Второе дыхание

Малинин проснулся к утру, когда небольшие солнечные лучи начали просачиваться в комнату сквозь шторы. Открыв глаза, он с полнейшим недоумением уставился на лежащего рядом Петра. Ещё сильнее американец поразился, заметив, что обнимает нейтрального фигуриста и нагло занимает его плечо. Держать в своих руках Гуменника вместо плюшевого Беззубика было непривычно. Илья не решался двигаться. Пётр ещё не разомкнул глаз и, кажется, продолжал спать. Его лицо теперь было в центре внимания Малинина. Оно и так зачастую отличалось спокойствием, но сейчас в особенной степени. Гуменник дышал ровно, слегка приоткрыв губы. Его ресницы время от времени едва заметно подрагивали. Почему-то это зрелище завораживало Илью. Ему и фотографий Петра хватало, чтобы зависнуть, а тут всё близко, живо, до невозможности красиво... ...Красиво? Малинин поймал себя на том, что в его голову лезло именно это слово. Он и правда считал Гуменника привлекательным. Внешность нейтрального фигуриста была для Ильи гармоничной, приятной, даже чарующей какой-то. Американец смотрел на Петра несколько минут точно. Процесс прервался, когда Гуменник чуть нахмурился. Малинин не знал, было ли это первым признаком пробуждения, но на всякий случай вновь уткнулся лицом в чужое плечо и зажмурил глаза, пытаясь притвориться спящим. Кроме этого, он случайно сжал чужой бок сильнее, чем требовалось. Короче говоря, сдал себя. Тишина повисела в воздухе ещё некоторое время. Фигуристы слушали дыхание друг друга, не шевелясь. – Я знаю, что ты не спишь, – заявил Пётр хрипловатым голосом. – Сплю, – пробормотал Илья, слабо потираясь лбом о плечо. – Врёшь. Малинин не ответил. Он только мягко и лениво рассмеялся, не выпуская Гуменника из объятий. После непродолжительной паузы Пётр наконец разлепил сонные глаза и произнёс: – Доброе утро. Илья поднял голову и столкнулся взглядами с нейтральным фигуристом. На такой короткой дистанции это было в новинку для обоих. Никто из них не порывался нарушить зрительный контакт. – Good morning, – проговорил Малинин, улыбнувшись как-то смущённо, но при этом необыкновенно ласково. От этой улыбки Пётр на мгновение перестал дышать. Фигуристы вели себя так, будто ничего не происходит. Будто они каждое утро просыпаются в обнимку, будто не в первый раз переглядываются настолько близко и по-своему откровенно. Малинин даже не намеревался извиниться за сон на чужом плече. Забылось. Впрочем, это было ни к чему. Всех всё устраивало. – Спасибо, что не ушёл, – выпалил Илья неожиданно для самого себя. Гуменник бережно убрал светлую прядь, что упала на чужое лицо. Малинин дважды похлопал ресницами. – Я не мог иначе. Илья не совсем осознанно обнял Петра ещё крепче. Американцу не хотелось отпускать Гуменника, но он не осмеливался в этом признаться. – У тебя косичка растрепалась. Надо заплести новую, – подметил Малинин уже с каким-то серьёзным видом. Такое изменение в чужом лице вызвало у Гуменника лёгкую ухмылку. – Поможешь? – поинтересовался Пётр, приподняв бровь. – Если хочешь. – Очень хочу. Илья потянул руку к чужим волосам и осторожно сдёрнул с них резинку, едва держащуюся на конце косички. После этого, вероятно, стоило наконец подняться, но никто этого не сделал. Малинин нацепил резинку на запястье и почти бесшумно выдохнул. Гуменник накрыл ладонью чужую макушку и стал поглаживать американца по голове. Чересчур великолепно, чтобы быть явью. И, кажется, чересчур для тех, кто считает себя друзьями. Фигуристы замолкли вновь. Они по-прежнему глядели друг на друга. По-прежнему любовались лицами напротив. В какой-то момент взор зелёных глаз упал на губы Ильи. Пусть он и не задержался там надолго, Малинин всё равно это заметил. Оба понимали, к чему идёт дело. Оба не могли найти сил говорить об этом вслух. Начать действовать тоже было сложно. Оттого и происходило всё максимально неспешно и несмело. Фигуристы начали сокращать расстояние между собой почти одновременно. Когда кончики их носов были в каких-то жалких миллиметрах друг от друга, тишину прервал стук в дверь. Илья испуганно отпрянул от Петра и уселся на кровати, громко спрашивая: – Who is it? Ответ был получен быстро. – Amber. Did you forget about breakfast again? Малинин растерянно почесал затылок, смотря то на дверь, то на замершего Гуменника. – Yes, I'm sorry. You don't have to wait, I'll be in the dining room soon. – Are you sure? – Certainly... – Okay. If you don't come to the dining room in five minutes, I'll steal your oxygen cocktail today. – Amber! – I keep track of the time! За дверью послышались шаги. Илья облегчённо вздохнул. Пётр тоже сменил своё положение и сел неподалёку от Малинина. Фигуристы походили на нашкодивших котят, что чудом спаслись от выявления правды. Забавная сцена. Однако сердца у обоих колотились с бешеной скоростью. Первым не выдержал Илья. Он расхохотался себе под нос от абсурдности ситуации. Гуменник вскоре поддержал. Объяснений не последовало. Встав с кровати, американец тут же двинулся к зеркалу. При виде своего отражения он ошарашенно вскинул брови. – What a shame, – пробубнил Малинин, стараясь пригладить волосы. – Ты смотрел на меня, пока я такой лохматый... Гуменник окинул Илью взглядом. – И? Ты так только милее. Малинин фыркнул, ведь Пётр в очередной раз подобрал те слова, что вгоняли в краску. Торопливо поправив одежду, американец повернулся лицом к нейтральному фигуристу. – Здесь очень вкусные кислородные коктейли. У меня осталось минуты три для дороги в столовую. I assure you, Amber will keep her word. Гуменник с улыбкой покинул кровать, не смея задерживать Илью, пока у него на кону находилась столь важная вещь. Вскоре оба фигуриста принялись натягивать обувь у входной двери. Перед тем, как уйти, они переглянулись. – Мы продолжим разговор, – констатировал Малинин. – Попозже. – Буду ждать. Подумав не дольше секунды, американец оставил почти невесомый поцелуй на чужой щеке. Гуменник округлил глаза от такой внезапности. Выдать иную реакцию у него не было времени, так как Илья, открыв дверь, через считанные мгновения помчался в столовую. В запасе Малинина уже было лишь две минуты.