Mortal V

      Рюджин сидела на краю дивана в полутёмной квартире, утопающей в холодном лунном свете. Тонкие полосы света пробивались сквозь щель между шторами и ложились на её лицо, подчёркивая заострённые черты и неподвижный взгляд. В пальцах – стеклянный стакан, внутри которого густо тянулась тёмная, почти чёрная жидкость. Она медленно сделала глоток. Кровь животного, очень пресная. Она задержала её на языке, будто надеялась уловить хоть что-то – тепло, жизнь, эмоции. Но нет. Лишь слабый металлический привкус, который исчезал быстрее, чем хотелось. Рюджин с едва заметным раздражением выдохнула и опустила руку. Тяжело питаться одной кровью животных, когда тело помнит, какой должна быть настоящая. Она закрыла глаза. Перед ней всплыл образ Йеджи – сосредоточенной, с лёгким нахмуренным взглядом, когда та что-то записывала в свой блокнот. Кончик ручки едва слышно скрипел по бумаге, а пряди волос спадали на лицо, которые она время от времени отбрасывала назад нетерпеливым движением. Рюджин наблюдала за этим слишком долго. — Легально ли подглядывать за людьми, будучи вампиром?.. — едва слышно пробормотала она, уголок её губ дёрнулся. С её точки зрения – определённо да. Но, как оказалось, не идеально. Йеджи заметила её. Не сразу – но заметила. И в тот момент что-то в её взгляде… изменилось. Словно она не просто увидела силуэт в темноте, а поняла. Рюджин резко открыла глаза и уставилась в потолок, будто пытаясь прогнать это воспоминание. Завтра интервью. Её пальцы чуть сжались вокруг стакана. Завтра ей нужно будет снова стать… человеком. Или, по крайней мере, убедительно его сыграть. Контролировать дыхание. Контролировать взгляд, голод. Или… Она медленно повернула голову, уставившись в темноту комнаты. Можно просто выпить кровь интервьюера. Быстро и без лишнего шума. И заодно заглушить это назойливое, раздражающее желание – кровь Йеджи. Мысль повисла в воздухе. Рюджин закрыла глаза и откинула голову назад, позволяя шее расслабиться. Стакан чуть накренился в её руке, но она не обратила на это внимания. — …А если она погибнет? — прошептала она почти беззвучно. Слова прозвучали слишком резко. Что, если Йеджи умрёт – случайно, глупо, по-человечески хрупко? И Рюджин так и не попробует её кровь? Пальцы сжались сильнее. Ну нет. Это… неприемлемо. Мысль пришла холодная и чёткая, как лезвие. Сделать её вампиром, просто необходимо. Рюджин резко села ровнее, её взгляд стал жёстче. Но почти сразу же в нём промелькнуло сомнение. Йеджи очень внимательная и слишком наблюдательная. И, что хуже всего, слишком… чувствующая. Она уже что-то подозревает. Рюджин тихо выдохнула и, наконец, поднялась с дивана. Подошла к окну, отодвинула штору чуть шире. Ночной Милан раскинулся перед ней, как живое полотно: огни улиц, редкие машины, отражения в мокром асфальте, мягкое свечение витрин. Где-то вдали слышался приглушённый шум города, будто он дышал, медленно, спокойно, не подозревая о хищнике, наблюдающем сверху. Рюджин коснулась стекла кончиками пальцев, словно проверяя, реальность ли это.

