Под куполом луны

Бар, тонувший в блеклом янтаре ламп под мутными абажурами, больше напоминал старый гараж, наспех обустроенный подростками. Густой воздух был пропитан запахом дешёвого пойла, крепким табаком и стейком, пережаренным на жирном масле. Ветхие столы хранили царапины, окурки и въевшиеся пятна. На небольшой сцене жалобно стонала скрипка в руках музыканта-самоучки. — Ну и отстойное же место ты выбрала, — Лили закатила глаза, вяло просканировав окружающую обстановку. Где-то в углу послышался гомерический хохот мужчины, сопровождающийся смачным чавканьем бургера, из которого сочился вязкий соус. Его приятель, неуклюже размазав по испачканному лицу салфетку, смял её и бросил в плечо нерадивого музыканта. Фэрчайлд удручающе вздохнула, с наигранным осуждением взглянув на Райли, виновато поджавшую губы. — Зато здесь продают алкоголь несовершеннолетним. Что ещё нужно для счастья? — сказала с тихой оптимистичностью Пирс. Им было шестнадцать. Они хотели снять взрослые печати ограничений и веселиться как в последний раз, даже если это означало очутиться в затхлом баре с неблагополучным окружением и впервые в жизни распробовать низкосортное виски. Но подобное поведение со стороны Райли Пирс олицетворяло нонсенс. Она была из той касты людей, которые спали в обнимку с фолиантами, прокачивали навык этикета, а по вечерам писали стихотворения о первой любви. В каждую интригу её затягивала азартная Лили, живущая последним днём. Райли, несомненно, имела долю типичного подросткового духа, поэтому временами хотела каких-то особенных приключений. Но больше всего она мечтала о взаимных чувствах, даже если в глубине души ей было комфортнее отсечь эти наивные грёзы. Луна решила всё за неё, когда впервые сыграла на фестивале, улыбнувшись своей робкой зрительнице. И теперь Райли, казавшаяся чужой и потерянной в этом шумном месте, стояла здесь ради неё, взяв для поддержки Лили. Заметив рядом с опустевшей сценой появившуюся виновницу торжества, Пирс просеменила к ней, пытаясь напустить на себя эффект уверенности вместо уязвимого смущения. — Ого, какие люди! Райли Пирс, — Луна излучала радость, — должно быть, слишком глубокую и громкую, удивлявшую её саму, — не совсем ожидая, что её скромная приятельница всё-таки заинтересуется предложением навестить её в этом эксклюзивном баре. — Пришла поддержать меня? — Или посмеяться, — Райли натянула дразнящую ухмылку. Всё это было жалкой бравадой. Ведь шутливый апломб Пирс всё время сползал с неё, норовя обнажить трепещущее сердце, туманный взор и по-детски глупую улыбку, с которой она повторяла голосом Луны своё имя в голове. — Ты маленькая крыска, — афроамериканка широко улыбнулась, наслаждаясь этой напускной дерзостью. — Но по-крысиному милая. — Разве крысы могут быть милыми? — Райли скептично изогнула бровь. Она знала, что могут. Но ей нужно было услышать это лично от Луны. — Взгляни в зеркало и скажи мне. Между ними со сложенными крыльями повисла уютная тишина, и даже вульгарный смех неформальной публики не мог отвлечь их от зрительного контакта, который шептал о зарождении чего-то сокровенного. Внезапно появившаяся Лили вторгается в их личное пространство, рассеивая флёр тонкой романтики. Она выглядит лёгкой и игривой, но вторжение ощущается необычайно грубым, словно Пирс и Луну схватили за горло и агрессивно растолкали по углам. — Райли, пошли выбирать напитки, иначе я умру тут со скуки из-за нехватки алкоголя, — протягивает капризно Фэрчайлд, без энтузиазма обратив внимание на её собеседницу. — Привет, Луна. — Привет, Лили. Девушки улыбаются друг другу. Луна — искренне, а губы Фэрчайлд будто шепчут с ледяной вежливостью «Убирайся отсюда». — Райли, тебя долго ждать? — Лили прижимается плечом к подруге, надувая уста, и переплетает свои пальцы с её. Луна