Lights down low

***

      Хван Йеджи не привыкла слышать слово «нет».       Двадцать лет жизни, три кредитные карты с неограниченным лимитом, личный водитель и фамилия, которая открывала любые двери в Сеуле, выработали в ней стойкую убежденность: мир существует для того, чтобы давать ей то, что она хочет. Нежно-розовое каре, идеально ровное, обрамляло лицо с высокими скулами и полными губами, которые она имела привычку слегка кусать, когда размышляла. Она была красива той холодной, отточенной красотой, которая заставляла людей нервничать.       В баре «Атом» она оказалась потому, что Чой Джису, её лучшая подруга, умела уговаривать, а сводный брат Хёнджин пригрозил спрятать её телефон в микроволновку, если она проведет очередную пятницу дома.       — Тебе нужен воздух, — сказал он, вручая ей кожаный бомбер. — С запахом пота и дешевого виски.       — Очаровательно, — сухо ответила Йеджи, но бомбер надела.       В баре было темно, тесно и пахло именно так, как обещал Хёнджин. Джису утянула её к столику у сцены, и Йеджи уже приготовилась скучать, когда погас свет.       И на сцену вышла она.       Длинные коричневые волосы, распущенные и слегка вьющиеся на концах, падали на плечи, закрывая половину лица. Черная майка без рукавов открывала руки — и татуировку: дракон, свернувшийся кольцом от запястья к локтю, чешуя прорисована с такой тщательностью, что казалось, будто рисунок движется под кожей. Гитара, потертая до дерева, висела на ремне низко, почти у бедра. В ней была ленивая, расслабленная уверенность хищника, который знает, что он здесь главный.       Когда свет упал на её лицо, Йеджи почувствовала, как что-то щелкнуло у неё внутри. Острые скулы, тяжелые веки, полные губы, чуть кривившиеся в полуулыбке. И глаза — темные, глубокие, с таким пристальным взглядом, что казалось, будто она видит тебя насквозь.       Группа заиграла, и голос гитаристки — низкий, с хрипотцой, обволакивающий — заполнил пространство так плотно, что стало трудно дышать. Йеджи смотрела, не отрываясь, ловила каждое движение её пальцев на грифе, каждый взгляд.       А потом Рюджин шагнула к микрофону, и свет стал мягче, янтарнее, погружая сцену в полумрак. Она провела пальцами по струнам, извлекая томный, тягучий аккорд, и её голос зазвучал низко, почти шёпотом, но с такой силой, что Йеджи показалось, будто эти слова рождаются где-то у неё внутри: "Take it slow, put it down on me…"       Йеджи замерла. Пальцы, сжимавшие стакан с минеральной водой, побелели. "I said jump on it, ride like a pony…"       Рюджин смотрела прямо на неё. Не на зал, не на первых рядах — именно на неё, на девушку с розовыми волосами, которая сидела в углу с идеально прямой спиной. Её губы изгибались в медленной, опасной улыбке, когда она выдыхала в микрофон: "Lights down low, time to get naughty…"       Йеджи почувствовала, как кровь прилила к щекам, к шее, к груди. Она не могла пошевелиться. Не могла отвести взгляд. Строчки «время стать непослушной» ударили прямо в цель, потому что именно это она чувствовала сейчас — желание быть непослушной, быть грязной, быть той, кого эта девушка с длинными волосами и дерзким ртом выберет. "Lights down low, time to, time to get naughty…"       Рюджин повторила припев, и на этот раз её голос стал ещё ниже, ещё хриплее, ещё более интимным. Она отступила от микрофона на шаг, и её пальцы пробежали по грифу, извлекая короткое, резкое соло, которое заставило сердце Йеджи пропустить удар. "Take it slow, put it down on me…"       Йеджи чувствовала, как между ног становится влажно. От голоса. От взгляда. От того, как Рюджин облизнула губы на слове «slow», растягивая его, дразня. Это было неприлично. Это было грязно. Это было самое возбуждающее, что она когда-либо слышала. "Baby jump on it, ride like a pony…"       Рюджин снова посмотрела на неё, и на этот раз её взгляд был откровенным, обещающим, почти непристойным. Йеджи поняла, что её губы приоткрылись, что она не контролирует выражение своего лица, что вся её холодная, отточенная красота сейчас рассыпается под этим взглядом, как карточный домик. "Lights down low, lights down low…"       Песня закончилась, но эхо голоса Рюджин всё ещё звучало в голове Йеджи. Она сидела, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, как ладони вспотели, как всё тело требует продолжения.       Она ждала. Весь сет. Следила за каждым движением Рюджин, ловила каждую ноту. Когда группа закончила, Рюджин просто развернулась и ушла за кулисы.       — Проведи нас за кулисы, — сказала Йеджи брату.       — Зачем?       — Хочу познакомиться.       Хёнджин посмотрел на неё с подозрением, но кивнул.

