Второе дыхание

Оказавшись в столовой, Илья тут же двинулся к столику, за которым сидели его соотечественники. В этот раз сборная была далеко не в полном составе. Малинин расположился рядом с Эмбер, напротив находились Алиса и Изабо. Все фигуристки были в каком-то приподнятом настроении. Может, это являлось следствием их разговора, который закончился ровно в тот момент, когда прибыл Илья. О его теме Малинину приходилось только догадываться. — You're ten seconds late, — важно заявила Гленн, опуская вилку в тарелку. Илья слабо улыбнулся и посмотрел на порцию, которую ему уже любезно предоставили. — I hope that you will spare me, — пробормотал он, пододвигая тарелку поближе к себе. Фигуристки обменялись взглядами. После этого немого совещания Эмбер продолжила диалог: — I'll spare you if you tell us more about your Petr. Малинин остановился, не сумев дотянуть ложку до рта. — About my Petr? — Exactly! — встряла Алиса, заинтересованно приподняв брови. — You're together so much now, and we don't know much about him. — You've become happier since you started talking to him, — добавила Изабо, слабо ухмыльнувшись. Илья заметно подрастерялся. К таким допросам он явно не был готов. — I'm the same as usual, — отмахнулся фигурист, наконец начав есть. — Not at all, — возразила Гленн. — You've been glowing lately. Что ж, Илье было некуда деваться. И не только по причине того, что ему не хотелось расставаться с кислородным коктейлем. Девочки бы всё равно рано или поздно выпытали всю интересующую их информацию. Смысла оттягивать это событие Малинин не находил. Он поведал о том, какой Петя человек. Коротко, в общих чертах. Естественно, без хвалебных слов не обошлось. Кроме того, он был вынужден осветить первое появление Гуменника в его комнате. Вслед за этим прозвучала история о посещении торгового центра. — And yesterday, after training, where did you go with him? — поинтересовалась Эмбер с хитроватым взглядом. — To the Olympic Village, — не колеблясь, ответил Илья. — Did you go straight to your rooms with him? — Um… No, he came into my room for a while. — For a while? — Yeah… — Why didn't you open the door for me today? Это уже слишком напряжённо и неловко, чтобы быть явью. Малинин желал поскорее сбежать из столовой, прихватив с собой коктейль, чтобы больше не продолжать подбирать выражения для описания их странных отношений с Петей. Он и сам не знал, как их характеризовать. Всё чересчур сложно и запутанно. К тому же чересчур быстро. Илья не мог быть уверен в том, что чувствует нейтральный фигурист. Не мог быть уверен в том, что он тоже хотел бы провести вместе всю оставшуюся жизнь. Не мог быть уверен в том, что он тоже нетерпеливо ожидал продолжения утреннего «диалога». Малинин не выбрасывал из головы неудавшийся поцелуй. Что ими вообще двигало? Почему они пришли к этому? Всё обязательно нужно будет обсудить. Интересно, а что испытал Гуменник от прикосновения губ к щеке? Думает ли он сейчас о нём? — I wasn't at my best after sleeping, — оправдался Илья, в ускоренном режиме поглощая оставшуюся еду. — I didn't want you to see it. — It's never bothered you before, — проговорила Гленн, сделав глоток своего напитка. Малинин помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями. — It was especially bad today. — Or maybe you just had someone in your room? Petr, for example. Улыбки фигуристок, кажется, стали шире в несколько раз. А у Ильи в несколько раз увеличилось чувство неловкости. — What would he do there early in the morning? — буркнул он. Эмбер наигранно пожала плечами. Допрос продолжила Изабо: — How long have you been wearing a hair elastic on your arm? Малинин уставился на своё запястье. На нём, действительно, была чужая резинка, которую американец забыл отдать владельцу. Финита ля комедия. — Petya left it in my room, — вновь попытался оправдаться Илья. — I put it on my wrist so I could give it to him if I met him. Звучало не так плохо, как могло бы. Но фигуристок уже было не переубедить. В собственном расследовании они вышли на то, что между Ильёй и Петей вполне возможна связь покруче дружеской. Доев, Малинин решил реализовать свой план побега. Он схватил коктейль, как и задумывал, поднялся с места, окинул беглым взглядом всех собеседниц, произнёс: — Okay, I'll go, dad wanted to talk to me after breakfast. Знал бы об этом папа, конечно. Илья выдал первое, что пришло на ум. И вроде бы вышел сухим из воды. По крайней мере, новых вопросов ему не поступило. Вскоре Малинин покинул столовую. В этот день девушки катали короткую программу. Все зрители и выступающие освободились только к позднему вечеру. Собираясь уходить с арены, Илья пересёкся с Петром и торопливо шепнул ему, что будет ждать у себя. Гуменник лишь коротко кивнул в ответ, демонстрируя, что всё услышал. Вернувшись в свою комнату, Малинин ничего толком и не сделал. Гость дал о себе знать очень быстро. Впрочем, это скорее плюс. Илья открыл дверь, ни о чём не спрашивая. После этого он увидел напротив то самое лицо, по которому уже успел соскучиться. Малинин бы набросился на Гуменника с объятиями прямо сейчас, но держался стойко, старался умерить пыл. Когда Пётр разулся, Илья сделал несколько шагов назад. Нейтральный фигурист, напротив, двинулся вперёд. Молчание прекратил американец, указав на прикроватную тумбочку со словами: — Ты забыл свою резинку. Гуменник издал добродушный смешок. — Уже заметил. Спасибо, что бережно её хранил. — Everything for you. Пётр подошёл к тумбочке, взял резинку, стал заплетать небрежный хвост. — Ты, если мне не изменяет память, хотел договорить. — Хотел. — Я весь во внимании. Илья потупил голову, поджал губы, поводил ногой по полу, набираясь сил на предстоящий диалог. — Ты меня сломал, — выпалил американец. — В смысле? — Я постоянно думаю о тебе и не могу перестать. Серьёзно, это уже not normal! Мы не виделись всего несколько часов, а мне до боли тебя не хватало. Всё это время я представлял, как ты придёшь ко мне, как я наконец выскажу всё это, как мы… Петя! Не молчи. Гуменник потерял дар речи на мгновение. У него всё переворачивалось внутри. Илья был таким настоящим, таким решительным, таким… Ильёй. Тем самым, которого безумно ценил и обожал Пётр. — Я тоже много думал о тебе, — признался нейтральный фигурист. — И начал делать это ещё давно. Честно, раньше общение с тобой казалось для меня чем-то недосягаемым. Поэтому я не могу поверить, что это действительно сейчас происходит со мной. — Недосягаемым… это таким, которое не достичь? — уточнил вполголоса Малинин. Гуменник улыбнулся и одобрительно покивал. — You're right. — И правда глупый. — Сложно считать иначе, когда метишь на место рядом с таким популярным и всемилюбимым человеком. — Ты тоже популярен и любим. — Не настолько. — Зато, — начал Илья, подойдя поближе к нейтральному фигуристу. — Ты выиграл мою любовь. — Это важнее любой другой. Малинин накрыл чужие плечи ладонями и уже с меньшей решительностью приподнялся на цыпочках. Пётр обнял американца за талию и вовлёк его в поцелуй, в котором так нуждались оба. Нежно, чувственно, изучающе, неспешно. Никому не хотелось, чтобы это заканчивалось.