🩸🩸🩸

Утро в Милане начиналось не с солнца – оно просыпалось с запаха густого горячего шоколада, тянущегося из кофеен, с глухого гула машин и дробного стука каблуков по влажному тротуару. Город спешил, как будто опаздывал на собственную жизнь. Йеджи – тоже. Она бежала, почти не чувствуя под собой ног. Лёгкая ветровка хлопала по бокам, дыхание сбивалось, а телефон в руке вибрировал каждые несколько секунд –Джису не переставала писать: «Ты где?», «Ты серьёзно опаздываешь», «Йеджи??» — Да иду я… — пробормотала она сквозь сбившееся дыхание, ускоряясь ещё сильнее. Ноги предательски путались, мир слегка плыл перед глазами, и в какой-то момент её качнуло, на секунду показалось, что она просто остановится посреди улицы и не сможет сделать ни шага дальше. Внутри неприятно скрутило, подступила лёгкая тошнота. Но она всё равно добежала. Практически влетела в здание, хватаясь за косяк у входа, чтобы не потерять равновесие. Холодный воздух внутри ударил в лицо, смешиваясь с запахом ткани, духов и чего-то ещё – едва уловимого и странного. Йеджи остановилась, тяжело дыша, пытаясь восстановить ритм. Сердце колотилось слишком громко. — Я боялась, что ты не придёшь, — раздался рядом голос Джису. — Доброе утро. Йеджи подняла голову, проводя рукой по волосам, пытаясь привести себя в порядок. — Ещё бы я не пришла… — выдохнула она, снимая с себя ветровку. — Мне не стоит обосраться в первые дни работы, всё же. Она криво усмехнулась, но в голосе чувствовалась усталость. — Верно подмечено, — хихикнула Джису, чуть наклоняя голову, наблюдая за ней. Йеджи кивнула, но её внимание уже скользило по залу. Остальные сотрудники… выглядели странно. Не просто уставшие или недоспавшие – их кожа казалась почти фарфоровой, будто лишённой тепла. И это было бы незаметно, если бы не попытки скрыть это: плотный бежевый тон, аккуратно нанесённый макияж, слишком идеальный, чтобы быть естественным. Особенно выделялся стилист. — Как его… Джисон, да? — тихо пробормотала Йеджи, чуть наклоняясь к Джису. Тот стоял чуть в стороне. Его лицо выглядело почти медовым, тёплый оттенок кожи, мягкие линии, аккуратный макияж. Но руки… бледные, почти сероватые. Он медленно натягивал чёрные перчатки, пальцы двигались плавно, неестественно выверенно. В какой-то момент он поднял взгляд – и на секунду их глаза встретились. Этот взгляд был… тяжёлым. Йеджи невольно отвела глаза. — Мрачный тип… — шёпотом сказала она. — Не то слово, — тихо ответила Джису, оглядываясь по сторонам. — Он всегда разговаривает медленно… и при этом будто гипнотизирует. Здесь многие сотрудники странные, очень… Она говорила это вполголоса, словно боялась, что кто-то услышит. Йеджи кивнула. — Это я заметила… — призналась она, чуть сжав губы. — Безумно рада была тебя здесь увидеть. Я бы без тебя чувствовала себя… белой вороной. Джису улыбнулась мягко, почти ободряюще, но её взгляд внезапно изменился. Она остановилась. Йеджи проследила за её взглядом – в помещение вошёл посетитель. Обычная одежда, ничего кричащего: тёмное пальто, строгие линии. Но детали… часы на запястье блеснули дорогим металлом, туфли – идеально начищенные. Деньги и уверенность человека, который привык их тратить. Они молча наблюдали, как его обслуживают, как он проходит дальше, как спустя время выходит, уже с пакетом, в котором лежит явно что-то дорогое. Его лицо выражало удовлетворение. Дверь за ним закрылась. — Шин Рюджин вообще неразговорчивая… — тихо сказала Джису, прислоняясь к стойке. — Замечала это? Молчит и смотрит этим своим серьёзным взглядом… а если и говорит, то голос у неё пропитан чем-то… жестоким… Йеджи чуть замерла. Имя отозвалось внутри странным, почти физическим ощущением. — Да?.. — она отвела взгляд, будто рассматривая что-то на полу. — Не знаю… когда я устраивалась, она была крайне мягка… — Поразительно… — протянула Джису, приподнимая брови. Повисла короткая пауза. Шум зала постепенно нарастал – всё больше людей, всё больше голосов, всё больше движений. Йеджи глубоко вдохнула, пытаясь отогнать странное чувство внутри. — Слушай… — она повернулась к Джису, чуть смягчившись. — Ты бы хотела пойти со мной в бар? Будет со мной ещё друг, если ты не против. Джису сразу оживилась. — Да, без проблем. А когда? — После смены. — Тогда договорились. Она кивнула, и в её взгляде мелькнуло что-то заинтересованное. В следующий момент их уже позвали. Наплыв людей накрыл их, как волна. Йеджи выпрямилась, натянула рабочую улыбку и шагнула вперёд – в этот странный, красивый, немного пугающий мир, который с каждой минутой казался всё менее обычным.