замечает этот жест. Она знает, что Лили является лучшей подругой Райли, но это прикосновение будто насильно подсунули ей в глаза, чтобы она усомнилась в природе их отношений. И глубоко разочаровалась в своей нерешительности. — Иди без меня, Лили, я скоро подойду, — Райли посылает мягкую улыбку подруге, пытаясь отчаянно поймать момент уединения. Фэрчайлд недовольно фыркает, но отступает. Она оглядывается, подмечая с тоской, что её бы связывали тёплые приятельские отношения с Луной, если бы динамика не угасала под натиском чувств и горького статуса «третьей лишней». Лили не привыкла быть на втором месте. И не сможет уступить — это была какая-то проклятая установка семьи Фэрчайлдов, не поддающаяся утилите. — Кажется, она ревнует, — неохотно подметила Луна. Она спрятала руки в карманах, подбирая слова. — Вы с Лили… — Мы подруги, — Райли пробормотала это быстро и на одном дыхании, словно рефлекторно готовя речь, и осознав свой неожиданный порыв, она неловко притихла. Луна подняла брови в замешательстве, медленно сменяющимся усладой и облегчением. Рассеянный взгляд Райли, ищущий в панике отвлечение, спровоцировал у неё мягкую улыбку и солнечное тепло в тесной груди, которое просочилось к низу живота и тихо остыло там. Значит, их чувства были взаимны. Оробелое поведение обычно стойкой и остроумной Пирс с ней не могло возникнуть на ровном месте, а женская интуиция, сигнализирующая поймать этот момент и никогда не выпускать из сердца, не стала бы обманывать. — Тогда я, возможно, имею право посвятить тебе следующую песню. Ты же не будешь против? Луна дарит ей свою фирменную дерзкую ухмылку, от которой у Райли уже однажды задрожали колени. И это повторилось снова. Она хочет ответить согласием, — или даже закричать под бурным вдохновением, — но возвращение Лили блокирует эту возможность. Рыжеволосая хватает Райли за руку и настойчиво уводит к барной стойке, бросая прохладный взгляд на опешившую Луну. Райли не может противиться, это же Лили. Всего лишь четыре буквы её имени, которые несли колоссальный и ценный вес в жизни Пирс. Её химерические малахитовые глаза были способны поработить на какое-то время чужую волю, подобно силам ворожеи. Зазвучала мелодия гитары, распевающийся инструмент диктовал свой темп. Некоторые скучающие зеваки, явно пресыщенные музыкальными неофитами, немного оживились. Все, кроме Лили, смотрели на уверенную афроамериканку, но её самым преданным зрителем оставалась Райли. Всплыли воспоминания об их первой встречи, окутанной летней романтикой. Пирс задышала чаще, представив улыбку Луны и то, как их глаза встретились. Всё повторяется: атмосфера между ними остаётся прежней, даже несмотря на наличие шумных выпивох. Меняется только одна деталь — теперь Райли знает, что песня точно посвящена ей. Лили выпивает и созерцание прекращается слишком быстро: она пошатывается, жалуясь на удушающий смрад, и утягивает Райли к выходу. Луна едва заметно, — но ощутимо для Пирс, — фальшивит, наблюдая за тем, как испаряется её зрительница. Их взгляды скрещиваются, выражая сожаление, и где-то на дне их зрачков запечатывается невысказанное прощание, даже если они противятся этому чувству. Лили не нужно прикладывать усилия, чтобы уговорить Райли вернуться домой — достаточно блажной претензии на поддельное вино и привязанности сердобольной девушки к ней. «Это же Луна, она всё поймёт и не обидится на нас», — непринуждённо махнула рукой Фэрчайлд, пытаясь ликвидировать метания подруги. Поджав губы, Пирс отправила сообщение афроамериканке, сжимая телефон. Райли подняла задумчивый взор на полную луну. Та, кто носила имя этого небесного тела, была по жестокой иронии такой же близкой и далёкой — можно дотянуться, объять смелой фантазией, но не заполучить по-настоящему. — Это не похоже на тебя, Райли, — внезапно