Room Serviced

      Одежда Гермионы кучей лежала на полу прямо у двери. Дрожащие пальцы были неуклюжими от холода. С третьей попытки ей наконец удалось застегнуть джинсы. Натянув свитер, она схватила с пола бюстгальтер и трусики, скомкала их и засунула в задний карман. Дома она всё это выбросит без раздумий. Чёрт, где же обувь?       — Под кроватью, — протянул он, делая ещё одну затяжку.       Она села на постель, завязала шнурки и собралась уходить.       — Отлично потрахались, Грейнджер.       Она обернулась и дважды моргнула, чтобы сфокусироваться, понимая, что это из-за дыма и полумрака так плохо его видит. Маленькая, тускло освещённая комнатка, с кроватью в углу и единственной лампой, ввинченной в тумбочку, — гостиничный номер, где останавливались люди, у которых не было иного выбора или же те, кто отчаянно нуждался в сексе.

«Сдаётся на день или час» — горела неоновая вывеска прямо за окном.

      Он лежал, прислонившись к изголовью кровати, его тело частично скрывало вырезанную там надпись «FUCK», лопатки покоились между буквами «F» и «K». С закрытыми глазами, сложенными за головой руками и сигаретой в уголке рта, он выглядел на удивление идеально, развалившись на изношенных простынях в номере магловской гостиницы, пропахшем плесенью, сексом и сигаретным дымом. Она не хотела слишком углубляться в мысли о том, что и она, возможно, идеально играет свою роль; женщина, всё ещё раскрасневшаяся после оргазма, не способная достаточно быстро одеться и без возможности принять душ.       — Это была разовая акция, Малфой, — не дожидаясь ответа, она вышла из комнаты.       В трех футах от двери Гермиона услышала щелчок замков.

***

      Две недели спустя они даже не смогли войти в номер. Пока она возилась с ключом, Малфой просунул руку ей под юбку. Удивлённый вздох обжег девичью шею, когда он понял, что на ней нет нижнего белья. Она прислонила голову к двери и, раздвинув ноги как можно шире, начала двигать бёдрами. Грейнджер буквально тёрлась о его руку, лаская себя почти до оргазма. Пока она не кончила, Драко вырвал ключи из сжатого кулака, бормоча себе под нос: «Чёрт, чёрт, чёрт».       Когда дверь распахнулась, Гермиона практически ввалилась в комнату, он — за ней. Малфой ногой захлопнул дверь и взял её прямо на полу.       Позже, когда он лежал на ней, собственнически обхватив бёдра ладонями, а изношенный ковёр царапал щёку, она заметила, что кто-то добавил к слову FUCK восклицательный знак.

FUCK!

***

      Неделю спустя:       — Снимай одежду! — рявкнула она, ничуть не смущаясь грубого тона.       Она пролежала на этой потрёпанной кровати больше часа, нервно сжимая и теребя простыни.       Грейнджер попросила другой номер — получше. Этот был идентичен предыдущему, за исключением того, что на изголовье кровати была вырезана большая надпись «ДЕРЬМО». Она предположила, что в таком месте чуть менее оскорбительное ругательство считается улучшением.       Малфой только что выкурил сигарету. Она чувствовала запах из другого конца комнаты. Он снял начищенные лоферы и остановился.       — Почему, Грейнджер?       Она попыталась вытереть вспотевшие ладони об одеяло, чтобы скрыть волнение.       — Что ты имеешь в виду?       Он покачал головой и улыбнулся, словно говоря: «Ты не такая уж глупая, и мы оба это знаем».       — Какая тебе разница? Ты кончаешь. Верно? Я тоже кончаю. И точка.       — Можешь списать это на любопытство, — мягко сказал он и снова надел лофер.       Малфой полез в карман куртки, достал пачку курева и зажигалку. Вытряхнул сигарету, движение было плавным, грациозным, легким, прямо как секс с ним, поднес ко рту.       Прежде чем он успел подкурить, она безэмоционально заявила:       — Когда мы с тобой занимаемся сексом, я кончаю. Только так я могу нормально выспаться. Доволен?!       Он положил сигареты и зажигалку обратно в нагрудный карман рубашки.       — Ты не кончаешь с Уизли?       Она покачала головой.       — Почему-то с ним так не работает, — признала она.       — И ты решила, что со мной будет работать? — задумчиво протянул он.       Через два часа она коротко кивнула ему на прощание, выходя из номера с его спермой на трусиках.       — Спи сладко, Грейнджер, — крикнул Малфой сквозь сигаретный дым.

***

      Три дня спустя:       — Разве он не понимает?       — Не понимает что?       — Что ты не кончаешь.       — Я стону. Выгибаю спину. Опять стону. Бормочу несколько раз: «О, Рон».       — И он на это ведётся? Всегда знал, что Уизли туп как пробка. Но чтобы настолько…       — Заткнись. Он хорош в постели. Это просто война.       — Так почему ты просто не мастурбируешь до оргазма?       — М-м-м, да. Иногда так и делаю. Но, похоже, этого недостаточно. Не как с тобой.       — В следующий раз я хочу, чтобы ты мне это показала.       — Что показала?              — Как ты мастурбируешь.

