Дочь Бездны

      Месяц спустя Магикс всё еще пах свежей краской и штукатуркой, но в «Красной зоне» время словно замерло. Тот же тяжелый индастриал, те же вибрирующие от басов стены и тот же запах адреналина. На сцене снова надрывались «Охотники», и толпа в едином порыве выплескивала накопившееся напряжение.       Никта, в своем неизменном алом топике и синих джинсах с цепочками, двигалась в такт музыке, прижимаясь спиной к груди Ривена. Её алый хвост хлестал по его рукам, а льдисто-голубые глаза в свете стробоскопов сияли холодным торжеством. Ривен собственнически обнимал её за талию, чувствуя каждый изгиб её тела и жар, исходящий от кожи.       В какой-то момент, когда гитарист сорвался в безумное соло, Никта резко обернулась в его руках. На её губах играла заговорщическая улыбка, от которой у Ривена всегда перехватывало дыхание. Она не проронила ни слова — в этом грохоте слова были лишними.       Никта лишь едва заметно кивнула в сторону знакомой железной двери, ведущей к техническим помещениям и той самой заветной подсобке. В её взгляде читался вызов, обещание и нестерпимый голод.       Ривен хищно оскалился. Он перехватил её ладонь, переплетая свои пальцы с её тонкими пальцами, и, не раздумывая, потянул за собой сквозь толпу.       Они ворвались в полумрак коридора, и Ривен с грохотом захлопнул за ними дверь, отсекая шум внешнего мира. Здесь, в тишине, нарушаемой только их сбивчивым дыханием и далеким гулом басов, правила диктовали только они.       — Скучала по «скотчу»? — прошептал Ривен, вжимая её в стену и чувствуя, как его рука уже привычно тянется к её топику.       — Безумно, — выдохнула Никта, впиваясь в его губы.