🩸🩸🩸

Съёмочная площадка жила своей отдельной жизнью – яркой, выверенной до миллиметра. Тёплый свет прожекторов уже был направлен в центр, но операторы всё равно поправляли углы, проверяя, как ложатся тени на лица. Ассистенты бесшумно двигали кресла, выравнивая их относительно камер, словно от этого зависело не просто интервью, а что-то гораздо большее. В воздухе витал запах нагретой техники, кофе и лёгкого напряжения. Интервьюер – мужчина средних лет с густой, аккуратно подстриженной бородой, стоял чуть в стороне, перелистывая карточки с вопросами. Его глаза быстро скользили по строчкам, губы едва заметно шевелились, будто он проговаривал их про себя. Рюджин спокойно наблюдала за этим издалека. Будто всё происходящее – привычный ритуал, повторяющийся изо дня в день. Ни малейшего волнения, ни намёка на сомнение. Только холодная сосредоточенность и едва уловимая тень интереса. — Мы готовы, — прозвучало где-то сбоку. Её пригласили. Рюджин поднялась плавно, без лишних движений, и прошла в центр площадки. Камеры уже были направлены на неё, свет мягко обволакивал фигуру, подчёркивая линии лица. Она села. Элегантно, словно это было частью тщательно отрепетированной сцены: нога на ногу, спина прямая, пальцы медленно переплелись и легли на колено. Локти коснулись подлокотников чёрного кресла – уверенно и без напряжения. Её взгляд скользнул к интервьюеру. Он выглядел уверенно – правильная осанка, выверенная улыбка, спокойный голос. Но Рюджин видела больше. Его нога слегка подрагивала почти незаметно. Страх? Волнение? Или интуиция, может? Уголок её губ чуть дёрнулся. — Камера… мотор… — тихо прозвучало. Запись началась. Интервьюер повернулся к камере, улыбнулся уже шире, профессионально. — Добрый день, дорогие зрители… Несколько вступительных фраз, и объектив плавно переместился на Рюджин. Она быстро и мягко улыбнулась. — Итак, Шин Рюджин, каков ваш настрой на сегодняшнее интервью? — спросил мужчина, переводя взгляд на неё. — Я настроена превосходно, — спокойно ответила она, слегка кивнув. — Готова ответить на все ваши вопросы. Её голос был ровным, обволакивающим, таким, который легко запоминается… и которому сложно не доверять. Интервьюер кивнул, быстро взглянув на карточки. — Многие замечают, что вы обладаете удивительным спокойствием и какой-то… аристократичной выправкой, словно из прошлого века. Это дань семейным традициям или ваш личный стиль? На долю секунды Рюджин замолчала. И не потому что не знала ответа, а просто она обрабатывала вопрос. Её взгляд слегка потемнел – почти незаметно. Он пытался нащупать правду и проверить: догадался ли он?.. Рюджин медленно перевела взгляд обратно на него и едва заметно улыбнулась. — Мой личный стиль, — мягко ответила она. — Я и по своей натуре спокойный человек. Не люблю тратить время на то, что всё равно не смогу изменить. Фраза прозвучала просто. Интервьюер чуть напрягся, но быстро скрыл это за улыбкой. — Ваши модели преданы вам до глубины души. В чём секрет вашей связи с людьми? Кажется, будто вы видите их насквозь… до самой сути. Рюджин тихо хихикнула. Звук получился почти невесомым, но от него почему-то стало холоднее. — Секрет в том, — начала она, чуть наклоняя голову, — Что нужно чувствовать каждого человека… и учитывать их восприятие атмосферы в коллективе. Она на секунду сделала паузу и смотрела прямо на него. — Если будет полный тоталитаризм… — её голос стал ниже, медленнее, почти гипнотизирующим, — Всё в конечном счёте рухнет в яму. Мужчина моргнул, слишком медленно, как будто на секунду потерял нить. Он быстро опустил взгляд в карточки, чтобы собраться. — Глядя на ваши работы, понимаешь, что они не выйдут из моды ни через десять, ни через сто лет… — произнёс он, читая, но затем резко поднял глаза на неё. — Вы верите в то, что истинная красота должна быть бессмертной? Тишина между ними на секунду стала плотнее. Рюджин не сразу ответила. Она смотрела прямо в камеру и только потом её губы медленно изогнулись в лёгкой улыбке. — Истинную красоту необходимо сделать бессмертной.