нарушила тишину Лили. Фэрчайлд, несмотря на прошлые претенциозные жалобы, выглядела свежим распустившимся цветком, поглощающим в неторопливом променаде ночной воздух. — Что именно? — вяло отозвалась Пирс. — Бар, пропахший виски и мочой, как-то не вписывается в интересы скромной девочки, которая днями и ночами потеет над своими стихотворениями о любви, — она дразняще усмехнулась и, покачнувшись, задела плечом подругу. — Ох, да брось, — Райли ответила слабой взаимной ухмылкой, силясь распутать в своей голове пучок мучительных размышлений. — Я не могу вечно прятаться в своей раковине, тем более с подругой, которую тянет к проблемам. — Я думаю, что дело не во мне. Лили внезапно остановилась и развернулась к Райли в манере изящной балерины. Лёгкий ветер играл с её воздушным кремовым платьем, делая её похожей на хрупкую фею из романтических фэнтези. Но её взгляд в этот момент не принадлежал миру крылатых созданий. — Райли, поклянись, что ты никогда не забудешь меня, если со мной что-нибудь случится. Лили всегда окутывал шлейф весеннего бриза, терпкого лотоса или мшистого леса, напоминая о её благородной красоте и свежести свободолюбия. Даже запах дешёвого вина не был способен опутать её своими стойкими лозами. Однако в ней появился едва уловимый запах тлеющей проводки, вызвавший мурашки у растерянной Райли. — Лили, с тобой ничего не… — Поклянись, что Луна не займёт моё место, что ты не забудешь меня из-за неё. Голос Фэрчайлд был неровным не по вине выпитого алкоголя. И её яркая радужка была съедена бездонными зрачками не из-за полотна сумерек. — Лили… — Поклянись, Райли! — Фэрчайлд насупилась, повысив тон. Пирс задержала дыхание, ощутив на позвоночнике грубое прикосновение холода. Она не понимала, что подразумевала Лили, и от этого фразы застряли в её горле. Испуг способен вызывать ярость или жажду покориться. Лили смягчилась, ощутив в колебаниях подруги имманентную лояльность к ней. Так было всегда. Они обещали друг другу в детстве, что всегда будут вместе. Даже если Райли будет страшно, она всё равно поддастся некому инстинкту, в котором она будет поддерживать Лили. — Не волнуйся, я вижу ответ в твоих глазах. Фэрчайлд спокойно улыбнулась, словно у неё и не было пугающей ауры. А затем поддалась вперёд, звонко чмокнув Райли в приоткрытые губы. — Ч-что это было…? — Пирс помотала головой, пытаясь осознать происходящее, в котором слишком часто менялось настроение. — Поцелуй со вкусом вина, — беззаботно заявила Лили, возобновив шаги вперёд по безлюдной улице. — Ты ведь вообще ничего не пила. И если попробуешь ещё раз, то сможешь ощутить и вкус орешков, которые я стащила у бармена. Райли закатила глаза. Её голова всё ещё разрывалась от вопросов и предположений, но Лили так ловко манипулировала её эмоциями, что ей было тяжело разобраться в сложном и загадочном пазле. Пирс обещала себе подумать об этом утром, сулящим трезвые мысли. Но утро больше не наступало. Та ночь бесконечно преследовала их, одаривая ещё множеством недосказанных поцелуев с инициативы Лили. Она всё чаще говорила о смерти и безумии Офелии, и Райли, случайно увязнувшая в этих тяжёлых мангровых рощах, стала заложницей энигматичных помыслов Фэрчайлд. О Луне пришлось забыть. Странная «болезнь» Лили прогрессировала, затмевая влечение тревогой и альтруистичными намерениями. Райли испытывала режущую грусть, встречаясь с немыми вопросами Луны, но отражала их твёрдой мыслью: «Так будет правильно. Я нужна Лили. Я не смогу строить отношения, пока моя подруга ломается на глазах». Затем Лили поглотила тёмная вода. И Райли жила клятвой ей, часть которой оставалась неясной и неозвученной ею. Мечты о Луне, уехавшей в неизвестное направлении, остались памятным шрамом на сердце, сохраняющим на протяжении пережитых лет первые свежесть и боль.