***

      Гермиона всё ждала, когда же он её выдаст.       Давай, будь слизеринцем, думала она про себя.       Но Малфой вёл себя как обычно.       Он во всём вёл себя с ней как прежде, за исключением редкой руки на её плече. Чашки чая, что он приносил, когда Грейнджер уставала так, что у неё болели даже ресницы. Иногда, когда Тонкс спотыкалась или Муди выкрикивал «Постоянная бдительность!», Драко поднимал левую бровь, если ловил её взгляд, словно в немом приглашении разделить с ним его веселье.       Однажды, пока несколько членов Ордена торопливо глотали кофе на кухне дома 12 на площади Гриммо перед тем, как отправиться в Шотландию через каминную сеть, Малфой подошёл и заправил ей вылезшую бирку на магловской футболке. Она отвернулась, чтобы поставить чашку в раковину, скрывая ото всех, что у неё затвердели соски.

***

      Пять недель спустя Гермиона снова попросила номер получше, уже на другом этаже. Поближе к неоновой вывеске.       Когда она аппарировала, Малфой уже был там. Курил. Его спина опиралась на изголовье кровати, плечи обрамляли буквы «П» и «А».       — Когда ты вернулся? — спросила она, быстро раздеваясь.       Малфой отметил, что она даже не потрудилась надеть бюстгальтер или трусики. Он потушил сигарету о изголовье кровати и бросил окурок в сторону тумбочки. Местечко то ещё.       — Три часа назад.       Гермиона доползла до середины кровати, легла у него между ног и уже собиралась взять член в рот, но он остановил, ударив её ладонью по плечу.       — Сядь, — приказал Драко.       Он потрогал её рёбра, без нежности провёл пальцем по ключице.       — Ты похудела ещё сильнее. Выглядишь ужасно.       — Я знаю, что выгляжу ужасно, — резко ответила она. — Пока тебя не было, Блейз погиб, выходя из поезда в Милане.       — Я в курсе про Блейза, спасибо за информацию. Как думаешь, кому пришлось рассказать его семье обо всём? — прорычал он.       Малфой принялся лапать её грудь. Перед месячными та была чувствительной и набухшей, как ему и нравилось.       — У красивой Грейнджер такие красивые сиськи, — проворковал он.       Водя влажным языком по её уху, он покусывал мочку, пока ведьма не застонала. На секунду он остановился и прошептал: «Не тащи сюда эту дрянь. Не надо».       Он снова начал ласкать языком её ухо и шею, сильнее сжимая соски. Выгибаясь навстречу ему, она проклинала и благословляла своё тело, балансирующее на тонкой грани между болью и удовольствием.       — Хочешь, чтобы я себя поласкала? Как ты хотел в прошлый раз.       — Конечно, детка.

***

      Две недели спустя они снова оказались в комнате с надписью «ПИЗДА».       — Больше всего я ненавижу этот номер, — призналась она.       — Какая разница? Мы здесь лишь для того, чтобы трахаться. Только представь себе того бедолагу, что ходит из комнаты в комнату, вымещая свою злость на этих изголовьях.       — Я бы не хотела с ним встречаться. Должно быть, он одинокий и озлобленный человек.       — Ну не знаю.

***

      Холодной весенней ночью они напали на поместье Малфоев. Одним резким слаженным движением волшебные палочки наложили заклинание тишины на многие мили вокруг. Единственным свидетельством их присутствия стал запах раздавленных тяжелыми ботинками нарциссов. Тот следовал за орденовцами, пока они шли вересковыми пустошами к дому Драко.       В три тридцать утра он обнимал Поттера, рыдавшего, и раз за разом повторявшего: «Прости, прости». Огонь, поглощавший Мэнор комната за комнатой, отбрасывал тени на две мужских фигуры, стоявших на коленях в розовом саду. Гарри молил о прощении, пока белые розы Нарциссы Малфой становились чёрными от пепла.       На следующий день Гермиона тихо постучала в дверь комнаты Драко. Он даже не сменил закопченную одежду. Пепельница была переполнена; на полу около кровати окурки валялись беспорядочными кучами. Должно быть, он несколько часов подряд курил одну за одной.       Когда она вошла, он не поднял головы. Гермиона заперла дверь, а затем открыла окно. Драко не отреагировал, даже когда она вынула сигарету из его рта и потушила о подошву своей туфли. Он ничего не сказал, когда она легла рядом с ним и крепко обняла. От его волос пахло тяжёлым дымом.       — Поспи, — тихо сказала она.       — Я рад, что это не я его убил. — голос был надтреснутым и хриплым от сигарет.       — Спи.