Десять попыток Квон Сунёна

Эра: Mansae (сентябрь 2015) Зал для практик был залит безжалостным светом люминесцентных ламп. Воздух казался густым и влажным — тринадцать человек, репетирующих по двенадцать часов в сутки, превращали любое помещение в парилку. — Ещё раз, с финала второго куплета! — скомандовал Сунён, вытирая пот со лба краем футболки. Джун и Минхао послушно заняли позиции, их движения даже после десяти прогонов оставались кошачьими, текучими. Чан, самый младший, но не менее сосредоточенный, замер в стартовой позе, тяжело дыша. Рядом с ними стоял Джихун. Его участие в «особых» тренировках перформанс-юнита не обсуждалось — он схватывал хореографию быстрее многих, и Сунён всегда настаивал, чтобы продюсер был в центре, когда они оттачивали детали. Музыка взорвалась из динамиков. Они двигались как единый механизм: синхронные прыжки, резкие повороты, акценты, бьющие точно в бит. Джихун работал на износ. Для него танец был ещё одним способом доказать, что он достоин своего места, ещё одной формой контроля над собственным телом. Когда финальный аккорд затих, в зале воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием и скрипом кроссовок по паркету. — Это было... — Сунён на мгновение замолчал, глядя на их отражение в зеркале. — Это было чертовски хорошо! Его распирало от адреналина. Успех «Adore U» придал ему уверенности, и теперь он чувствовал, что они непобедимы. В порыве этой чистой, беспримесной радости он обернулся к Джихуну, который стоял ближе всех, согнувшись и уперевшись руками в колени. Сунён не думал. Он просто действовал, ведомый своим инстинктом лидера-хореографа, для которого тактильность была естественным способом выражения признания. Он шагнул вперед и практически прыгнул на Джихуна, обхватывая его за шею и пытаясь притянуть в широкое и искреннее объятие. — Мы сделали это, Джихун-а! Ты видел, как мы совпали на переходе?! Реакция Джихуна была мгновенной и пугающей. Он не просто отстранился — он буквально вывернулся из захвата, его плечи дернулись так резко, будто его ударило током. Лицо Джихуна, раскрасневшееся от нагрузки, побледнело в районе носогубных складок – так сильно он сжал челюсти. Сделав два быстрых шага назад, Джихун выставил перед собой ладони, как щит. — Не трогай меня, — выдохнул он. В его голосе не было крика, но была такая степень физического отторжения, что Джун и Минхао, собиравшиеся подойти, замерли на месте. Чан неловко отвел взгляд, внезапно заинтересовавшись шнуровкой на своих кедах. — Эй, да ладно тебе, мы же просто... — Сунён попытался улыбнуться, хотя внутри у него всё болезненно сжалось. Он протянул руку, желая просто дружески взъерошить мокрые волосы на затылке Джихуна, чтобы разрядить обстановку. Джихун перехватил его запястье. Хватка была сухой, жесткой и неприятно холодной. — Квон Сунён. Я серьезно. Мне нужно личное пространство. Не лезь ко мне, особенно когда я в таком состоянии. Он отпустил руку Сунёна и, не глядя ни на кого, направился к своей сумке. Достал бутылку воды, сделал жадный глоток и вышел из зала, плотно прикрыв за собой дверь. В зале повисла неловкая тишина. Джун подошел к Сунёну и тихо положил руку ему на плечо. — Он просто устал, ты же знаешь, какой он. Сунён кивнул, но улыбка так и не вернулась на его лицо. Он смотрел на свои ладони, которыми только что хотел обнять друга. Ему казалось, что он коснулся оголенного провода под напряжением. Внутри него снова заныла та самая обида, которую он так старательно прятал после их первой стычки в студии. Ему было недостаточно просто вместе работать. Он хотел чувствовать, что они могут делить не только труд, но и радость. Но Джихун выстроил вокруг своего тела невидимый забор под высоким напряжением. «Я снова всё испортил», — подумал Сунён, чувствуя, как энтузиазм сменяется глухим разочарованием. — «Слишком много давления. Слишком много "меня"». Он сделал глубокий вдох, заставляя себя расправить плечи перед младшими. Теперь он понимал: тело Джихуна — это его последний рубеж обороны. Крепость не просто не сдавалась, она укрепляла свои стены. И если Сунён продолжит идти напролом, он рискует потерять даже ту хрупкую рабочую связь, что у них была. Нужно было прекратить «нападать». Нужно было найти способ заставить Джихуна самого захотеть сократить эту дистанцию. Хотя в тот момент Сунёну казалось, что это задача посложнее, чем поставить хореографию для сотни человек.