Смеющийся Джек и Джефф убийца

встретил Джеффа привычной тишиной. Луна пряталась за рваными тучами, отбрасывая на землю неровные тени, похожие на когти. Джефф двигался бесшумно, нож привычно холодил ладонь. Охота была неудачной: слишком скучно, слишком предсказуемо. Жертвы даже не кричали как следует. Он вышел на поляну, где старый дуб возвышался, словно страж, и замер. — Дже-е-ефф! — разнеслось над верхушками деревьев. Голос был высоким, вибрирующим на грани истерики и восторга. Из тени, перекатываясь через собственное плечо, вынырнул Смеющийся Джек. Его фиолетовый костюм неестественно ярко выделялся в сумраке, но лицо... лицо было скрыто за белой маской с застывшей, неестественно широкой улыбкой. Пальцы в перчатках нервно подрагивали. — Привет, Джефф! Как дела? А я тут мимо проходил, представляешь? Иду, а тут — ты! Стоишь! Один! В лесу! — каждое слово вылетало быстрее предыдущего, смех то накатывал, то затихал, чтобы снова вырваться наружу короткими, судорожными всхлипами. — Скучал? Скучал по мне? Конечно, скучал! Все скучают по Джеку! Джефф не ответил. Он просто смотрел, как Джек мечется по поляне, заламывая руки, то приближаясь к нему, то отскакивая к дереву. — А я убил сегодня одну семью! О, это было весело! Папа бегал по коридору, а мама кричала, а детишки плакали... — Джек схватился за голову, его плечи затряслись в беззвучном смехе. — Но потом они замолчали! Все замолчали! Тихо-тихо... так тихо, что стало страшно! Слышишь, Джефф? Страшно! В его голосе мелькнула искренняя, детская паника. Джек резко остановился напротив Джеффа, подавшись корпусом вперед, так что их лица оказались в опасной близости. — Ты ведь не молчишь, когда я рядом? Ты не оставляешь меня в тишине? — прошептал он, и в этом шепоте не было истерики. Только хрупкая, почти невидимая мольба. Джефф медленно поднял руку. Джек вздрогнул, ожидая удара или толчка, но Джефф лишь коснулся прохладной поверхности маски. Провел пальцами по краю, туда, где пластик переходил в изуродованную кожу. — Заткнись, — тихо сказал Джефф, и в его голосе, прорезанном шрамом на щеке, не было злобы. Это была констатация факта. Джек замер. Его пальцы, которые еще секунду назад дергались, словно в конвульсиях, вдруг вцепились в куртку Джеффа, смяв ткань. — Не заставлю, — выдохнул Джек. — Ты не заставишь. Если я замолчу, ты уйдешь. Все уходят, когда становится тихо. Или когда я смеюсь слишком громко. Я никогда не угадываю... Джефф дернул его на себя. Резко, без предупреждения, так же, как обычно вонзал нож. Но сейчас лезвие осталось в ножнах. Джек, не ожидая такого, ткнулся лицом ему в плечо, сбивая маску. Та соскользнула, открыв искаженные черты, рот, растянутый в вечной улыбке, и глаза — безумные, но сейчас до боли ясные и напуганные собственной тишиной. — Ты воняешь кровью, — беззлобно заметил Джефф, не отпуская его. Его собственная кожа, изрезанная и зажившая кривыми шрамами, чувствовала чужую дрожь. — А ты всегда пахнешь смертью, — отозвался Джек, и в его голосе вдруг пропали привычные ноты клоунского веселья. Осталась лишь усталость. Джефф, не говоря ни слова, увлек их обоих вниз, к корням старого дуба. Он сел, прислонившись спиной к шершавой коре, и Джек, не сопротивляясь, последовал за ним, оказавшись у него между колен, спиной к груди Джеффа. Так они сидели несколько минут. Джек время от времени начинал мелко подрагивать, и тогда Джефф сжимал руку на его плече сильнее, возвращая в реальность. — Знаешь, что я ненавижу больше всего? — вдруг спросил Джек, его голос звучал глухо. — Не