Династия Кедра: Кодекс Одиннадцати

***

Тишина пентхауса, густая и сонная, была бесцеремонно разрезана резким, настойчивым звонком в дверь. Тэхо открыл глаза мгновенно. Инстинкт альфы сработал раньше, чем сознание успело осознать реальность. Он почувствовал, как Мин и Юни вздрогнули во сне, теснее прижимаясь к его горячим бокам. Юни что-то невнятно пробормотал, не открывая глаз, и попытался спрятать нос в изгибе плеча Тэхо, прямо там, где горела свежая метка. Звонок повторился. А за ним последовал уверенный стук кулаком в массивную дверь. — Тэхо! Мы знаем, что ты там! Открывай, или мы решим, что ты умер в обнимку со своими чертежами! — раздался за дверью громкий, слегка насмешливый мужской голос. Тэхо глухо выругался. Он узнал этот голос. Это был Кай — его старый друг и коллега, еще один альфа из их круга, который славился полным отсутствием такта. Судя по смешкам, он был не один. Мин приподнялся на локтях, его волосы были всклокочены, а взгляд затуманен сном. Он инстинктивно потянул одеяло выше, пытаясь скрыть яркую, багровую метку на шее, которая в дневном свете выглядела пугающе интимно. — Кто это? — шепотом спросил Мин, его голос был охрипшим. — Идиоты, которые не знают слова «приватность», — прорычал Тэхо, садясь на кровати. Он обернулся к Юни, который испуганно хлопал ресницами, приходя в себя. Вид двух помеченных им омег в его постели вызвал у Тэхо волну защитной ярости. Он не хотел, чтобы кто-то видел их такими — изломанными страстью, сонными и беззащитными. — Сидите здесь. Не выходите, пока я не скажу, — приказал Тэхо, накидывая на бедра шелковый халат. Тэхо распахнул дверь с таким видом, будто собирался свернуть гостям шеи. На пороге стоял Кай и еще двое коллег из бюро. Они притащили с собой несколько коробок с пиццей и упаковки пива. — С новосельем, зверюга! Мы решили, что сорок второй этаж слишком высоко, чтобы ты праздновал в одиноче... — Кай осекся на полуслове. Запах в квартире ударил им в нос. Это не был просто запах кедра. Это был концентрированный аромат омежих течек, мускуса и того специфического, сладковатого запаха, который бывает только после долгого и изнурительного секса. Но самое главное — запах кедра Тэхо теперь был смешан с чужими ароматами настолько плотно, что казался единым целым. Кай медленно перевел взгляд с лица Тэхо на его плечи. Халат был наброшен небрежно, и свежие, еще воспаленные метки от зубов на обоих плечах альфы были видны во всей красе. — Оу... — Кай присвистнул, его ухмылка медленно сползла с лица. — Кажется, мы прервали... ритуал? — Уходите, — коротко бросил Тэхо. Его голос вибрировал от опасного предупреждения. — Подожди, Тэхо, мы просто хотели поздравить, — подал голос другой коллега, пытаясь заглянуть за спину альфы. — Мы слышали в офисе слухи про Юни и того его мужа... Неужели это правда? Ты реально забрал обоих? В этот момент в коридор, вопреки приказу Тэхо, вышел Мин. Он был одет только в длинную рубашку Тэхо, которая едва прикрывала бедра. Его метка на шее горела как орден. Он подошел к Тэхо и собственнически положил руку ему на поясницу. — Тэхо, кто там? — спросил Мин, обдавая гостей взглядом, в котором не было ни тени смущения. Только спокойная, ледяная уверенность омеги, который знает, что за его спиной стоит скала. Гости замерли. В воздухе повисло тяжелое, давящее молчание. Они видели метки на Тэхо. Они видели метку на Мине. Масштаб произошедшего в этом пентхаусе за последние сутки начал доходить до них. Тэхо на секунду сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки. Его инстинкты кричали выставить чужаков за дверь, но рука Мина на его пояснице подействовала как якорь. Он почувствовал, как омега спокойно и даже с вызовом смотрит на гостей. Мин не прятался — он заявлял свои права. — Проходите, — выдохнул Тэхо, отступая в сторону. Голос был тяжелым, предупреждающим. — Но без лишних вопросов. Кай и остальные зашли в гостиную, стараясь не слишком явно озираться, но панорамный вид на город и густой, интимный запах «стаи» сбивал их с толку. Они поставили пиццу и пиво на массивный дубовый стол. Юни вышел последним. Он накинул шелковый халат Тэхо, который был ему велик и постоянно сползал с плеча, обнажая багровую метку на шее. Он выглядел зацелованным, сонным и пугающе красивым. Когда он сел рядом с Тэхо, тот сразу положил руку ему на затылок, притягивая ближе. — Ого... — Кай открыл банку пива и протянул Тэхо. — Выглядите