Не простая, нынче, жизнь студентов

      Ночь опустилась на общежитие медленно, как тёплое одеяло. Кто-то уже спал, кто-то только добирался до своей комнаты, кто-то стоял под дверью, пытаясь попасть ключом в замок с третьей попытки.       Было тихо. Только редкие шаги в коридорах и приглушённые голоса за дверями.

***

— Ты идиот, — сказал Бастер, не поворачиваясь.       Хук сел на край кровати, чуть покачиваясь. Обувь он так и не снял, куртка висела на одном плече, он так и не снял её поностью. — Я знаю, — ответил он тихо. — Ты принёс алкоголь. Не сказал мне. — Я знаю. — Ты споил Маслхайда. Человека, который вообще не пьёт. — Я… — Хук запнулся. — Я хотел как лучше. — А вышло как всегда, — отрезал Бастер. — Теперь Маслхайд будет завтра мучиться. И ты. И я, из-за тебя. — Не надо. — Хук покачал головой. — Я сам. — Ты сам не можешь куртку снять.       Хук посмотрел на свой рукав, который он смог снят и второй, который всё ещё был на нём, потом на Бастера. Глаза у него были мутные, но виноватые. — Помоги, — попросил он.       Бастер вздохнул — тяжело, обречённо. Подошёл, стянул с него куртку, расстегнул ботинки. — Какой же ты идиот, — буркнул он. — Твой любимый идиот, — поправил Хук. — Ты пьяный. — С кем не бывает.       Бастер хотел сказать что-то ещё, но Хук вдруг поднялся. Покачнулся, ухватился за плечо Бастера, устоял. — Извини, — сказал он. Честно. Без обычного своего бахвальства. — Я дурак. Я знаю. Прости. — Ложись спать, — ответил Бастер, смягчаясь.       Хук кивнул, кое-как стянув остальную одежду, рухнул на кровать. Бастер накрыл его одеялом — точнее, бросил сверху, не заморачиваться, сам разберётся. — Ты всё же заботишься обо мне, — пробормотал Хук в подушку. — Заткнись и спи.       Хук замолчал. На секунду. Потом сел с таким видом, будто резко что-то вспомнил. — Ты чего? — спросил Бастер, уже направляясь к своей кровати. — Я вспомнил, — сказал Хук, глядя на него мутными глазами. — Что? — Кое-что очень важное.       Бастер замер с недопониманием глядя на парня. — Хук, ты пьян. — Не в этом дело, — Хук поднялся. Его слегка шатало, но он упрямо делал шаг за шагом. Подошёл к Бастеру. Подхватил его на руки — легко, будто тот ничего не весил. Развернулся и лёг вместе с ним на свою кровать. — Ты… — начал Бастер, но Хук уже прижал его к себе, обхватил руками и засопел. — Не двигайся, — сказал Хук в его плечо. — Я сплю. — Ты не спишь… — Я люблю тебя. И завтра скажу ещё раз. Трезвый.       Бастер лежал, глядя в потолок, и не двигался. Руки Хука были тяжёлыми, тёплыми, надёжными, в каком-то смысле, да от него куча проблем, но ты всегда знаешь — чтобы не случилось он рядом… — Ты дурак, — тихо сказал Бастер. — угу, — ответил Хук и уснул.       Бастер ещё долго смотрел в потолок, потом вздохнул и закрыл глаза.