***

      За кулисами было тесно. Узкий коридор с облупившейся краской на стенах, запах пота, гитарного лака, дешевого табака и мяты. В конце коридора — открытая дверь в комнатушку без окон, где на продавленном диване сидела Рюджин. Она меняла струны на своей Gibson, склонившись над инструментом с сосредоточенным видом. Её длинные коричневые волосы были распущены и падали на лицо, скрывая его.       — Рюджин-онни, это моя сестра, — сказал Хёнджин. — Йеджи.       — Ага, — бросила Рюджин, даже не подняв головы.       Йеджи ждала. Она стояла в дверях, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди, и ждала. Секунда. Другая. Третья. Рюджин закончила наматывать струну на колок, подтянула её, проверила строй, отставила гитару. И только потом подняла глаза.       Взгляд был равнодушным. Спокойным. Рюджин окинула компанию быстрым взглядом, задержалась на секунду на розовых волосах Йеджи, на её бомбере, на прикушенной губе — и отвела взгляд, возвращаясь к инструменту.       — Ты что-то хотела? — спросила она, обращаясь к Хёнджину.       Йеджи почувствовала, как внутри поднимается горячая волна. Её игнорировали. Откровенно, намеренно игнорировали. И это было так непривычно, так оскорбительно, что она шагнула вперёд, не дожидаясь приглашения.       — Я хотела познакомиться, — сказала она, и голос её прозвучал ровно, но в нём появилась та стальная нотка, которая обычно заставляла людей выпрямляться.       Рюджин подняла голову. Посмотрела на неё в упор.       — Познакомились, — сказала она и снова взялась за гитару.       Йеджи не ушла. Она подошла ближе, села на стул напротив, положила ногу на ногу, поправила волосы. Жест получился нарочитым, грациозным — она знала, как выгодно падает свет на её скулы, как блестят розовые пряди в тусклой лампе.       — Ты хорошо играешь, — сказала она.       — Спасибо.       — Особенно последняя песня. «Lights Down Low». Мне понравилось.       Рюджин наконец отложила гитару и повернулась к ней лицом. Теперь они сидели напротив друг друга, разделённые метром воздуха, и Йеджи могла рассмотреть каждую деталь: родинку над верхней губой, лёгкую асимметрию в разрезе глаз, мозоли на подушечках пальцев, которыми Рюджин барабанила по колену.       — Ты разбираешься в музыке? — спросила Рюджин.       — Не очень, — Йеджи сделала паузу, её глаза сузились в кокетливом прищуре. — Но я могу показать тебе, что значит эта песня на практике.       Рюджин замерла. Её пальцы перестали барабанить по колену. В комнате повисла тишина — такая плотная, что можно было резать ножом. Хёнджин поперхнулся воздухом. Джису прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться.       Рюджин смотрела на Йеджи долгим, тяжелым взглядом. В её глазах мелькнуло что-то новое — интерес. Не снисходительное любопытство, а настоящий, острый интерес.       — Показать на практике, значит, — медленно повторила она, пробуя слова на вкус. — И как ты это себе представляешь, принцесса?       Йеджи встала со стула. Медленно, плавно, как кошка, которая знает, что добыча уже её. Она подошла к дивану, опустилась на корточки перед Рюджин, оказавшись на одном уровне с ней. Розовые пряди упали на лицо, она заправила их за ухо, открывая взгляду свои скулы, шею, ключицы, выглядывающие из выреза свитера.       — Я думаю, ты знаешь, — сказала она, и голос её стал ниже, почти шёпотом. — Там есть слова про медленный темп. Про то, как хочется, чтобы тебя касались. Про ритм. Про то, как двигаться. Про то, как чувствовать.       Рюджин смотрела на неё, не отрываясь. Её зрачки расширились, дыхание стало глубже. Йеджи видела, как напряглись мышцы её шеи, как побелели костяшки пальцев, сжимающих край дивана.       — Ты всегда такая смелая? — спросила Рюджин, и её голос сел, стал хриплее.       — Когда хочу чего-то по-настоящему, — Йеджи наклонилась ещё ближе, её губы почти касались уха Рюджин. — А тебя я хочу по-настоящему, Рюджин-онни.       Она выдохнула имя прямо в ухо, и Рюджин вздрогнула — едва заметно, но Йеджи почувствовала эту дрожь.       — Ребята, — сказала Рюджин, не сводя глаз с Йеджи. — Выходите.       Хёнджин и Джису переглянулись.       — Все, — добавила Рюджин, и в голосе её появилась командирская нотка.       Они направились к выходу. Хёнджин остановился в дверях, бросив на сестру беспокойный взгляд. Рюджин заметила это.       — Не волнуйся, — сказала она, и её губы изогнулись в медленной, уверенной улыбке. — Твоя сестрёнка получит только удовольствие.       Хёнджин покраснел, что-то пробормотал и выскочил за дверь, увлекая за собой хохотавшую Джису.       Дверь закрылась с мягким щелчком.

