Не простая, нынче, жизнь студентов

      Утро понедельника пахло хлоркой и типографской краской. Мега Эмблер вошёл в аудиторию за пятнадцать минут до звонка — привычка с колледжа. Всегда успевать до общего шума, занять место у окна, на втором ряду, где свет падает слева и не слепит. Где можно разложить записи и никому не мешать.       Он замер в дверях. На его месте сидел кто-то. Сгорбленная фигура в тёмном пальто, капюшон натянут на голову, руки спрятаны в карманы. Тот, кто явно не собирался никуда уходить. Эмблер узнал его по силуэту. И по тому, как тот держал голову — чуть набок, будто прислушиваясь к чему-то, чего никто другой не слышал. — Бладвинг, — сказал он вслух.       Фигура подняла голову. Капюшон упал, открывая бледное лицо, тёмные круги под глазами и лёгкую, почти застенчивую улыбку. — Эмблер, — ответил тот. — Узнал. — Ты… Это. моё место… — Знаю, — Бладвинг не сдвинулся. — У тебя есть ещё минут десять, чтобы привыкнуть. Потом я встану.       Эмблер подошёл, скинул рюкзак на соседний стул, сел рядом. — С каких пор? — Со вчерашнего, — Бладвинг пожал плечами. — Вечером пришло письмо о переводе. Утром я уже был здесь. — И ты решил занять мою парту. — Я решил устроить сюрприз, и глянуть помнишь ли ты меня.       Эмблер посмотрел на него. Тот же странный взгляд, та же манера говорить, всё то же что и раньше. — Помню, — сказал Эмблер. — Ты оставлял свои носки в сушилке. И читал лекции по анатомии в три ночи. — Ты тоже оставлял, — парировал Бладвинг. — И у тебя была привычка перепроверять мои конспекты. — Там были ошибки. — Уже нет, — Бладвинг усмехнулся. — Я исправился. — Сомневаюсь.       Бладвинг не ответил — только чуть склонил голову набок, разглядывая старого друга. — Как ты? — спросил он наконец. — Живу, — Эмблер коротко кивнул. — Работаю. — Я слышал. Ты теперь медбрат в университете. — И психолог по совместительству. — Это не совместительство, — Бладвинг покачал головой. — Это ты. Ты всегда умел слушать. — А ты всегда умел исчезать. — Я вернулся. — Я заметил.       Они помолчали. В аудиторию начали заходить другие студенты, стучали рюкзаки, шуршали тетради. Кто-то включил Тик-Ток телефоне, кто-то спорил о домашнем задании. — Обед, — сказал Эмблер, поднимаясь. — На большой перемене. Ты идёшь со мной. — Я не планировал… — Ты планируешь, — перебил Эмблер. — Я познакомлю тебя с одним человеком. — С кем? — Увидишь, — Эмблер взял рюкзак и пересел на своё место, которое Бладвинг наконец освободил. — Только предупреждаю: он странный. — Страннее меня? — Не настолько, — поправил Эмблер. — Его странность — немного другая.       Бладвинг усмехнулся, спрятал руки в карманы. — Тогда я приду. Мне интересно на него посмотреть. — Он панически боится огня, — добавил Эмблер почти равнодушно. — И учится на пожарную безопасность.       Бладвинг замер. Потом медленно повернул голову. — Ты шутишь. — Ни разу. — И ты хочешь познакомить меня с ним. — Я хочу, чтобы у него был кто-то, кроме меня, — Эмблер посмотрел ему прямо в глаза. — Кто не будет задавать вопросов. Кто умеет молчать. Кто не считает странность — пороком.       Бладвинг долго смотрел на него, потом кивнул. — Хорошо, — сказал он. — В обед я приду. И принесу свои вопросы. — Сомневаюсь, что они у тебя есть, — Эмблер отвернулся к доске.       Бладвинг хмыкнул, но ничего не ответил.

***

      В обеденной толпе было трудно заметить Бладвинга — он стоял у колонны, сложив руки на груди, и ждал. В капюшоне, почти сливаясь с тенью от стены.       Эмблер подошёл со стороны столовой, слегка кивнув в сторону где стояли столы. — Он там, — сказал он без предисловий.       Бладвинг проследил за его взглядом. Феникс Фаер сидел за столом у дальней стены, глядя в окно. Плечи напряжены, пальцы сжимают чашку с чаем — но не потому что холодно. Потому что привычка держать что-то тёплое в руках, когда внутри холодно. — Прикольный, — заметил Бладвинг. — завидую, такого красавчику себе забрал. —… Лучше вообще молчи… — Ну а что? — Ничего, — Эмблер сделал паузу. — Пошли уже…       Бладвинг кивнул. Ничего не сказал. Просто выждал несколько секунд и направился к столу. Сел напротив Феникса, снял капюшон и протянул руку. — Я Бладвинг. Эмблер говорил, что у тебя есть привычка бояться всего, что горит.       Феникс поднял глаза. Сначала удивлённо, потом — с лёгким напряжением. — Он тебе рассказал? — У него нет секретов от меня, — Бладвинг убрал руку. — У меня тоже. Я вампир, у меня дома живёт летучая мышь, и я не люблю солнце. — Это шутка? — Нет, — Бладвинг покачал головой. — Всё правда. Кроме вампира.       Феникс смотрел на него, не зная, что сказать. Но напряжение в плечах начало уходить — медленно, почти незаметно. — Я Феникс, — сказал он наконец. — Я знаю, — Бладвинг чуть прищурился. — Мне сказали.       Эмблер стоял у раздачи, делая вид, что выбирает еду. На самом деле он смотрел на них одним глазом и ждал, когда всё будет в порядке.       Когда Феникс слабо улыбнулся в ответ на что-то, сказанное Бладвингом, Эмблер выдохнул.

