Десять попыток Квон Сунёна

Эра: Дебют (Adore U / май 2015) В подвальной студии Pledis время имело свойство замирать, превращаясь в бесконечный цикл из битов, семплов и зацикленных мелодий. Воздух здесь был тяжелым, спертым, пропитанным запахом дешевого кофе и предчувствием катастрофы. Для Ли Джихуна этот подвал стал и убежищем, и тюрьмой одновременно. Напротив него, заваленный черновиками текстов, сидел Сынчоль. Лидер потер красные от недосыпа глаза и тяжело поднялся, разминая затекшую спину. Он подошел к Джихуну и на мгновение сжал его плечо — короткий, скупой жест поддержки между двумя людьми, которые тащили на себе будущее одиннадцати других ребят. — Не засиживайся долго, — негромко произнес Сынчоль, надевая куртку. — Мы не сможем дебютировать, если наш главный мозг просто сгорит. Уджи едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от монитора. Когда дверь за лидером закрылась, он наконец позволил себе выдохнуть, откинуться на спинку кресла, прикрыв глаза, и почувствовать, как на него всей тяжестью наваливается страх. Конечно, он был не один. Сынчоль и Вернон помогали с текстами, Бомзу направлял его в аранжировке, но в конечном итоге… в конечном итоге финальное решение всегда оставалось за ним. Каждая нота в «Adore U» ощущалась как кирпич в фундаменте здания, которое он строил в одиночку. Если он ошибется, если ритм окажется не тем, если песня не «выстрелит» — рухнет не только его мечта. Рухнут надежды парней, которые доверили ему свои судьбы. Эта ответственность казалась неподъемной, она сдавливала грудную клетку, не давая сделать полноценный вдох. Джихун сидел в полумраке, пытаясь унять дрожь в пальцах, когда тишина студии была взорвана. Дверь распахнулась с таким грохотом, будто в нее врезался грузовик. В стерильное, напряженное пространство ворвался Сунён. От него веяло жаром, по́том и неистовым, почти пугающим восторгом. — Джихун-а! — заорал он, не заботясь о децибелах. — Я только что прослушал финальное демо, которое ты выгрузил в общую папку! Ты издеваешься? Это же гениально! Этот переход в припеве… я уже вижу, как мы разлетаемся по позициям! Это будет хит, клянусь! Сунён подлетел к столу, едва не задев локтем стойку микрофона. Его глаза светились фанатичным огнем. В порыве чувств он занес руку, чтобы хлопнуть Джихуна по плечу — разделить этот триумф, встряхнуть друга, вытащить его из этой мрачной задумчивости в свой яркий, полный надежды мир. Уджи вздрогнул. Резкий звук и эта избыточная, почти физически ощутимая энергия Сунёна подействовали на его натянутые нервы как лезвие по струне. Он резко отодвинулся на кресле, избегая касания. В его взгляде не было ни капли ответного восторга — только ледяная, вымотанная ярость человека, которого вырвали из глубокой воронки тревоги. — Она не доработана, — отрезал Джихун. Его голос прозвучал как щелчок кнута. — Там куча дыр. Она звучит сыро и дешево. Мне она не нравится. Сунён осекся. Его ладонь так и замерла в воздухе, не найдя опоры. Радостное возбуждение на его лице начало медленно гаснуть, сменяясь растерянностью. — Но, Джихун-а, ритм же… — Выйди, — Джихун снова отвернулся к монитору, резким движением надевая наушники. — Ты орешь над ухом и мешаешь мне думать. Твой шум мне не помогает. Просто выйди и дай мне закончить работу. Сунён замер. Он посмотрел на свою опущенную руку, потом на напряженную спину Джихуна. Радость, с которой он пришел, столкнулась с этой бетонной стеной и рассыпалась колючими осколками. Он попятился к выходу, чувствуя, как лицо обжигает странный стыд. — Да… извини. Просто песня правда крутая. Пойду еще порепетирую. Дверь тихо закрылась. Джихун зажмурился, вцепляясь пальцами в край стола. Он слышал, как его собственное сердце колотится от раздражения, смешанного с глухим, едва различимым чувством вины. Он знал, что Сунён хотел поддержать. Но сейчас его поддержка была слишком громкой, слишком живой для вымотанного Джихуна. Джихуну нужно было одиночество, чтобы не сломаться под весом своих страхов. Сунёну же была нужна связь, чтобы верить в будущее. В тот день Ли Джихун еще не знал, что эта «шумная помеха» станет единственным человеком, способным разделить с ним тяжесть его ноши.