вы... эффектно. Весь офис только о вас и шепчется, но увидеть это вживую — совсем другое дело. Тэхо сделал глоток, не сводя глаз с друга. — Шепчутся? Пусть шепчутся. Теперь всё официально. Мин сидел с другой стороны от Тэхо, лениво потягивая пиво из банки. Его спокойствие обезоруживало. Он не выглядел как «второй омега» или «приложение». Он выглядел как человек, который сам привел этого зверя в свою семью. — Значит, это правда? — подал голос один из коллег, во все глаза рассматривая укус на плече Тэхо. — Вы оба... пометили его? Альфу такого уровня? — Он наш, — коротко ответил Мин, и в его голосе прозвучал такой металл, что коллега поперхнулся пивом. — А мы — его. В этом уравнении нет лишних элементов. Кай усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку, но его взгляд постоянно возвращался к Юни, который сидел, прижавшись к боку Тэхо. — Тэхо, ты всегда был везучим сукиным сыном, но это... это за гранью. Взять под крыло крепкую пару и стать их центром. — Я не «взял их под крыло», Кай, — Тэхо перевел взгляд на своих омег, и его глаза на мгновение смягчились, прежде чем снова стать жесткими. — Мы стали одним целым. Если кто-то в офисе или в городе решит, что это «просто интрижка», он будет иметь дело со мной. Юни поднял глаза на Тэхо, и в этом взгляде было столько обожания и тихой гордости, что гости невольно отвели глаза. Это было слишком интимно, слишком по-настоящему. Они сидели в сумерках пентхауса, пили холодное пиво и ели остывшую пиццу. Гости постепенно затихали, понимая, что их привычный мир с его правилами и рамками здесь, на сорок втором этаже, не работает. Здесь была своя правда — пахнущая кедром, мелиссой и кровью от свежих меток. Когда пиво закончилось, Тэхо красноречиво посмотрел на дверь. — Спасибо, что зашли. Нам пора отдыхать. Кай поднялся, понимающе кивнув. — Понял, не дурак. Увидимся в бюро. Береги их... и себя береги, с такими-то омегами. Когда дверь за гостями захлопнулась, Тэхо выдохнул и притянул Мина и Юни к себе в одно мощное объятие. — Насмотрелись? — прорычал он им в макушки. — Пусть знают, — прошептал Юни, целуя Тэхо в шею. — Пусть знают, что мы больше не одни. Утро на сорок втором этаже началось не с будильника, а с низкого, сонного рокота Тэхо и запаха крепкого кофе, который уже наполнял высокотехнологичную кухню. Панорамные окна были залиты холодным весенним светом, обнажая каждую деталь их новой реальности. Они набились в огромную ванную комнату втроем. Это было тесно, шумно и странно правильно. Тэхо, накинув полотенце на бедра, стоял перед зеркалом и брился. На его широких плечах багровели подсохшие метки — следы зубов Мина и Юни, которые теперь выглядели как почетные шрамы. Юни стоял рядом, пытаясь уложить волосы. Его руки всё еще немного подрагивали после вчерашнего. Он то и дело бросал взгляд на Тэхо в зеркало, и каждый раз их глаза встречались. — Тебе нужно это заклеить? — тихо спросил Юни, указывая на плечо альфы. — Нет, — отрезал Тэхо, смывая пену. — Пусть видят. Мин в это время стоял под душем, за стеклянной перегородкой. Когда он вышел, окутанный паром, его метка на шее горела ярким пятном на бледной коже. Он подошел к Тэхо со спины и прижался лбом к его лопаткам, вдыхая запах кедра и пены для бритья. — Мы сегодня на разных этажах, — прошептал Мин. — Будет странно не видеть тебя весь день. Юни выбрал строгую белую рубашку, но когда он застегивал верхнюю пуговицу, Тэхо подошел и грубовато оттолкнул его руки. Он сам застегнул воротник, на мгновение прижавшись губами к метке на шее Юни. — Мой, — выдохнул он. — Весь день помни об этом, когда будешь чертить свои схемы. Мин надел темно-серый костюм. Он выглядел безупречно — холодный, собранный омега-профессионал. Но когда он поправлял галстук Тэхо, в его глазах плясали чертики. — Твои коллеги будут в шоке, Тэхо. Альфа с двумя метками от разных омег... Это скандал. — Это не скандал, Мин. Это капитуляция бюро перед фактом, — Тэхо надел свой черный пиджак, который едва скрывал мощь его фигуры. Они стояли в прихожей, каждый со своей сумкой. Тэхо заблокировал дверь, не давая им выйти. — Слушайте меня, — его голос стал вибрирующим, командным. — Обедаем вместе в кафе на первом этаже. Никаких отговорок. Если кто-то косо посмотрит или что-то вякнет — сразу мне. Я из этого здания сделаю руины, если вас кто-то обидит. Юни улыбнулся и первым потянулся за поцелуем. Тэхо перехватил его за затылок, целуя