Mortal V

Спустя 4 года...       Жаркое, ослепительное солнце Мальдив лениво ласкало золотистую кожу Йеджи. Будучи дампиром, она унаследовала лучшее от двух миров, но особенно сильно в ней преобладала чисто человеческая любовь – часами валяться на шезлонге, подставляя лицо теплым лучам. Рюджин же в это время недовольно куталась в огромную пляжную тунику и пряталась под самым широким зонтом. Нет, будучи чистокровным вампиром, Шин не сгорала заживо и ее кожа спокойно переносила ультрафиолет, но особой любви к этому пеклу она принципиально не питала, предпочитая благородную тень. Поодаль, взрывая ногами белоснежный песок, Минхо нещадно изнурял себя очередной бешеной тренировкой. Он эффектно отжался, легко выпрыгнул, сделал серию глубоких приседаний и без паузы зашел на двадцатый, финальный бёрпи. Хёнджин наблюдал за этим спортивным безумием с абсолютно невозмутимым лицом, неторопливо потягивая через трубочку ледяную пина коладу. Йеджи, зеркально повторив его позу, сделала глоток из своего бокала. Рюджин покосилась на них из-под темных очков и шумно фыркнула: — Вот вы, Хваны, иногда пугающе одинаковые. — Для тебя это плохо?! — в унисон, с абсолютно идентичной интонацией и легким прищуром выдали Йеджи и Хёнджин. Минхо, как раз заканчивавший прыжок, от такой синхронности расхохотался в голос, потерял равновесие и кубарем покатился прямиком в набегающую волну. Из морской пены донеслось его комичное фырканье – оборотень едва не захлебнулся от собственного смеха. Хёнджин, отбросив всю свою напускную элегантность, тут же покатился со смеху, указывая на мокрого парня пальцем. Рюджин тяжело вздохнула, перевела взгляд на любимую и жалобно протянула: — Йеджи-я, сделай мне массаж, пожалуйста... когда вернемся на виллу. — У тебя опять, что ли, мышцы свело? — спросила Йеджи, с тихим стуком опуская опустевший бокал на столик. — Да... шею... — Рюджин скорчила страдальческую гримасу и потерла затылок. — Ну точно, совсем быстро стареешь! — безжалостно подколола ее Йеджи. — Эй! — Рюджин возмущенно приподнялась на шезлонге и округлила глаза. — Мне вообще-то всего двести шестнадцать лет! — Хёнджину и то больше, старушка, — проговорил вынырнувший из моря Минхо. Он, отряхиваясь как пес, доплелся до их лагеря и с глухим вздохом блаженства рухнул прямо на песок у ног Хёнджина. — Это ты сейчас меня упрекнул в том, что я древний? — Хёнджин шутливо нахмурился. Он грациозно присел на корточки рядом с оборотнем и принялся лениво, по-хозяйски поглаживать его по мокрому прессу. — Ни в коем случае, любовь моя, как ты мог такое подумать? Я исключительно любя, в целях профилактики! — хихикнул Минхо, зажмурившись от удовольствия под теплыми ладонями Хёнджина. Йеджи закинула голову назад и рассмеялась – громко, звонко и так искренне, что этот смех, казалось, перекрыл шум океанского прибоя. Глядя на эту картину, она вдруг поймала себя на мысли, что двадцать девять лет назад ее жизнь сделала крутой, невероятный вираж. Сдавая когда-то резюме на банальное собеседование в странный, пугающий дом моды «Мортал Ви» – дом, который, как шептались, безжалостно стирал в порошок любого, кто посмеет отозваться о нем дурно, – она и подумать не могла, куда принесет ее судьба. Из пепла старых тайн, смертей и предательств расцвела эта новая, безумная, но такая осязаемая реальность. Йеджи прикрыла глаза, чувствуя, как внутри разливается волна самого настоящего, глубинного счастья. Здесь, на этом затерянном в океане клочке земли, в окружении ворчливой, но безумно любящей Рюджин, гиперактивного Минхо и эксцентричного Хёнджина, она наконец-то была дома. Там, где ее принимали целиком, со всеми шрамами прошлого, и любили до беспамятства. Все невзгоды, боль, предательство Ёнджуна и Джису и ужас ушедших лет навсегда остались по ту сторону океана. В прошлой, уже чужой жизни. История, написанная кровью и слезами, подошла к концу. Их общая страница перевернута. И теперь, под этим бесконечным синим небом, они будут писать свою новую историю – с чистого листа.