Ты-Мой Выбор

Она родилась в далёком году 824 — в мире, где страх был не мимолётной тенью, а постоянным спутником каждого дня. Где за каждым деревом могла скрываться смерть, и где выживание было не правом, а редкой удачей. Её звали Мириям. Маленькая рыжая девочка с глазами, в которых отражалась не просто небесная глубина — а что-то большее, неведомое и пугающее. Её родиной было крошечное селение под названием Зиван — укрытие для изгнанников и потомков одной древней крови, затерянное за стеной Марии. Там, среди густых лесов и вечно настороженной тишины, жили всего шесть семей. Всего двадцать человек. Одно целое. Один род. Семья Мирии состояла из четырёх человек: мать Ализия, отец Леон, старший брат Калин и сама малышка. Все они были рыжеволосыми, кроме её матери-ее волосы были каштановыми. Как и прочие жители деревни — огненная метка рода, отголосок той, с кого всё началось. Только единицы здесь имели другой цвет волос ведь были приведены в эту деревню.Рождаясь здесь, ты уже был не просто человеком — ты был потомком Лизпи. Но кто такие Лизпи? Это имя было шёпотом, преданием, запретной истиной, которую не рассказывали чужакам. Лизпи — не просто род. Это потомки древнего эксперимента, проведённого по приказу короля, когда правители ещё мечтали контролировать не только тела, но и судьбы людей. Учёные создали существо, в чьих жилах смешались гены клана Аккерманов — известных своей непоколебимой силой и преданностью — и жидкость костного мозга титанов. Так появилась Милания — первая. Она стала видеть будущее. Она чувствовала ход времени, словно ткань, которую можно разрывать и сшивать. Но вместе с этим в ней проснулась и сила гигантов. Неуправляемая, пульсирующая, стихийная. Милания не позволила никому себя использовать. Она разрушила лаборатории, стерла с лица земли тех, кто ставил над ней опыты, и исчезла за стенами. Где-то в глуши она встретила человека — светловолосого лесника, свободного, как ветер. И, возможно впервые в жизни, обрела покой. Вместе они основали поселение. Мир, отрезанный от остального человечества. Их дети были рыжими, как осенние листья, но силы унаследовали не все. Из сотен потомков лишь немногие смогли вместить дар Милании, не сгорев от него. Особенной была только первая линия — те, кто носил в себе предвидение и титанью мощь. Многие женщины, рождённые от этой крови, умирали. Их тела не выдерживали силы. Но мужчины выживали чаще. Не все, но достаточно, чтобы род продолжался. И потому селение Зиван медленно, но выстояло. Здесь выживали только сильнейшие. Только те, чья воля могла сдержать силу предков. Однако даже среди выживших далеко не все владели даром. Кто-то ощущал приближение событий за секунды до их наступления, кто-то видел обрывки, как будто отражения в воде. Лишь двое за последние десятилетия обладали истинным предвидением: Леон — отец Мирии, и Калин — её брат. Леон пробудил свою силу в детстве, в ту зиму, когда один остался среди мёртвых тел, прятался от гиганта и молил небо о спасении. Тогда он впервые почувствовал — не страх, а странную ясность. Он знал, куда бежать. Знал, когда. Так он выжил и так стал опорой всего поселения. Он мог видеть на несколько часов вперёд. Этого хватало, чтобы увести людей, когда приближались титаны. Его способность — хрупкий щит, но спасительный. А потом родилась она — Мириям. Девочка с глазами, цвета глубокого океана. В её взгляде было слишком много для младенца. Даже старейшины деревни замолкали, когда заглядывали в эти глаза: по краям радужки будто клубился дым, чернота, как бездна, сливающаяся с лазурью. Её волосы с каждым годом становились всё длиннее и гуще, вились спиралями, обрамляя лицо, как пламя. Её любили. Особенно брат. Калин был старше на три года и часто брал сестру с собой — то в лес, то к реке, то просто на прогулку к высоким камням за деревней, где они прятались от взрослых и говорили о будущем. Мирия смотрела на него с обожанием. Она чувствовала, что он — часть её самой. Ей хотелось быть похожей на него. Но ничто не вечно. Мир, который держался на хрупкой нити дара Леона, начал рушиться. Однажды отец заболел. Это было внезапно — как будто сам дар выжег его изнутри. Его лоб был горяч, губы бредили, а глаза больше не видели грядущего. Дар угас, как пламя в бурю. Он больше не мог предупреждать деревню. Не мог защитить семью. И тогда случилась трагедия. Та, что изменила всё.