🩸🩸🩸

Вечерний Милан будто выдыхал после долгого дня. Улицы наполнялись мягким золотистым светом фонарей, витрины загорались одна за другой, отражаясь в тёмном стекле и влажном асфальте. Люди высыпали из офисов, смеялись, разговаривали, спешили, но уже не от обязательств, а к чему-то более живому: к встречам, к шуму, к теплу. Кофейни были забиты до отказа, бары постепенно наполнялись голосами и музыкой. Кто-то торопливо пил свой эспрессо на ходу, кто-то задерживался за бокалом, позволяя вечеру растянуться. Йеджи стояла у края тротуара, чуть отступив от потока людей. Она медленно разминала спину, проводя ладонью вдоль позвоночника, будто пытаясь унять неприятную тянущую боль. Ноги гудели после целого дня на ногах, в висках слегка пульсировало. — Ах блять… — тихо выдохнула она, чуть наклоняя голову вбок. Рядом стояла Джису, лениво прокручивая телефон в руках и время от времени поглядывая в сторону улицы. Они ждали. — Он всегда так долго? — спросила она, не отрывая взгляда от экрана. — Когда опаздывает — да, — усмехнулась Йеджи, скрестив руки на груди. И словно по сигналу, из толпы вынырнул Минхо. Запыхавшийся, с растрёпанными волосами, которые он тут же попытался пригладить рукой. Его дыхание было сбитым, но на лице уже появилась привычная улыбка, чуть виноватая, но живая. — Я… — он сделал паузу, чтобы вдохнуть, — Минхо. Рад знакомству. Он протянул руку Джису. — А я Джису, взаимно, — улыбнулась она, пожимая её. Йеджи наблюдала за этим с лёгкой усталой улыбкой и, наконец, глубоко выдохнула – день закончился. — Ну всё, пошли, — кивнула она в сторону бара. Дверь открылась, и их сразу накрыло звуком. На небольшой сцене играла группа – саксофон тянул мягкие, чуть тягучие ноты, гитара отвечала ему лениво и глубоко, а голос вокалиста обволакивал пространство, будто дым. Джаз плавно перетекал в блюз, создавая ощущение чего-то интимного, почти личного. Полумрак, тёплый свет ламп, отражения в бутылках за барной стойкой. Настоящий рай для ушей. — Обожаю блюз… — почти шёпотом сказал Минхо, усаживаясь за стойку. Он чуть прикрыл глаза, будто на секунду выпал из реальности, растворяясь в музыке. — Мне, пожалуйста, одну пина коладу. — Мне клубничную маргариту, — добавила Джису, облокачиваясь на стойку. Йеджи на секунду задумалась. Внутри всё ещё было странное, неприятное ощущение – лёгкая тошнота никуда не делась, однако она отмахнулась от этого. — Мне ром, — коротко сказала она, кивнув. Бармен – высокий парень с лёгкой щетиной – улыбнулся, ловко разворачиваясь к полкам. Его движения были быстрыми, отточенными: лёд, шейкер, всплеск жидкости, звон стекла. Он бросил короткий взгляд на девушек и подмигнул. Джису неосознанно улыбнулась в ответ, чуть опуская взгляд. Йеджи же едва заметно поморщилась, желудок неприятно сжался. Только не сейчас… Она глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Перед ними поставили напитки. Холодные бокалы слегка запотели, отражая мягкий свет ламп. Цвета – яркие, почти притягивающие: кремово-белый с ананасовым оттенком, насыщенно-розовый, тёмный янтарь рома. — За первый день, — сказал Минхо, поднимая бокал. — За выживание, — усмехнулась Йеджи, чуть хрипло. Джису тихо рассмеялась, и они чокнулись. Стекло тихо звякнуло. Йеджи поднесла бокал к губам, на секунду задержалась, будто прислушиваясь к себе, и сделала глоток. Над баром, среди густых ветвей старого дерева, почти сливающихся с ночным небом, сидели два ворона. Их тёмные силуэты едва различались в полумраке, только редкие отблески фонарей скользили по перьям, выдавая их присутствие. Внизу кипела жизнь – за стеклянными