***

      Рюджин поднялась с дивана. Йеджи встала следом, и теперь они стояли лицом к лицу, разделённые всего несколькими сантиметрами. Рюджин была выше — Йеджи приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть ей в глаза.       — Ты говоришь, что можешь показать мою песню на практике, — сказала Рюджин, и её голос был низким, вибрирующим. — Докажи.       Она протянула руку и взяла Йеджи за подбородок, приподнимая её лицо. Кончики пальцев были тёплыми, шершавыми от мозолей, и от этого прикосновения у Йеджи перехватило дыхание.       — Не торопись, — прошептала Йеджи, глядя в её глаза.       Рюджин наклонилась и поцеловала её.       Поцелуй был медленным, пробующим — Рюджин не торопилась, словно смаковала первый глоток дорогого вина. Её губы были мягкими, но требовательными, они двигались в медленном, тягучем ритме, заставляя Йеджи забыть, как дышать. Язык Рюджин скользнул по её нижней губе, прося приоткрыть рот, и Йеджи подчинилась, чувствуя, как их языки встречаются — влажно, глубоко, исследующе.       Йеджи застонала в поцелуй, и Рюджин ответила тихим рычанием, прижимая её к себе. Её руки скользнули под бомбер, стягивая его с плеч Йеджи, и он упал на пол с глухим стуком. Следом полетел свитер — Рюджин стянула его через голову Йеджи, не разрывая поцелуя, и Йеджи осталась в кружевном лифе, розовом, как её волосы.       Рюджин отстранилась, чтобы посмотреть. Её взгляд скользил по телу Йеджи медленно, как по грифу гитары, — изучающе, жадно, с той особенной внимательностью, от которой Йеджи захотелось закрыться руками.       — Положи руки на меня, — сказала Рюджин, и её голос был низким, почти приказным.       Она взяла запястья Йеджи и прижала её ладони к своей груди. Йеджи чувствовала под пальцами твёрдые мышцы, биение сердца, соски, которые затвердели от прикосновения. Она водила ладонями по её груди, по рёбрам, по талии, изучая каждый миллиметр. Кожа Рюджин была горячей, покрытой лёгкой испариной, и под пальцами Йеджи она дрожала.       Йеджи нащупала край майки, потянула её вверх, и Рюджин помогла, стягивая ткань через голову.       Татуировка открылась полностью — дракон, обвивающий руку, уходящий на плечо, на лопатку, на грудь. Чешуя переливалась в тусклом свете лампы, и Йеджи провела по ней пальцами, чувствуя, как под её прикосновениями кожа покрывается мурашками.       — Красиво, — выдохнула она.       — Ты красивее, — ответила Рюджин.       Она расстегнула лиф Йеджи одним движением, и кружево упало на пол. Её губы тут же нашли грудь — медленно, томно, язык описывал круги вокруг соска, зубы слегка прикусывали, и Йеджи выгнулась, пальцами впиваясь в плечи Рюджин. Из её горла вырвался стон — низкий, протяжный, который она не смогла сдержать.       — Рюджин…       — Я здесь, — прошептала Рюджин, поднимая голову. Её глаза были тёмными, расширенными, губы блестели.       Она подхватила Йеджи под бёдра, приподнимая, и Йеджи обхватила её ногами за талию, чувствуя, как Рюджин несёт её к дивану. Они упали в подушки, сплетённые, жадные. Рюджин нависала сверху, её длинные коричневые волосы падали на лицо Йеджи, щекотали шею, грудь.       Она спустилась ниже, целуя живот, пупок, линию джинсов. Её пальцы расстегнули пуговицу, стянули молнию, и джинсы вместе с кружевными трусиками поползли вниз. Йеджи приподняла бёдра, помогая, и через секунду осталась обнажённой под взглядом Рюджин.       — Покажи, как ты умеешь двигаться, — прошептала Рюджин, раздвигая её бёдра.       Она опустилась между ног Йеджи, и Йеджи почувствовала её дыхание там, где была мокрой и горячей. Пальцы Рюджин скользнули по влажным складкам, раздвигая их, и Йеджи выгнулась, вцепляясь в её волосы.       Первое же движение языка заставило её вскрикнуть. Рюджин лизала медленно, растягивая удовольствие, как растягивала аккорды на сцене. Она водила языком кругами, касалась клитора, отступала, возвращалась, дразнила, заставляя Йеджи извиваться под ней. Каждое движение было выверенным, точным — она чувствовала, когда нужно ускориться, когда замедлиться, когда добавить давления.       — Рюджин… пожалуйста…       — Не торопись, — напомнила Рюджин, поднимая голову. Её губы блестели, глаза горели. — Мы никуда не спешим.       Она снова опустилась между её ног, и на этот раз её язык работал быстрее, увереннее, находя самые чувствительные места. Йеджи чувствовала, как внутри нарастает что-то огромное, неизбежное. Её бёдра начали двигаться в такт языку Рюджин, поднимаясь навстречу, ища большего контакта.       — Вот так, — прошептала Рюджин, чувствуя её движения. — Давай, принцесса. Покажи мне.       Йеджи двигалась, чувствуя, как язык Рюджин скользит по клитору, как её пальцы сжимают ягодицы, направляя движения. Она набирала темп, и Рюджин подстраивалась под неё, ускоряясь, замедляясь, дразня. Это был танец — медленный, чувственный, они двигались в унисон, как будто делали это сотни раз.       — Я… я сейчас… — выдохнула Йеджи.       — Нет, — Рюджин остановилась, поднимая голову. — Не сейчас.       Йеджи издала звук, похожий на всхлип.       — Рюджин…       Она поцеловала Йеджи — жадно, глубоко, и Йеджи почувствовала свой вкус на её губах. Пальцы Рюджин скользнули между её ног, и два пальца вошли внутрь — медленно, плавно, заполняя её полностью.       Йеджи закричала, выгибаясь, вцепляясь в плечи Рюджин. Пальцы двигались внутри неё в идеальном ритме, находя то самое место, которое заставляло её терять контроль. Большой палец Рюджин нашёл клитор, и Йеджи чувствовала, как оргазм нарастает с невероятной силой, но Рюджин снова замедлялась, не давая ей сорваться.       — Пожалуйста… — умоляла Йеджи, её голос срывался на стоны. — Пожалуйста, Рюджин… я больше не могу…       Рюджин смотрела на неё сверху вниз — на розовые волосы, разметавшиеся по подушкам, на раскрасневшееся лицо, на прикушенную губу, на тело, которое дрожало от напряжения. Йеджи была прекрасна в своей уязвимости, и Рюджин чувствовала, как эта красота затягивает её.       — Йеджи-я, — сказала она, и голос её стал мягче, почти нежным. — Ты заслужила. Кончай.       Она ускорила пальцы, язык снова нашёл клитор, и Йеджи кончила.       Это был долгий, мощный оргазм, который накрыл её с головой, как волна. Она кричала, вцепившись в волосы Рюджин, чувствуя, как мышцы пульсируют вокруг её пальцев, как тело содрогается от спазмов, которые не прекращаются, накатывают волна за волной, раз за разом. Её зрение помутнело, мир рассыпался на миллион осколков.       Когда последние судороги затихли, Йеджи обессиленно упала в подушки, тяжело дыша, с закрытыми глазами.

