого момента, и как же это оказалось охуенно! — Ага, — Ландо выпрямляется и опирается на подлокотник. Оскар чуть качает головой, и в его голове сквозит мягкое удивление: — И такой человек без задней мысли сел в машину к парню из-за стойки? — Ну, скажем так, я успел кое-что узнать, — Ландо беспечно пожимает плечами. Оскар понимающе усмехается. Он прекрасно знал, что для гостей высшего уровня нет никаких секретов. — Я тебя понял. Свои методы. — Именно, — Ландо подаётся ближе. — И даже не думай, что это как-то изменит мои планы. Я так и не получил свой заказ, — его голос понижается до заигрывающих нот, прямо намекая на продолжение. Оскар замолкает. Его длинные пальцы дважды с нажимом проходятся по ткани собственных джинсов на бедрах, унимая внезапную нервозность. В тусклом свете салонной лампы заметно, как привычное спокойствие дало трещину. Он на секунду теряется, и кажется, будто на лице мелькает почти мальчишеское смущение. Заминка продлилась буквально несколько мгновений. Оскар тянется и выключает свет, салон проваливается в темноту. Скрипит кожа сидений — Оскар наклоняется через центральную консоль и накрывает губы Ландо своими. Широкая ладонь ложится на линии челюсти, и большой палец так удачно задевает ту самую скулу, которая недавно пострадала от удара. Ландо весь вечер был в ужасном напряжении, и если бы не публичная жизнь, зажал бы этого бармена где-нибудь за углом пораньше. Хотелось превратить этот поцелуй во что-то животное, перелезть на колени и забыть, что они сидят в машине на парковке. Но то, как именно Оскар целует его — глубоко, неторопливо, — заставляет просто поддаться медленному ритму, закрыть глаза и поймать чужое бедро. Оскар разрывает поцелуй первым, медленно отстраняясь. Останавливаться вообще не хотелось, возбуждение, которое преследовало весь вечер, уже начало накрывать волной, но Ландо понимал, что если это продолжится, — то и закончится в машине. Он пытается заглянуть в темные глаза напротив. Но вместо этого видит, как Оскар смотрит на его губы и неспешно проводит языком по своим, отчего дыхание сбивается. — Заказ закрыт, — Оскар выдыхает, обдавая горячим дыханием. Пальцы Ландо сильнее впиваются в чужое бедро, хватка получается жесткая, отчего Оскар все-таки поднимает голову. — О, нет, это был только аперитив, — Ландо сглатывает; внезапно образовавшаяся духота в салоне сушит горло. — Если мы проторчим тут ещё пять минут, то я перелезу и мы сломаем к хуям кресло. И руль. Весь салон. — Будет обидно испортить кожу… — Тогда поехали, — Ландо огромным усилием воли заставляет себя разжать ладонь. Убирает руку с чужой ноги и вжимается лопатками в спинку пассажирского сиденья, нервно натягивая ремень безопасности. Нужно срочно увеличить дистанцию, встроить между ними хоть немного пространства, иначе тормоза откажут прямо здесь. — Заводи. У меня уже снят номер. Оскар изучает его ещё пару секунд, считывая нетерпеливое напряжение и желание в чужой позе, и от этого вида на лице возникает довольная улыбка. Он окончательно отстраняется, пристёгивается и заводит мотор. В машине слышится мягкое, приятное урчание двигателя. — Адрес? Услышав название отеля, Оскар плавно трогается с парковки, выезжая на опустевшие, тёмные улицы Лондона. Ландо для себя отмечает его стиль вождения — аккуратные, мягкие входы в повороты, обе руки на руле и абсолютное соблюдение скоростного режима. Как по учебнику. В салоне становится очень тихо, больше нет оглушающих басов, которые могли бы заполнить атмосферу. Только тихий звук покрышек, движущихся по асфальту, и гудение климат-контроля. — Поговори со мной, — не выдерживает Ландо, который от греха отвернулся к окну. — О чём угодно. — Резкий переход к светским беседам? — Я пытаюсь отвлечься. Иначе на следующем светофоре я начну отрывать пуговицы с твоей рубашки, и плевать я хотел, что ты за рулём. Так что давай. Расскажи о себе, — он всё-таки поворачивает голову к Оскару, рассматривая профиль. Оскар совсем не отвлекается и, видимо, не собирается смотреть в ответ, слишком занятый дорогой. — Я переехал сюда из Австралии ради учёбы, — голос Оскара не помогает успокоиться, но если начать вслушиваться, то можно было унять неутихающее напряжение, — Сейчас пишу магистерскую работу в области автоматизации. В баре… работаю. Долгая история. Ландо внимал, наблюдая, как расслабленно и уверенно лежали руки на руле. Водил Оскар точно хорошо. И всё