окнами бара мелькали фигуры, звучала музыка, кто-то смеялся, кто-то поднимал бокалы, даже не подозревая, что за ними внимательно наблюдают. Хёнджин нервно переступил с лапы на лапу и раздражённо взмахнул крылом, явно теряя терпение. — Сколько ещё?.. — каркнул он, с явной усталостью в голосе. — Я уже начинаю забывать, как это – быть человеком. Рюджин даже не повернула головы. Её взгляд был прикован к окну бара, к силуэту, который она искала среди остальных. — Терпи, — коротко бросила она. Внутри мелькнула Йеджи – живая, смеющаяся, с бокалом в руке. Рюджин чуть прищурилась, её взгляд стал острее. — Нужно подловить момент… и как-то укусить её, — тихо добавила она, будто размышляя вслух. Хёнджин тихо фыркнул и повернулся к ней. — Кстати, мне твои родители письмо отправили. Сказали, чтобы ты приехала в замок на несколько дней, повидалась с ними. На этот раз Рюджин всё же перевела взгляд. — А чего это они не мне написали? — с лёгкой насмешкой спросила она. — Неужели боятся собственную дочь? — Нет, — спокойно ответил он. — Написали, что ты их игнорируешь. Рюджин на секунду замерла, затем неловко отвела взгляд. — Ой… — выдохнула она, уже без прежней уверенности. Она снова посмотрела вниз, на бар, на Йеджи, и её выражение лица мгновенно вернуло прежнюю холодную сосредоточенность. — Ладно, сворачиваемся. Она первой сорвалась с ветки, тенью скользнув вниз в тёмный переулок. Хёнджин последовал за ней, и уже через мгновение вместо двух воронов в узком пространстве между зданиями стояли двое людей. Рюджин выпрямилась, поправляя волосы и слегка стряхивая с плеч невидимую пыль, словно превращение для неё было чем-то совершенно обыденным. Хёнджин, напротив, тяжело выдохнул и размял плечи, будто только что вернулся из долгого, неудобного положения. — Пойдём в бар, Рюджин? — предложил он. — Хочется выпить виски. Она бросила на него короткий взгляд, в котором мелькнула тень усмешки. — Так уж и быть, tonto. (глупец) Они вошли внутрь, и их сразу окутал тёплый свет, запах алкоголя и звук живой музыки. Саксофон тянул глубокие, мягкие ноты, гитара лениво подхватывала ритм, а голоса людей сливались в единый фон. И почти сразу они заметили знакомые фигуры у стойки. Йеджи, Джису и Минхо. Рюджин замедлила шаг, и в тот же момент её накрыло ощущение, от которого она едва заметно напряглась. Запах. Сильнее, чем раньше, глубже, притягательнее. Особенный. Она на мгновение прикрыла глаза, словно позволяя этому чувству пройти через неё, а затем резко взяла себя в руки и спокойно прошла мимо, не задерживая взгляда. Она не хотела сейчас попадаться Йеджи на глаза. Слишком рано и рискованно. Если та и так что-то подозревает, лишний контакт мог всё испортить. Рюджин остановилась чуть в стороне, скрестив руки на груди и делая вид, что её больше интересует сцена, чем люди у стойки. Но внимание всё равно возвращалось туда, к Йеджи, снова и снова. — Похоже, она действительно магнит для вампиров… — тихо пробормотала она. Через несколько минут Хёнджин вернулся, явно довольный, поставил на стол бокал виски и бокал красного вина и уселся напротив. Он сделал небольшой глоток, затем наклонился вперёд и, понизив голос, сказал: — Re vera odorem sanguinis peculiarem in ea sensi. (Я действительно почувствовал у неё особенный запах крови.) Рюджин усмехнулась, чуть наклоняя голову. — Ну вот, значит, мне не показалось. Хёнджин перевёл взгляд в сторону Минхо и прищурился, словно оценивая. — У парня, кстати, тоже кровь… ничего так, — добавил он совершенно серьёзно. Рюджин медленно повернула к нему голову и тяжело выдохнула, прикрывая глаза. — Господи…