***

      Чердак Сиеро встретил ребят тишиной, а мягкий свет гирлянд создавал ощущение, что время остановилось.       Маслхайд сидел на диване, прижимая ладонь ко лбу. Голова гудела, мысли путались, но внутри было странное, щемящее спокойствие.       Сиеро возился у маленькой плитки в углу. Чайник уже закипел, пар поднимался к потолку, смешиваясь с запахом сушёной мяты. — Оставайся, — сказал Сиеро, не оборачиваясь. — Если станет плохо, я рядом. А на утро у меня есть таблетки. Голова пройдёт. — Я не заслуживаю твоей доброты, — тихо ответил Маслхайд. — Мне не сложно, — Сиеро помешивал чай в кружке. — Мы же друзья. — Дружба, — повторил Маслхайд и усмехнулся куда-то в сторону. — Да.       Он смотрел на спину Сиеро. На то, как тот двигается — плавно, неторопливо. Как свет гирлянд золотит его волосы. Как пальцы держат чашку — аккуратно, почти бережно. «Скажи, — шепнул внутренний голос. — Сейчас или никогда.»       Маслхайд поднялся. Сделал шаг. Остановился.       Сиеро замер, почувствовав движение за спиной, но не обернулся. — Маслхайд?       Вместо ответа — ладони легли на его талию. Осторожные, . А потом — грудь прижалась к спине, подбородок лёг на плечо.       Сиеро замер. Кружка застыла в руках. — Ты чего? — спросил он тихо.       Объятия не были для них редкостью. Сиеро и Маслхайд обнимались и раньше — по-дружески, утешая друг друга или просто встречаясь после долгой разлуки. Но сейчас в этих объятиях было что-то другое. Что-то, отчего у Сиеро перехватило дыхание.       Маслхайд молчал. Только дышал — тяжело, прерывисто, будто собирался с силами. — Я люблю тебя, — сказал он наконец. В шею. В тишину. В этот пропитанный мятой и старым деревом воздух.       Сиеро не шевелился. — Я люблю тебя, — повторил Маслхайд, уже твёрже. — Не потому что пьян. А потому что молчал слишком долго. Каждый день. Каждую минуту. Когда ты смотришь на звёзды. Когда завариваешь этот чёртов чай с мятой…       Голос его слегка дрогнул. Сиеро медленно поставил кружку на столешницу. Накрыл ладонями руки Маслхайда, которые всё ещё лежали у него на поясе. Маслхайд замер. — Это…? — он не решился продолжить, боясь услышать ответ.       Сиеро развернулся в кольце его рук. Теперь они стояли лицом к лицу — близко, слишком близко для друзей. — И я тоже тебя люблю, — ответил Сиеро. — Давно. Просто ждал, когда ты скажешь первый. — Ждал? — у Маслхайда перехватило дыхание. — Да, — кивнул Сиеро. — Знаешь… Ты всегда был тем, кто действует. Я думал… если ты захочешь — ты скажешь. И ты сказал.       Маслхайд смотрел на него, не веря. Потом медленно, осторожно, будто боясь спугнуть, коснулся пальцами его щеки. — Я дурак, — выдохнул он. — Ага, — согласился Сиеро. — Но теперь ты мой дурак.       Они стояли так, обнявшись, под светом гирлянд. Чай остывал на столе, обстановка была довольно романтичной, если бы не одно «но». — Что теперь? — спросил Маслхайд. — Теперь, — Сиеро улыбнулся — мягко, по-своему, — теперь ты будешь. Потому что завтра понедельник, и у тебя будет болеть голова. А ещё от тебя пахнет перегаром. — Прости… Я больше не буду пить. — Хей, я не запрещаю тебе пить, — Сиеро легонько толкнул его в грудь. — Просто в следующий раз, знай меру.       Маслхайд вздохнул с облегчением. Он снова обнял Сиеро — коротко, но так, будто хотел запомнить это мгновение навсегда. — Спокойной ночи, Сиеро. — Спокойной ночи, Маслхайд.       Они разошлись: Маслхайд — на диван, Сиеро — на свою кровать. Свет гирлянд погас. Маслхайд долго не мог уснуть, смотрел в потолок и улыбался. Сиеро тоже не спал. Но он был спокоен — наконец-то.       Через полчаса Маслхайд тихо позвал его. — Сиеро? — Мм? — Ты спишь? — Нет. — Я люблю тебя. — Я знаю. Спи.       Маслхайд закрыл глаза с глупой, но довольной улыбкой. А Сиеро ещё долго смотрел в потолок и думал о том, как странно устроена жизнь — чтобы сказать, что-то настолько серьёзное, иногда нужно просто набраться смелости. Или напиться.       Но лучше всё же — без выпивки. Алкоголь — вреден для здоровья.