же. — То есть ты из Австралии, к вам приезжают каждый год с гонками, ты инженер, и тебе вообще не интересен автоспорт? — пока Ландо переспрашивает и перечисляет все пункты из биографии Оскара, он загибает пальцы и не может поверить в то, что тот совсем не был в теме. — Интерес был, но очень давно, — «Ауди» плавно тормозит на красный, заливая неоновым светом лица, и Оскар оборачивается к собеседнику. — Но сейчас этот спорт вообще не вписывается в мою жизнь. Я стажируюсь в промышленной компании, мне очень даже нравится. — Тебе бы точно понравилось работать в «Макларене», — безапелляционно заявил Ландо, не сводя взгляда с чужого лица. Вспыхнул зелёный. Оскар снял ногу с тормоза, и машина мягко двинулась вперёд. — Не сомневаюсь, — он стал щедр на эмоции, поэтому искренне улыбнулся. — Но я выбрал немного другой путь. Хотя жизнь очень непредсказуема. Можно сказать, я уже прикоснулся к Формуле, — и бросил многозначительный взгляд. Ландо принял комментарий гораздо ближе, чем стоило бы, и всё то напряжение, которое он старательно унимал, начало возвращаться. Пока Оскар заворачивал на крытый паркинг отеля, Ландо не мог удержаться от того, чтобы снова обхватить чужое бедро. Остановившись на ближайшем свободном месте, он не мог больше ждать, лишь бросил «Идём» и вышел из машины. К двери номера добираются очень быстро. И даже если их кто-то увидел, то вопросов никто не задаст — Ландо тактично узнал, что его друзья добрались до собственных номеров за несколько минут до него, так что появлению пилота в компании очередного «друга» никто не удивится. Они вроде как собирались продолжить сегодняшнюю вечеринку, но высокий и спортивный молодой человек заставил изменить планы. Тяжёлая дверь из тёмного дерева щёлкает, как только карточка оказывается у электронного замка, и Ландо заходит первым, приглашая Оскара за собой. Система номера тут же мягко включает приглушённый тёплый свет. Номер оказывается просто огромным. Новый, дорогой интерьер, панорамные окна, открывающие вид на сияющий ночной Лондон, где можно заметить изгибающуюся линию Темзы. В центре гостиной стоят массивные тканевые диваны, а за стеклянной перегородкой виднеется невероятных размеров кровать. Премиум-сьют, не иначе. Оскар почти не успевает оглядеть номер, как Ландо притягивает его к себе и впечатывает в собственные губы. Поцелуй выходит отчаянным и жадным, выбивая весь воздух из лёгких. Ландо не теряет времени, сразу приоткрывает чужие губы, делая поцелуй глубоким и до безумия горячим. Оскар мгновенно отвечает, и его ладони легко ложатся на талию, притягивая вплотную к себе. Ландо отрывает руки от куртки, тянется к волосам Оскара, вжимаясь в чужое тело, желая почувствовать как можно больше. Норрис и не подозревал, что Оскар будет таким — властным, сильным и целующим так хорошо, что перед глазами играют цветные огоньки, а колени слабеют. Оскар легко перехватывает инициативу, поворачивая Ландо и прижимая к деревянным панелям прихожей. От такого напора и откровенного трения бёдер скручивается тяжелый узел внизу живота, от которого очень хочется избавиться. В огромном номере остаются только влажные звуки поцелуев, шороха одежды и сбитого дыхания. Руки Оскара скользят под рубашку Ландо, сминая и поглаживая мягкую кожу, заставляя выгнуться навстречу и прижаться ещё сильнее. Ждать больше невозможно, Ландо опускает руки и нетерпеливо тянет куртку Оскара с его плеч, но тот лишь с трудом отстраняется. Он утыкается носом в висок Ландо, оставляя короткие поцелуи, и тяжело дышит. — Слушай, я ведь после работы… — голос звучит хрипло, почти сорвано. Ландо тихо стонет, опрокидывая голову и упираясь затылком о стену. — Зануда, — он с трудом разлепляет глаза. В полумраке прихожей карие радужки Оскара кажутся почти чёрными из-за затопившего их зрачка, но даже так они затягивают, не давая отвернуться. — Идём. Ландо всё-таки снимает куртку с Оскара, коротко мажет губами по влажному рту и выбирается из прихожей, утягивая парня за собой. Одежда теряется где-то на ходу, Ландо расстегивает пару пуговиц и стягивает рубашку через голову, бросая на ковер. Следом он слышит, как звенит пряжка ремня, и её глухой стук об пол. Горячая вода расслабляет мышцы, смывает часы, проведённые в клубе, и только сильнее разжигает возбуждение, томившееся весь вечер. Ландо бросает быстрый взгляд и видит, как капли скользят по гладкой, бледной коже, очерчивая линии ключиц, и