***

Их новая встреча спустя пять лет казалась насмешкой и одновременно подарком судьбы. Семья Фэрчайлд даже после смерти дочери продолжала впиваться шипастыми корнями в раненую душу Райли. Сначала проживание в комнате Лили, хранящей её фимиам бриза, лотоса и непроходимых лесов, а затем жестокие навязывания о жизни после смерти. В этом злосчастном поместье, дышащим нежизнью и властью над сломленной Пирс, всё приводило к истощению и грызущему чувству вины. Впервые в жизни ей хотелось поддаться истерике, издевательски запрещённой в высшем обществе, и сбросить со своих плеч влажные бледно-голубые руки Лили, покрытых нитчатыми водорослями. По этой причине, оставляя семейство Фэрчайлд без предупреждений, Райли спонтанно бежала с Луной. Быть с ней — это упиваться подлинным кислородом, возвращаться к упущенным прелестям подростковой жизни и любить как в первый и последний раз, задыхаясь от щемящей радости из-за того, что у Райли ещё не вырвали корни этих чувств. Они расположились в машине после местного бара, в котором попробовали коктейли и встретились с неформальной девушкой, жадно ищущей отклика у Луны. Упоминание о ней вынуждает Райли скривиться. Пирс повторяет как мантру, что именно она сидит сейчас в тёмном пиджаке Луны, который насквозь пропитался её лёгким фимиамом грейпфрута и горного воздуха. Так пахнет воля. Так пахнет Луна. И Райли теперь тоже пахнет как Луна, ощущая забытое единение с ней. Всё смешалось, возвращая утраченное сокровище. Луна уверенно изучает дорогу, не торопясь возвращать сбежавшую принцессу на торжество. Райли закусывает губы и сжимает бёдра, пытаясь снять напряжение и найти тему для открытого диалога, который напрашивается с момента их воссоединения. На ум снова приходит Нао. Райли поджимает уста, обнаруживая с разочарованием, что ей не удаётся мыслить трезво, несмотря на небольшое количество алкоголя в крови. Он распаляет тёмную сторону её воображения, подбрасывая в разгорающееся пламя нежелательные предположения. Пирс вспоминает и о Лили. Теперь она понимает, как себя чувствовала Луна, когда видела их вдвоём. В груди почувствовался укол. — Вы неплохо смотритесь с Нао. Райли не то дразнит, чувствуя горечь на корне языка, не то осуществляет проверку с робкой надеждой. — Мне следует поблагодарить тебе за такую щедрую оценку? — у Луны легкокрылый смех, слишком беззаботное пожимание плечами и короткий взгляд на собеседницу. — Не смею заставлять тебя так утруждаться, — Пирс сухо усмехнулась, поддерживая диалог. Она чувствует, что допустила ошибку, и проклинает вино. Райли смотрит на свои колени, на которых сжимаются её кулаки, и ей видится, как она собирает осколки настоящей, но уже ненужной себя. — А как мы с тобой смотримся? Теперь Луна серьёзна. И смотрит слишком долго, почти не моргая, хоть и продолжая улыбаться. Райли не понимает, что это: игра во флирт или обоюдная и неконтролируемая тяга к прошлому. Она тихо прыснула: — Правильная девочка и бунтарка… По-моему, звучит не очень совместимо. Ей безумно хочется, чтобы Луна опровергла это. — Когда ты надеваешь мой пиджак на голое тело, ты становишься не такой уж и правильной. И ощущается это уже очень даже совместимо, — Луна, не выдержав, скользит взглядом по всему телу Пирс. Улыбка не сходит с её лица, но в ней накапливается энергетика хищника. Между ними словно появляются мириады ослепительных искр. Райли становится тесной в своей оболочке. Что-то внутри неё норовит сорвать все цепи, наплевать на последствия и отдаться этому мгновению, даже если оно неправильно растолковано. — Как думаешь, это алкоголь? — закусив губы, спросила она. Луна задумчиво обвела взглядом Райли. Её фирменная улыбка ослабла. — Мне бы хотелось думать, что это мы, — нежно призналась она, почти тут же защитно подразнив: — Или ты совсем не умеешь пить, Пирс? — А ты умеешь раздевать меня только взглядом? — Райли бросила это механически, под порывом удушающих чувств, и тут же стушевалась из-за своей развязной смелости. — Ладно, может, мне действительно не следовало даже каплю пробовать после этих стрессовых событий… У Луны перехватило дыхание. Однажды она уже упустила момент фонтанирующей химии между ними, а теперь