тишину. А момент, когда смех заканчивается. Когда веселье проходит, а внутри остается... пустота. И ты не знаешь, чем ее заполнить. — Знаю, — коротко ответил Джефф. Джек удивленно дернул головой, пытаясь заглянуть ему в лицо. Джефф смотрел куда-то в темноту леса, но его рука скользнула выше, на шею Джека, пальцы перебирали спутанные темные волосы. Жест был почти нежным, совершенно не вязавшимся с репутацией хладнокровного убийцы. — Джефф... — прошептал Джек, и в его голосе прорезалась та самая истеричная нотка, но теперь она была окрашена удивлением. — Заткнись и слушай, — повторил Джефф, но в этот раз его губы коснулись края уха Джека, обжигая холодным дыханием. Джек выгнулся в его руках, издав странный звук — не смех и не плач, нечто среднее. Он развернулся, оказавшись лицом к лицу с Джеффом. Теперь они сидели друг напротив друга, сцепленные в тесном кольце рук и ног. — А если я не хочу молчать? — спросил Джек, и его неестественно широкая улыбка стала похожа на оскал. — Тогда смейся, — разрешил Джефф, и в его глазах, обычно пустых и равнодушных, мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее азарт. — Но делай это для меня. Джек, услышав это, опрокинул их обоих на землю, нависнув сверху. Его смех, громкий, режущий слух, разорвал тишину ночи. Но в нем не было безумия. В нем было освобождение. Он смеялся, сжимая плечи Джеффа, а тот смотрел на него снизу вверх, не сопротивляясь. Когда приступ прошел, Джек обессиленно опустил голову на грудь Джеффа. Его дыхание сбивалось. — Ты сломанный, — прошептал Джек. — Ты такой же сломанный, как и я. — Я знаю, — ответил Джефф. — Поэтому мы и подходим друг другу. Он приподнял голову Джека за подбородок, встретившись взглядом с его безумными глазами. Джефф не любил прикосновений. Он не любил шум. Но сейчас, когда над ними шумел ветер в кронах, а рядом дышал тот, кто понимал вкус крови и страх тишины, он чувствовал нечто иное. Их губы встретились. Это не было нежно. Скорее, это было похоже на поединок: Джефф впился в разорванный рот Джека, чувствуя соленый привкус старой крови и чего-то нового, от чего внутри разливался холодный, обжигающий огонь. Джек ответил, вцепившись пальцами в светлые волосы Джеффа, смешивая смех и тяжелое дыхание в единый, прерывистый звук. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Джек улыбался — по-настоящему, без напускного безумия. — Тишина, — сказал он. — Я сейчас слышу тишину. Но мне не страшно. — Потому что я здесь, — закончил за него Джефф. Они так и остались сидеть под дубом до рассвета. Джек иногда начинал тихо посмеиваться, рассказывая очередную историю о своих жертвах, а Джефф молча слушал, иногда вставляя короткие, язвительные комментарии. Их руки были переплетены, пальцы в перчатках и без касались друг друга, словно проверяя: ты еще здесь? Когда первые лучи солнца пробились сквозь тучи, осветив поляну, Джек поднялся, надевая маску. Джефф встал следом, поправляя капюшон. — Увидимся? — спросил Джек, и в его голосе снова зазвучала прежняя истеричная нотка, но теперь она была адресована только одному человеку. — Не исчезай надолго, — вместо ответа сказал Джефф. — А то я начну охотиться на тебя. Джек запрокинул голову в беззвучном смехе. — Обещаю, детка! Я буду самым шумным призраком в твоей жизни! Он сделал шаг назад, в тень, и его фигура начала растворяться в утреннем тумане. Джефф смотрел ему вслед, чувствуя на губах привкус чужого смеха и понимая, что в мире, где нет правил, он только что создал единственное, что имело для него значение