стекают ниже по рельефному прессу. Тёмные волосы липнут ко лбу, Оскар поднимает голову, чтобы убрать их назад, и смотрит на Ландо сквозь завесу пара. В тёмных глазах сейчас читается только голод. Боже. Ландо не теряет времени и подходит ближе, снова находя чужие губы. Поцелуй выходит мокрым, скользким и абсолютно сумасшедшим. Ладони скользят по плечам Оскара, торсу, с силой прижимая к себе, обводят лопатки и талию, пытаясь раствориться в нём или растворить в себе. От контраста напора воды и обжигающих прикосновений парни рвано стонут прямо в поцелуй. Оскар отстраняется, слизывая капли воды с лица Ландо, медленно спускаясь к челюсти и шее. Губы оставляют жаркие следы на ключице, пока сильные руки удерживают на месте. Ландо привык быть резким, делать всё на пределе, но в руках Оскара просто плавится и дрожит. Вспышка удовольствия заставляет спустить собственную ладонь ниже по чужому влажному торсу. Но крепкие пальцы Оскара перехватывают запястье на полпути. Ландо с возражением стонет, терпеть он больше не может и не хочет, его собственный член уже дергался, в поиске трения, но Оскар лишь ухмыльнулся. Он выключает воду, не произносит ни слова, просто тянет Ландо из душа — мокрыми, разгорячёнными и готовыми на всё. Ледяной воздух номера заставляет кожу покрыться мурашками, но ни одному из них сейчас нет до этого дела — Оскар просто уверенно ведёт Ландо за собой, доводя до кровати. Одним уверенным движением он заставляет Ландо упасть, пропитав влагой покрывало. Ему лишь осталось наблюдать за тем, как Оскар забирается следом сверху, нависая. Ландо тянется вверх, прижимая Оскара к себе, снова утягивая в жаркий, влажный поцелуй; он просто не мог до конца насладиться этими губами. Он шумно стонет прямо в рот, когда Оскар прижимается всем телом, давая нужное трение, собственнически прижимая к себе за бедро. Норрис резко разрывает поцелуй, жадно хватая ртом воздух, не в силах больше терпеть. Он собирает последние силы и упирается руками в плечи Оскара, заставляя того перевернуться. Ландо мгновенно оказывается сверху, оседлав массивные бедра. Он тяжело дышит, мокрые кудри липнут ко лбу, а в глазах плещется отчаянное нетерпение. — Не могу я ждать, — хрипло бросает Ландо. Он тянется куда-то в сторону, пальцы сами находят заветный квадратик фольги и аккуратно раскрывают упаковку. Переместившись чуть ниже, Ландо обхватывает у основания член Оскара, пока второй рукой раскатывает латекс. И без церемоний опускает голову, выбивая первый громкий стон из груди спутника. Ландо думает о том, что хотелось бы чувствовать вкус кожи и естественной смазки, а не резины, но даже так ему до одури нравится. Нравятся стоны, доносящиеся откуда-то сверху, напрягающиеся мышцы ног Оскара и ощущение его пальцев в волосах, которые тянут каждый раз, когда Ландо берёт поглубже. Без стеснения Оскар поднимает голову и смотрит, как его собственный член пропадает где-то за припухшими, влажными губами, и направляет под нужным углом. Ландо удерживает крепкой хваткой бедро и кладет вторую руку к основанию, помогая себе. Он знает, что вид открывается невероятный, и встречается глазами с Оскаром. И Ландо был уверен, что такой парень, как Оскар, должен был откинуть голову, не выдержав взгляда, но тот продолжает смотреть, массируя кожу и поправляя волосы Ландо. От такого можно кончить без рук, лишь трением о простыни, и Ландо приходится самому опустить глаза. Оскар тоже в скором времени подходит к краю, начиная делать короткие вдохи, и Ландо двигает головой и рукой быстрее. Чувствуя, как мышцы ног под рукой напряглись, он пропускает член Оскара в глотку, позволяя кончить с протяжным стоном. Как только Оскар убирает руки, с влажным, мокрым звуком Ландо отрывается от пульсирующего, спадающего возбуждения и оставляет несколько коротких поцелуев на бедре. Бросая резинку куда-то на пол, Ландо поднимает голову, поглаживая чужие ноги и торс, надеясь увидеть его довольное лицо. Парень лишь загнано дышит, медленно моргая. — Блять, — видимо, все мысли покинули его, поэтому Оскар просто тянет Ландо за руку на себя, заставляя того сесть сверху и наклониться. Он послушно поддаётся, устраивая руки по обе стороны от парня, позволяя утянуть в поцелуй. Горячие ладони Оскара ложатся на поясницу, прижимая, сминают и гладят, и одна рука скользит к стояку Ландо. Ландо отрывается от губ, упираясь лбом в пространство между шеей и плечом, наконец