🩸🩸🩸

Возвращаясь домой в одиночестве, Йеджи сразу почувствовала, что с улицей что-то не так. Милан обычно жил своей шумной жизнью – редкие машины, приглушённые разговоры, чей-то смех из открытого окна. Но сейчас всё будто приглушили, как звук в старом радио, оставив только одно – тихое, почти вязкое карканье. Она подняла взгляд. На ветке, прямо вдоль тротуара, сидели вороны. Слишком много. Ряд за рядом, словно их кто-то расставил специально. Чёрные силуэты на фоне тусклого вечернего неба, неподвижные, почти статичные… и все, до единого, смотрели на неё. Йеджи замедлила шаг. — Да ладно… — едва слышно выдохнула она, будто боясь, что звук может их спугнуть. Или, наоборот, привлечь. Порыв ветра прошёлся по улице, шевельнул её волосы, но вороны не шелохнулись. Ни один. Только их глаза – тёмные, блестящие – не отрывались от неё. Она сделала ещё шаг. Потом ещё. И в этот момент несколько птиц одновременно сорвались с ветки. Крылья хлопнули в воздухе почти синхронно, и звук показался слишком громким для такой пустой улицы. Йеджи инстинктивно вздрогнула и ускорила шаг, стараясь не оглядываться. — Что за херня?.. — мысленно бросила она, чувствуя, как внутри поднимается раздражение, смешанное с тревогой. Через пару десятков метров она всё же обернулась. Вороны уже сидели на другом дереве. Впереди. Словно… обогнали её. Йеджи резко остановилась. — Серьёзно? — прошипела она сквозь зубы. Она пошла быстрее. Почти перешла на шаг, близкий к бегу. Сердце начало биться чаще, глухо отдаваясь в висках. Она свернула за угол и снова. Чёрные силуэты, но теперь уже ближе. Один из воронов наклонил голову, будто изучая её. Йеджи невольно задержала на нём взгляд и в этот короткий, почти неуловимый момент ей показалось… фигура дрогнула и переломилась. На долю секунды вместо птицы – человеческий силуэт. Высокий, знакомый. Черты лица едва успели проявиться, как всё снова схлопнулось обратно в перья и клюв. Йеджи резко вдохнула. — Джисон?.. — имя само сорвалось с её губ, тихо, почти шёпотом. Но ворон уже сорвался с ветки и исчез в темнеющем небе, будто ничего и не было. Она замерла посреди тротуара. «Нет… показалось. Просто устала. Да, точно…» — попыталась она убедить себя, но мысль не держалась. Она ускользала, как вода сквозь пальцы. Потому что остальные вороны… никуда не делись. Они всё ещё пристально смотрели. «Так, блять, стоп…» — отозвалось в голове, гулко, почти чужим голосом. — «Они чё… серьёзно?..» Мысль ударила резко, как бита по голове. «Все вампиры?..» Сердце сорвалось в быстрый ритм. Йеджи почувствовала, как по спине пробежал холодок, будто кто-то провёл ледяными пальцами вдоль позвоночника. Воздух вдруг стал тяжелее, и каждый вдох давался чуть сложнее. Она больше не пыталась идти спокойно. Йеджи почти побежала. Шаги гулко отдавались по асфальту, дыхание сбивалось, а краем глаза ей всё время мерещилось движение – чёрные тени, перелетающие с крыши на крышу, с дерева на дерево. Где-то впереди на секунду мелькнул силуэт. Человеческий и очень знакомый. Она дернулась, пытаясь разглядеть, но он исчез так же быстро, как появился, растворившись в узком переулке. — За мной следят?.. — мысль вспыхнула, как искра. — Или я уже просто схожу с ума?.. Йеджи стиснула зубы и ускорилась ещё сильнее. Здание показалось впереди как спасение. Родной подъезд, тусклый свет над входом – сейчас это выглядело почти как убежище. Она буквально влетела внутрь, резко открыв дверь, и только оказавшись за ней, позволила себе остановиться. Тишина, больше икаких крыльев и лишних взглядов. Йеджи прислонилась спиной к двери, тяжело дыша, и закрыла глаза на секунду. Однако даже здесь, в безопасности, ощущение не уходило.

🩸🩸🩸

      «Это пиздец... полный, беспросветный пиздец. Я перечитываю то, что написала выше, и сама себе не верю, но это происходит. Эти чокнутые типы с работы... Боже, они не просто странные. Они – вампиры. Настоящие. Я чувствую их взгляды кожей, даже за закрытой дверью. Они следят за каждым моим шагом, и я, черт возьми, не понимаю – почему я? Что им нужно от обычной сотрудницы? Мое сознание окончательно рассыпается. Мне показалось, что в толпе я видела силуэт Шин Рюджин. Тот же холодный разворот плеч, те же глаза... Но это же бред, да? Последствие рома, не иначе. Глупо даже думать, что ей есть дело до кого-то вроде меня. Но... я ведь видела её в баре. Отчетливо. А в это же время по телевизору крутили её интервью в прямом эфире. Либо мир сошел с ума, либо я. Окончательно. На меня могут совершить покушение в любую секунду, а я сижу здесь и...» Ручка резко сорвалась, оставив на бумаге длинный неровный след. В гробовой тишине квартиры раздался отчетливый, леденящий душу звук: оконная рама с тяжелым скрежетом поползла вверх, впуская внутрь сырой ночной воздух.