возможная нерешительность казалась пагубным недоразумением. Луна не простит себя, если позволит Райли снова отступить. Она накрыла ладонью пальцы девушки, которыми та нервно теребила край пиджака на коленях. — Ты всё ещё осталась той же крысулей, которая искушает меня, а потом убегает, ничего толком не сказав. Или тебя правильней назвать Золушкой, покинувшей бал из-за мысли, что ты не нужна настоящей Принцу? — она чуть сжала пальцы замершей Пирс. — Так вот: ты ошибаешься, Райли. Ты нужна нам всем. И особенно мне. Ты бы сделала меня самой счастливой девушкой, если бы позволила себе быть безумной, а мне — охотно подыгрывающей стороной. Райли выдохнула. Она рефлекторно переплела пальцы с Луной, давая тихое, но решительное разрешение на свободу действий возлюбленной. Луне больше не нужны слова, потому что они рассыпаются под натиском запертой страсти. Она припадает к желанным губам с алчностью, и Райли охотно подстраивается под её ритм, словно это было заложено в её природе. Внутри Пирс буйный перляж, и она торопливо вцепляется в воротник рубашки Луны, пытаясь избавиться от лишней вещи. Но пальцы лихорадочно и нелепо дрожат; как бы Райли ни силилась снова предстать стойкой и язвительной дивой перед афроамериканкой, она проигрывает своей исступленности. Луна притягивает Райли, осторожно усаживая её на свои колени, и самостоятельно расстёгивает пуговицы, обнажая свою смуглую кожу, усеянную многочисленными татуировками. Пирс внимательно изучает взглядом каждый угольный узор, скользя подушечками пальцев по её ключицам, чертя неведомые им обоим орнаменты, и замирает на ложбинке между грудей. Она рвано выдохнула, боясь очнуться в одиночестве, в удушливой комнате покойной Лили со своими несбыточными мечтами, признавая, что долгожданное слияние с афроамериканкой всего лишь её отчаянная иллюзия. Луна обрывает поток её начинающихся мыслей и страхов, снова увлекая Лили в обжигающий поцелуй. Её рука зарывается в чужие волосы, сжимает их на затылке и мягко, почти умоляюще, тянет вниз. Из уст Райли высвобождается тихий, почти застенчивый стон, когда Луна начинает покрывать поцелуями и дразнящими укусами её шею.Пирс сжимает плечи возлюбленной, надавливая ногтями на антрацитовый шёлк распахнутой рубашки, и её голос становится более громким, смелым и просящим. Руки Луны опускаются на бёдра Райли, трепетно сминая их и задирая уже открывавшийся пиджак. Пирс ласкает языком мочку уха девушки, аккуратно обводя серебряный пирсинг, и неуверенно, точно вымаливая позволение, прикасается к её груди. Луна запрокидывает голову, лаская слух Райли тяжёлым дыханием, и рефлекторно впивается пальцами в её ягодицы, подхватывая и придвигая их ближе. Она с азартом шлёпает правую сторону, что-то мурчит на ухо и мимолётно проводит указательным пальцем по влажному белью Райли, вынуждая ту ёрзать. Внутри Пирс плещутся фейерверки, а её давно заброшенный розарий снова цветёт полнокровной жизнью. Её щекочет солнечный смех, и она чувствует себя инструментом в умелых руках Луны, извлекающей из неё жизнерадостные звуки, о которых она не подозревала в себе. Афроамериканка опускает свои губы ниже, смыкая их на чувствительной ареоле, чуть прикусывая сосок. Пирс удовлетворённо мычит, сжимая грудь возлюбленной, и от густого электричества между ними откидывается назад, случайно надавливая спиной на клаксон. Резкий звук заставляет обеих девушек вздрогнуть и прижаться к друг другу лбами под аккомпанемент дружного смеха. — Я знаю, что задавать личные вопросы во время секса — это дурной тон, но всё-таки хочу узнать кое-что, — внезапно начала Луна, неторопливо поглаживая щёки удивлённой Пирс. — Что ж, ты всё равно никогда не отличалась хорошим воспитанием, — Райли, несмотря на смущение, хватило сил для игривого замечания. — Спрашивай. — Почему мы не сблизились раньше? Этот вопрос напряжённо повис между ними. Райли удручённо вздыхает, силясь подобрать правильные объяснения, но в её голове клубится густой туман. — Мне казалось, что между нами всегда были взаимные чувства, но ты будто… запрещала себе любить меня и постоянно избегала, — продолжила осторожно Луна. — Почему? «Знала бы ты, сколько раз я сама задавалась этим