получая такую нужную ласку. Хватает пары рваных движений, чтобы Ландо кончил с хриплым стоном, напрягаясь всем телом. Ощущение, будто пустили ток, напряжение, копившееся весь вечер нашло выход, и ему ничего остается, кроме как тяжело дышать, пытаясь унять быстро бьющееся сердце. Оскар мягко поглаживает бедро и спину, целуя куда-то в висок. Как мило. Через несколько минут Ландо сползает на кровать, оказываясь на спине возле Оскара, и раскидывает руки. Сбоку слышится тихий шорох: Оскар перекатывается на бок, подпирая голову рукой. Он выглядит вымотанным: волосы растрёпаны, на плечах блестит пот, но взгляд в полумраке абсолютно ясный и внимательный. — Охуенно, — абсолютно честно и без фильтров выпаливает Ландо. Оскар издает хриплый смешок и смотрит на профиль Ландо пару секунд, а затем его тёплая ладонь мягко ложится Норрису на живот. Большим пальцем он начинает нежно поглаживать кожу, вырисовывая какие-то круги. — Согласен, — отзывается Оскар. — Мне срочно нужна вода, — бормочет Норрис, потирая лицо и поправляя волосы. — Пожалуйста. Под Ландо прогибается матрас, и через несколько мгновений на грудь ложится прохладная бутылка минеральной воды. Он приоткрывает глаза, хватаясь за спасительный пластик. — Ты святой, — приходится прикладывать слишком много усилий, чтобы подняться и наконец сделать освежающий глоток. — Возможно, — Оскар падает обратно. Он смотрит на то, как гонщик делает несколько жадных глотков, осушая маленькую тару, и выкидывает бутылку куда-то за пределы видимости. Приведя себя в относительный порядок, Ландо понимает, что адреналин отпустил, оставив вместо себя непривычную уязвимость. — Ты останешься? — вопрос срывается раньше, чем он успевает прикусить язык. Обычно Ландо держит дистанцию, привык всё контролировать, и подобная встреча должна закончиться дежурными фразами, неловкими сборами и вызовом такси. Но сейчас ему вообще не хочется отпускать Оскара. Внутри зарождается странное желание — узнать поближе. Контраст между сдержанным барменом и тем горячим парнем, который поцелуями вытягивает стоны, цеплял. Оскар оказался куда интереснее, и Норрису вдруг захотелось понять, каким он ещё может быть. Оскар вопросительно выгибает бровь. — Могу, — просто отвечает он. Оскар скользит взглядом по лицу Ландо, понимая, что вопрос оказался в воздухе ненамеренно. На секунду Ландо даже испугался, что просьба остаться на ночь прозвучит слишком навязчиво для парня, с которым он только что переспал, но Оскар не увидел в этом ничего странного, и пригласил лечь рядом. Ландо опускается рядом, устраиваясь под боком, и рука сама ложится вдоль чужого торса. Оскар легко прижимает в ответ, поглаживая плечо. — Ты ведь сказал, что мне понравится работать в «Макларен», — через несколько минут тишины Оскар нарушает молчание. В интонации слышится дурацкая усмешка. — После нашего… общения, у меня есть шансы устроиться по знакомству? Ландо тихо фыркает ему в шею, а затем несильно кусает за ключицы. — Я, конечно, увидел твоё резюме, — он приподнимает голову, пытаясь придать голосу деловой тон, хотя на лице коварная улыбка. — Но над твоими навыками надо поработать. Тебе светит стажировка — будешь мыть мои шлемы. Оскар на это тихо смеётся. — Хорошо. Шлемы, так шлемы, — Оскар чуть сильнее сжимает ладонь на плече. Ландо улыбается, чувствуя, как веки тяжелеют. Разговор затихает, они оба начинают погружаться в сон в тепле друг друга. Проходит минут десять. Ландо уже почти провалился в темноту, когда в голову приходит одна мысль. — Оск, — сонно бормочет Ландо, не открывая глаз. — М-м? — Хочешь со мной сыграть в падел? Оскар дергается от неожиданности. Ландо чувствует, как тот приподнимает голову, явно с удивлением глядя на него в полумраке. — В падел? — переспрашивает Оскар. Глухой, сонный голос звучит в искреннем шоке. — Подожди. А это ты откуда знаешь? Ландо, не открывая глаз, издает ленивый, самодовольный звук, похожий на мурлыканье. Ему нравится этот момент — когда он снова знает чуть больше, чем от него ожидают. Он удобнее устраивает голову у Оскара на плече и сонно притирается щекой к его коже. — У меня свои методы, — шепчет Ландо, и улыбка сама расплывается на лице. — Спи. Оскар молчит пару секунд, переваривая услышанное, а затем со вздохом, в котором слышится и усталость, и смирение с чужими причудами, падает обратно на подушку. Он утыкается носом в кудри Ландо, прижимая его к себе.