Ты-Мой Выбор

Это был удивительно тёплый день. Мирия смеялась, гоняясь по утоптанной траве вместе с Калином и другими детьми деревни. Небо сияло чистотой, казалось, будто сам мир решил на миг забыть о зле за стенами. Они гонялись друг за другом, бросали камешки в старый колодец, кричали, падали, снова вставали. Мирия с Калином были почти неразлучны — как две половинки одного сердца. Но вдруг всё изменилось. Сперва — странный шум. Гул, не похожий на шаги титанов. Он рос. Становился всё ближе. И небо дрогнуло. Над деревней поднялась пыль. Мирия с Калином остановились и переглянулись. Это были не титаны. Это были люди. — Кто это?.. — спросила Мирия, сбивчиво. — Гиганты?.. — Нет, — сказал Калин, — это… солдаты? Но эти «солдаты» несли не защиту. Они несли смерть. Люди на лошадях, вооружённые странными, грохочущими устройствами, прорвались в деревню. Их лица были закрыты металлическими масками. Они стреляли — и люди падали замертво. Не было спасения, не было времени кричать. Их нашли. Род Лизпи. Их пришли уничтожить. Крики. Пожары. Люди падали на пороге собственных домов. Огонь охватил хлевы, жильё, деревенскую площадь. Мирия и Калин побежали к дому, наперекор приказу родителей. Они хотели понять, что происходит. Они услышали: отец кричал. Мать плакала. И тут — увидели. Ализия стояла перед домом, с распростёртыми руками, защищая кого-то. Их. Один из всадников развернулся. Он заметил Мирию — маленькую, дрожащую девочку, прячущуюся за братом. Он направил оружие. Выстрел. Ализия прыгнула вперёд, заслоняя дочь. Её тело дёрнулось. Кровь залила траву. — БЕГИТЕ! — выкрикнула она сквозь хрип. — Мама… — Мирия не могла поверить. — Нет, нет… — МИРИЯ, БЕГИ! — закричал Леон. Он был ранен, но держался. — КАЛИН, УВОДИ ЕЁ! Мирия пыталась вырваться. Плакала, кричала, хотела остаться, схватиться за родителей. Но Калин поднял её на плечо и понёс прочь, прочь от огня, от дома, от родины. Они бежали в сторону Стены Марии. Они спаслись. Но всё потеряли. ⸻ Они нашли приют. Потерянные дети, которых подобрали после резни в Зиване. Им не было куда идти. У них не было семьи. Приют был серым, холодным, жестоким. Мирия всё ещё плакала по ночам, просыпаясь с криком. Калин обнимал её, прижимая к себе, обещая, что защитит. Он всегда защищал. Но однажды Мирия вернулась с прогулки, и Калина не было. Она искала его повсюду. Потом увидела переулок. Шорох. Тени. Там, в самом конце, Калина избивали взрослые мужчины. За то, что встал на защиту. За то, что был сильным. Один из них подошёл сзади — и… Хруст. Мирия застыла. Её глаза расширились. Она хотела закричать, но не смогла. Она стояла в оцепенении, пока тело брата опускалось на землю, как мешок. Когда убийцы заметили её, они пошли вперёд. — Маленькая крыса… — прошипел один. — Сейчас к братику пойдёшь. И вдруг в ней что-то взорвалось. Гнев. Боль. Сила. Она почувствовала всё. Как они двинутся. Куда пойдёт удар. Кто из них первый дёрнется. Её сознание заполнили картины будущего. Она видела дыхание врага, изгибы их тел, движения пальцев. Её глаза сияли холодным синим светом. Она не думала. Просто двигалась. В тот день её руки оказались в крови. ⸻ После этого она была сломлена. Она выживала. Воровала. Выживала. Плакала. Смотрела на улицу, где погиб Калин, и шептала: — Прости… Прости, что не спасла. С тех пор она поклялась: “Я спасу всех, кого смогу. Всех. Даже если не смогу — я должна попытаться.”