Пока звезды не погаснут

            Сентябрь 1986 года встретил меня запахом свежей краски в коридорах Bridlemile Elementary и косыми взглядами в спину. Быть «вундеркиндом» во втором классе, когда тебе едва исполнилось шесть, — это значит постоянно ловить на себе прищуры семилеток, которые на голову выше тебя, но на три порядка медленнее соображают.       Моя коллекция наград в гостиной особняка пополнилась за лето так стремительно, что Лилиан пришлось выделить под них отдельную полку. Джошуа с гордостью выставлял на видное место каждый новый трофей — от золотой медали за летний чемпионат по плаванию до кубка «Лучшему юному исследователю штата». Он видел в них символы своего триумфа, а я — идеальные сейфы. Полое пластиковое основание кубка за викторину уже было набито рулонами пятидолларовых купюр, а новый, за гимнастику, начал принимать в себя «крупную рыбу» — десятки и двадцатки из West Sylvan Middle School.       Мой план по «ускорению» сработал идеально. Прыжок через класс не просто сэкономил мне год жизни в этом штате, он создал мне репутацию «маленького гения», которой прощали любую отстраненность. Пока одноклассники мучились с таблицей умножения, я под партой набрасывала план эссе по истории для восьмиклассников из школы Кая. Спрос рос быстрее, чем мои волосы после очередной «электрической» процедуры в саду.       — Пакет у тебя? — Кай перехватил меня у входа в школьный автобус в пятницу. Он выглядел еще более хмурым, чем обычно: переход в выпускной класс средней школы явно давался ему нелегко.       — В рюкзаке, под ланч-боксом, — я ответила, не замедляя шага. — Три работы по биологии и эссе о Великой депрессии. Передай Питеру: если он еще раз забудет про предоплату, его проект превратится в набор случайных фактов о миграции уток.       Школьный автобус оставался нашей демилитаризованной зоной. Здесь, на заднем сиденье, пока Джозетт на другом конце салона обсуждала с подружками благотворительную ярмарку, мы с Каем превращались в деловых партнеров. Он был моей «крышей» и отделом маркетинга, я — интеллектуальным центром. Мои кубки в гостиной стремительно тяжелели, становясь единственным весомым доказательством того, что я потихоньку выкупаю свою свободу у этого Клана.       Лето в разъездах по соревнованиям принесло мне еще один важный трофей, который я не рискнула бы поставить на полку. Под предлогом «внезапного интереса к географии штата» я выпросила у Лилиан детальный дорожный атлас Орегона. Пока тренер обсуждал оценки за прыжки, я втихомолку заучивала развязки шоссе и расписания междугородних автобусов в Сейлеме и Юджине.       — Ты понимаешь, что мы играем с огнем? — Кай передал мне скомканную купюру — мой процент с очередной сделки — и снова надел наушники. — Если отец узнает, что его «золотой ребенок» работает на весь восьмой класс Вест Силван, он сожжет эту школу вместе с нами.       — Значит, он не должен узнать, Кай. У него впереди Слияние и грандиозные планы на вас с Джо, — я посмотрела в окно на мелькающие деревья Southwest Hills. — А я для него — просто удачный эксперимент, который красиво смотрится на фотографиях. Пусть так и остается.       К ноябрю 1986-го моё имя стало в Bridlemile Elementary нарицательным. Я не просто выигрывала школьные викторины — я методично зачищала региональные олимпиады. Сначала это была окружная «Битва умов» (Battle of the Books), где я за неделю прочитала весь рекомендованный список литературы для средней школы, а затем — региональный этап Math Olympiad. Для пяти-шестилеток задания там обычно сводились к элементарным логическим задачам, но я настояла на участии в категории для четвертых классов. Комиссия в Сейлеме долго противилась, пока я не продемонстрировала им решение уравнений с двумя неизвестными прямо на полях регистрационной формы. В итоге — первое место, огромный кубок с золотым глобусом и фотография в «The Oregonian» с подписью: «Маленький гений из Портленда ставит рекорды».       Джошуа вырезал эту заметку и приклеил её на холодильник — высшая степень признания в нашем стерильном доме. Он видел в этом подтверждение превосходства крови Паркеров, я же видела в этом свою неприкосновенность. Чем больше людей в штате знали моё лицо, тем сложнее было бы «тихо» запереть меня в подвале, когда ковену надоест моя публичность.       — Ты теперь местная знаменитость, — Кай бросил на мой стол свежую газету, когда мы вернулись из школы. — Учителя в Вест Силван только о тебе и говорят. Питер, кстати, просил узнать, не напишешь ли ты за него итоговый проект по географии? Платит пятьдесят баксов.       Пятьдесят баксов. Это уже был выход на новый уровень. Я посмотрела на свой кубок с глобусом — его основание было достаточно глубоким, чтобы вместить еще пару таких «гонораров». Моя интеллектуальная экспансия приносила плоды: пока я числилась надеждой штата на будущих национальных олимпиадах, у меня было право на любые поездки, любые библиотеки и, что самое важное, на собственное время.