вопросом», — горестно думает Райли. Но в глубине души она знает ответ — Лили Фэрчайлд. Только ей не хватает решимости, чтобы произнести это вслух. В груди поселяется тревожное чувство, а в ноздри проникает запах тины, когда она слышит эхо чужого угрожающего голоса: «Ты ведь не забыла меня? Ты помнишь свою клятву?». Луна смиренно вздохнула на молчание и поддалась вперёд для очередного поцелуя, от которого Райли тает, подобно восковой фигуре. Словно боясь дать Пирс очередной повод для побега, афроамериканка надавила пальцами на её пульсирующий клитор, спрятанный кружевом белья. Райли задержала дыхание и на вопросительный взгляд Луны кротко улыбнулась, позволив ей раздвинуть лепестки складок и медленно проникнуть в зовущую плоть. Райли протяжно стонет, крепко обвивая шею возлюбленной. Её тело податливо двигается навстречу бережным проникновениям, постепенно наращивающим темп. Уже через несколько секунд Луна проникает в неё уверенно, глубоко и так быстро, что Райли не успевает хватать воздух и лишь жалобно стонет в мочку её уха. Митчелл, довольно улыбаясь, оставила слабый укус на её плече и перешла к шее, посасывая кожу до появления своей личной метки. Пирс не подозревала, что для полного чувства свободы ей понадобится ощутить внутри любимого человека; что для погружения в забвение и эйфорию ей будет важно обнимать до хруста и целовать до головокружения другую девушку. Райли чувствовала себя абсолютно живой. Её больше не обнимали холодные и влажные руки мертвеца. — Больше не убегай от меня, Пирс, — сказала с шутливой строгостью Луна в её приоткрытые губы. — У меня теперь, конечно, есть машина и мне будет проще догнать тебя, но я всё равно предпочту стабильность. Райли робко усмехнулась и кивнула, покрывая лик Луны частыми и быстрыми поцелуями. Они, не сговорившись, забылись в безудержной страсти, прижимаясь к друг другу так, чтобы не осталось свободного сантиметра. Звёзды, щедро рассыпанные мерцающими точками на полотне неба, были безмолвными свидетелями желанного воссоединения.

***

Райли неспешно сбрасывала груз короткого сна. Зрение, приспособившись к раздражителям, сфокусировалось на мирно спящей Луне, оставшейся на водительском сидении. Уста Пирс растянулись в блаженной улыбке. Она позволила себе слабость, легко прикоснувшись к неподвижной тыльной стороне ладони девушки. Райли потянулась, насколько ей это позволило пространство, и ощутила сладкую слабость в теле. Это то, что было необходимо. То, что вернуло ей испитые соки. Но счастье Райли омрачилось, когда она заметила приклееную записку к лобовому стеклу. Её руки мелко задрожали. Сглотнув кислый ком, девушка тихо открыла дверь машины и затравленно осмотрела находку, предварительно убедившись в ужасающе пустой улице. «Ты не сдержала свою клятву, Райли. Предательство влечёт за собой последствия», - Л. Пирс закрыла ладонью рот, чтобы удержать внутри раздирающий вопль. — Нет… нет-нет-нет… — судорожно шептала она, отказываясь принимать такую реальность. Её взгляд рефлекторно упал на умиротворённый лик Луны. В ней скопились щемящая нежность и реквием по чувствам. Она остервенело сжала в кулаке записку, желая спалить её и вернуться обратно на колени возлюбленной, чтобы снова раствориться в тягуче-сиропном безвременье. Райли принимает решение. Она громко захлопывает за собой дверь, вынуждая Луну пробудиться. Пирс задерживает на ней взор, который оставляет неприятный ожог. Тот самый взор, который она оставила Луне, когда Лили силком выдернула её из бара, поставив жгучее многоточие между ними. Райли снова отгораживается, пытаясь защитить. И вынужденное совместное времяпровождение под куполом семейства Фэрчайлд, которые всегда являлись главным преткновением, едва ли позволит им сбросить тесные маски. Луна раздражённо сжимает руль, блокируя жажду ударить по клаксону, чтобы привлечь внимание исчезающей Райли. И всё же, пламенные воспоминания дают ей почву под ногами. Трусливые люди не целуют с такой экзальтацией и не смотрят глазами, полными нетерпеливой любви. Луна умеет ждать, притаиваться и действовать, прижимая к углу. Она оптимистично улыбается и заводит машину, обещая себе вытащить Райли из этого порочного круга.