***

      За столом Бладвинг рассказывал про свою летучую мышь, которая любит спать в рукавах одежды. Феникс слушал, иногда задавал вопросы, иногда просто молчал.       Они кажется поладили. И это было главное.       Эмблер вернулся с подносом через пять минут, когда Феникс уже перестал смотреть в окно и даже слегка расслабил плечи. Бладвинг что-то рассказывал — негромко, без жестов, просто словами, которые падали в тишину и оставались там.       Эмблер поставил поднос на стол, сел рядом с Фениксом — близко, но не вплотную. Просто чтобы быть. — Я принёс чай, — сказал он, пододвигая кружку к Фениксу. — С мятой. — Спасибо, — Феникс взял кружку, сжал ладонями.       Бладвинг смотрел на них — не на Эмблера, не на Феникса, а на то расстояние между ними. На то, как Эмблер пододвинул чашку и не спросил, надо ли. На то, как Феникс взял её без паузы. — Знаешь, — сказал Бладвинг, и в его голосе прозвучала лёгкая усмешка, — я только что понял одну вещь.       Эмблер поднял бровь. — Ты прятал его от меня так долго, — Бладвинг кивнул в сторону Феникса. — Такого хорошенького парня.       Феникс поперхнулся чаем. Эмблер не дрогнул — только перевёл взгляд на Бладвинга с тем непроницаемым выражением, которое умел надевать в любой ситуации. — Я не прятал, — сказал он ровно. — А что ты делал? — Ждал, пока ты перестанешь быть невыносимым. — Я не был невыносимым, — возразил Бладвинг. — Я был… немного замкнутым. — Ага, говори больше.       Феникс переводил взгляд с одного на другого, пытаясь понять, что происходит. Бладвинг заметил его замешательство и усмехнулся. — Так. Какой он в постели? — Спросил он Феникса. — Хотя нет, про постель я лучше промолчу… У вас наверное пока ещё конфетно-букентный период, зная Эмблера…       Феникс Фаер поперхнулся второй раз. — Бладвинг! — голос Эмблера стал тише, угрожающим. — без этого пожалуйста…       Бладвинг посмотрел на них с интересом и поднял руки в знак капитуляции. — Это была шутка, — Бладвинг откинулся на спинку стула. — Я знаю Эмблера давно. Но он никогда не говорил о том, что у него есть кто-то. Пока ты не появился.       Эмблер взял свою кружку, сделал глоток. — Потому что я не был уверен, — сказал он тихо. — В чём? — В том, что он готов к встречам. С незнакомцами. С такими, как ты. — А теперь?       Эмблер посмотрел на Феникса. Тот сжимал кружку, но плечи уже не были напряжены. Он смотрел на них — на Бладвинга, на Эмблера — спокойно, без паники. — Теперь я вижу, что он готов, — ответил Эмблер.       Бладвинг ничего не сказал. Просто наклонил голову — жест, который он использовал вместо кивка. Потом он повернулся к Фениксу. — Если захочешь убежать от этого, — он ткнул пальцем в сторону Эмблера, — у меня есть летучая мышь. Она не кусается. И я умею молчать когда надо.       Феникс посмотрел на него долгим взглядом. — Спасибо, — сказал он. — Но я не собираюсь убегать.       Бладвинг усмехнулся и взял свой чай. — Хорошо. Тогда будем знакомы официально. Я Бладвинг. Друг детства этого странного человека. И я рад, что у него есть кто-то, кто не боится его бесконечного спокойствия.       Эмблер чуть заметно улыбнулся — уголком губ.

***

      Через полчаса Бладвинг ушёл — сказал, что ему нужно найти кафедру и разобраться с расписанием. На прощание он махнул рукой и скрылся в коридоре, растворившись в тенях.       Феникс остался сидеть за столом, глядя на остывший чай. — Он странный, — сказал он. — Да, — согласился Эмблер. — Но он хороший. — Ты поэтому хотел нас познакомить? — Я хотел, чтобы у тебя был кто-то ещё, — Эмблер повернулся к нему. — Кроме меня.       Феникс смотрел на него долго, потом взял его руку и сжал пальцы. — Мне больше никто не нужен. — Я знаю, — ответил Эмблер. — Но я всё равно хочу, чтобы у тебя был выбор. Что бы ты стал более открытым и общался.       Феникс хотел возразить, но не стал. Они сидели так, пока в столовой не закончился обеденный перерыв.