Альфега

Бэк Канхён убеждал себя, что это всего лишь временная боль, вызванная стрессом. Казалось, стоит принять обезболивающее, немного отдохнуть — и все придет в норму. Но с прошлого года даже таблетки перестали действовать. Возможно, у организма выработалась толерантность, или же боль стала настолько интенсивной, что обычные лекарства были бессильны. Примерно в это же время давление со стороны отца стало практически невыносимым. Канхён прижал ладонь к нижней части живота, прикусив губу. Ему казалось, будто кто-то схватил его железы и сжимает их до предела. На лбу выступил холодный пот, дыхание мгновенно стало прерывистым. «Ситуация ухудшается. Мне стоит обратиться в больницу?» Эта мысль исчезла почти сразу. Нет. Если он попадет в больницу, об этом тут же доложат отцу. В Сеуле почти не осталось клиник, которые бы не находились под влиянием Бэк Чона. Если записи о визите всплывут, отец использует это как предлог для тотального контроля — приставит еще больше охраны или усилит вмешательство в его жизнь под предлогом «заботы о здоровье». Канхён категорически не хотел такого исхода. Чтобы избежать надзора, нужно было ехать в клинику за пределы города, но в его плотном графике это было невозможно. К тому же личный секретарь и водитель, назначенные отцом, не спускали с него глаз. «Это временно. Я смогу потерпеть еще немного». Диагноз всегда был один и тот же: периодические симптомы на почве стресса. Даже если он пойдет к врачу сейчас, чудодейственного исцеления за одну ночь не случится. «Если станет совсем плохо, может, попросить помощи у Сохун-хёна?..» Он на мгновение задумался о втором брате, Бэк Сохуне, который был врачом, но тут же покачал головой. Нет. Нельзя снова волновать братьев. В конце концов, ему не оставалось ничего другого, кроме как терпеть, как он делал это всегда. — Уф... ха-а... Одним из немногих преимуществ должности руководителя отдела в BC Holdings был отдельный закрытый кабинет. В предыдущей компании он сидел на виду у коллег. Тогда ему приходилось скрывать любой дискомфорт, что само по себе было мучением. Постоянная боль обостряла нервы, из-за чего подчиненные порой его побаивались — он мог сурово отчитать их даже за малейшую оплошность. В тот момент, когда он почувствовал укол вины перед бывшими коллегами, документы на столе снова поплыли перед глазами. Независимо от того, виной тому был отец или нет, у него внезапно возникло непреодолимое желание разорвать их в клочья. Канхён грубо перевернул бумаги, скомкав верхний лист, и сильнее надавил рукой на ноющий живот. Закрыв глаза, он почувствовал, как спазм постепенно отпускает. Спустя десять минут дыхание нормализовалось. Он вытер пот со лба. Внизу живота всё ещё неприятно тянуло, но острая фаза прошла. «Раз мне лучше, пора возвращаться к работе...» Он потянулся к документам, но рука замерла. Он боялся, что если снова увидит эти строки, голос отца вновь зазвучит в голове, провоцируя новый приступ. Канхён бессильно сжал пальцы. «Возможно, сегодня стоит уйти пораньше». Дело было не в страхе перед болью — к ней он привык. И не в том, что он принял слова Квон Хэиля близко к сердцу. Просто контракт был почти готов. Основные правки уже вносились многократно, и финальная доработка не требовала ночного бдения. Завтра утром всё равно будет совещание с командой, где придется вносить коррективы. Сегодня он был необычайно истощен. Вечерний отдых казался разумным решением. «Уходи пораньше. Иначе я ворвусь к тебе и устрою скандал». Канхён невольно усмехнулся, вспомнив угрозу Квон Хэиля. Этот человек действительно был способен на подобную дикость. Он встал, собирая вещи. В дверь постучали. — Войдите. В кабинет заглянул Чон Вонву, личный секретарь. — Заведующий отделом, вы... А? Вы уже уходите?! — воскликнул он, увидев, как Канхён убирает документы в портфель. — А что, я похож на человека, который живет в офисе? — Н-нет, просто... я впервые вижу, чтобы вы собирались так рано. Вонву поспешил к нему, помогая надеть пиджак. Его лицо сияло: он всегда искренне переживал за состояние начальника. — Вы сразу домой? — Да, таков план. — Я сейчас же подготовлю машину! Вонву поправлял воротник пальто Канхёна, когда его взгляд зацепился за бледное лицо шефа. — Заведующий отделом, вы плохо себя чувствуете? — Наверное, последствия встречи. Немного устал. Вонву понимающе кивнул. Подготовка к проекту W выжала из всех соки. Секретарь был рад, что Канхён уходит до того, как стемнеет, но внезапно его лицо помрачнело. — Ах да, мне нужно кое-что передать. — Что именно? — Председатель сказал, что вам следует посетить Чхонвунджэ в эти выходные. Он просил выделить на это достаточно времени. Атмосфера в кабинете мгновенно стала ледяной. — Это был приказ для «начальника отдела Бэк Канхёна» или для «сына Бэк Канхёна»? — голос Канхёна был сухим и холодным. Он знал ответ. Выходные. Чхонвунджэ — частная резиденция отца. Но он всё равно спрашивал, цепляясь за призрачную надежду, что это приглашение связано с признанием его профессиональных заслуг, а не с семейным долгом. Вонву, чувствуя тяжелое давление, едва выдавил: — Он сказал: «Передай это моему сыну Канхёну». Канхён до боли сжал кулаки. Ногти впились в ладони, костяшки побелели. Внизу живота снова предательски кольнуло.

***

«Набранный вами номер недоступен...» Пэк Хиву снова и снова слушал сигнал автоответчика. Он сбился со счета, сколько раз пытался дозвониться. Он ждал до шести вечера, чтобы не мешать Канхёну, но с тех пор прошло уже тридцать минут, и каждый вызов блокировался. Хиву в тревоге грыз ноготь на указательном пальце. Он уже прокусил кожу до крови, но не мог остановиться. «Если Канхён продолжит закрываться, отец...» В голове эхом отдавался строгий голос Бэк Чона: *«Бесполезный дурак. Мне не следовало оставлять в семье такого омегу, как ты»*. Хиву вскочил, дрожа всем телом. Где сейчас Канхён? В офисе? Дома? Единственное место, где он мог бы поговорить с братом без лишних глаз — это квартира Канхёна. В офис идти нельзя: если отец узнает о разладе между ними, Хиву будет уничтожен. Он вцепился в свои растрепанные волосы, пытаясь принять решение.