***

      Школьная библиотека стала моим главным операционным центром. Пока сверстники листали книжки с картинками про динозавров, я оккупировала дальний стол рядом с новеньким копировальным аппаратом «Xerox». Для миссис Симмонс я была «одержимым исследователем», готовящим очередной проект для олимпиады, но на самом деле я занималась промышленным шпионажем.       Каждое утро я проносила в рюкзаке по несколько страниц из архива Паркеров. В компьютерном классе, под предлогом освоения «языка будущего», я училась переводить эти тексты в цифровой формат на Apple IIe. Моим тихим сокровищем стала коробка с пятидюймовыми дискетами — на этих черных гибких квадратах теперь хранилось больше знаний о нашей крови, чем в моей детской памяти. Цифровые копии не занимали места и не пахли старой бумагой, а мой школьный шкафчик стал надежным хранилищем для информации, которую я планировала забрать с собой в новую жизнь. В этом мире никто не искал магические формулы внутри файлов с названиями вроде «Grammar_Exercise».       Наблюдать за тем, как дисковод с натужным скрежетом заглатывает гибкий черный квадрат, было физически больно для моего сознания из двадцать первого века, но в этом и заключалась прелесть. Пока Ковен полагался на пыльные подлинники, я архивировала их наследие на носителях, которые в этом доме считали бесполезными игрушками. В этой школе никто не искал черную магию между параграфами о фотосинтезе. Это было моим главным преимуществом.       — Опять зарылась в свои дискеты? — Кай перехватил меня на заднем сиденье школьного автобуса, когда я в очередной раз перепроверяла опись файлов в своем блокноте. Он незаметно бросил мне на колени конверт с оплатой за эссе по литературе. — Ты хоть иногда спишь, мелочь? В твоем возрасте положено мультики смотреть, а не базы данных составлять.       — Сон — это роскошь, которую я позволю себе на каникулах, — я быстро спрятала конверт во внутренний карман рюкзака, придавив его сверху тяжелым учебником. — А пока мне нужно закончить этот проект по истории, чтобы миссис Симмонс не задавала лишних вопросов. Она ведь уверена, что я готовлюсь к национальной олимпиаде.       Кай только хмыкнул, надевая наушники. Он явно списал мою одержимость библиотекой и компьютером на обычную зацикленность «маленького гения» на своих оценках. Ему и в голову не могло прийти, что под «проектом по истории» я подразумеваю оцифровку архивов его предков, а под «каникулами» — день, когда я просто не вернусь домой.       — Как скажешь, мелочь, — бросил он, отворачиваясь к окну. — Главное, что твои «исторические исследования» приносят нам по пятьдесят баксов в неделю. Остальное — твои проблемы.