***

      Рюджин выпрямилась, глядя на неё сверху вниз. Розовые волосы разметались по подушкам, грудь тяжело вздымалась, на шее и ключицах алели красные следы от её поцелуев. Йеджи была прекрасна — удовлетворённая, уставшая, совершенно беззащитная.       Шатенка нашла на полу свою майку и надела её. Прошла к столику, где лежала ручка и клочок бумаги — старый чек, оставшийся от кофе. Перевернула его на чистую сторону и быстро написала размашистым почерком свой номер. Положила бумажку на видное место.       Затем взяла свою гитару, перекинула ремень через плечо и направилась к двери. На пороге обернулась. Йеджи лежала с закрытыми глазами, её дыхание становилось ровным, она почти спала.       — Ещё встретимся, принцесса, — тихо сказала Рюджин.       Она вышла в коридор, закрыв за собой дверь.

***

      Хёнджин и Джису ждали в коридоре. Они сидели на старом подоконнике, и Хёнджин нервно теребил край своей куртки. Когда дверь открылась, оба вскочили.       — Не волнуйся, — сказала Рюджин, и её губы изогнулись в медленной, довольной улыбке. — Я же обещала, что твоя сестрёнка будет очень довольна.       Хёнджин покраснел до корней волос. Джису прикрыла рот рукой.       Рюджин прошла мимо них по коридору, её длинные коричневые волосы покачивались в такт шагам. Она не обернулась.       Хёнджин открыл дверь в комнату. Йеджи спала на диване, укутанная в плед, с лёгкой улыбкой на губах. На столике рядом лежала бумажка с номером телефона.       Он тихо закрыл дверь.