глубоко, властно, заново заявляя права. Затем он притянул к себе Мина, сминая его безупречный пиджак. — Идите, — Тэхо нажал кнопку вызова лифта. — И попробуйте только забыть, кто вас ждет вечером дома. Когда двери лифта закрылись, Юни и Мин остались вдвоем в зеркальной кабине. Они посмотрели друг на друга — два омеги, помеченные одним альфой, уходящие на работу в мир, который еще не знает, что они теперь неприкосновенны. Офис архитектурного бюро сегодня напоминал растревоженный улей. Стеклянные перегородки и открытые пространства, обычно стерильные и тихие, вибрировали от шепота. Как только двери лифта разошлись, и Юни с Мином шагнули на ковролин, разговоры затихали, а головы коллег поворачивались вслед за ними, как подсолнухи за солнцем. Юни сел за свой стол, стараясь сосредоточиться на чертежах «Цитадели». Но он кожей чувствовал на себе взгляды. Белая рубашка с высоким воротником была безупречна, но когда он наклонялся над монитором, ткань натягивалась, и сквозь тонкий хлопок просвечивало темное, наливающееся синевой пятно на шее. — Юни, — к нему подошла коллега-омега, якобы за степлером, но ее глаза лихорадочно бегали по его воротнику. — Ты сегодня... как-то светишься. И этот запах. Кедр? У тебя новый парфюм? Юни поднял на нее спокойный, ясный взгляд. В нем больше не было прежней застенчивости. — Это не парфюм, — мягко ответил он. — Это мой альфа. Коллега замерла, не зная, что ответить на такую прямолинейность. Юни снова уткнулся в чертеж, чувствуя, как внутри него разливается тепло от осознания, что прямо сейчас, несколькими этажами выше, Тэхо делает то же самое — метит территорию одним своим присутствием. У Мина всё было иначе. В его отделе царила дисциплина, но и здесь новости распространялись со скоростью лесного пожара. Мин шел по коридору, чеканя шаг, его темно-серый костюм сидел идеально. На совещании он сидел напротив старшего партнера. Когда Мин поднял руку, чтобы поправить очки, манжета рубашки чуть задралась, обнажая тонкое запястье с едва заметным следом от пальцев Тэхо. Но главное было не это. Главным был его взгляд — властный, хищный, зеркально отражающий манеры Тэхо. — Господин Мин, вы подготовили отчет по слиянию? — спросил партнер, подозрительно принюхиваясь. От Мина пахло не мелиссой, а тяжелым, подавляющим кедром. — Отчет на столе. И я внес правки по пункту о защите активов, — голос Мина прозвучал так уверенно, что партнер невольно выпрямился. — Мы больше не позволяем сторонним фирмам диктовать нам условия. Никогда. Тэхо в своем отделе вел себя как разъяренный лев. Он не надел пиджак, оставшись в черной рубашке с закатанными рукавами. Метки на его плечах проступали сквозь ткань темными тенями, а одна, самая свежая, выглядывала из-под расстегнутого воротника. Когда Кай зашел к нему с чертежами, он наткнулся на стену из чистой альфа-энергии. — Тэхо, тут народ спрашивает... — начал Кай, ухмыляясь. Тэхо медленно поднял голову. В его глазах не было дружелюбия. — Пусть спрашивают у меня лично, — отрезал он. — Если у кого-то есть проблемы с тем, как я провожу свои ночи и кого я привез в свой дом, пусть скажет это мне в лицо. Сейчас. В отделе стало так тихо, что было слышно гудение ламп. Никто не рискнул. Тэхо был не просто их лучшим инженером, он был силой, с которой невозможно было спорить. Ровно в 13:00 двери лифтов открылись почти одновременно. Тэхо уже ждал у входа в кафе. Когда он увидел своих омег, его лицо на мгновение смягчилось, но тут же снова стало жестким маской, когда он заметил, как посетители за столиками начали переглядываться. Он подошел к ним, по-хозяйски обхватил Юни за талию, а Мина — за плечо, притягивая их к себе в центр зала. Это был вызов. Это был манифест. — Садимся здесь, — Тэхо указал на столик в самом центре, на виду у всех. Он сам отодвинул стулья для них. Весь зал наблюдал, как огромный альфа, помеченный двумя омегами, усаживает их, как драгоценности. В кафе на первом этаже, где обычно решались сплетни и заключались офисные сделки, сейчас застыл воздух. Триста человек смотрели на столик в самом центре, но Тэхо вел себя так, будто они в своей спальне на сорок втором этаже. Тэхо не просто сидел с ними — он доминировал над пространством. Он заказал одно большое ассорти на троих, отодвинул тарелки в сторону и придвинул поднос к середине. — Ешьте, — негромко, но веско произнес он. Юни чувствовал, как горят щеки. Он видел, как за соседним столиком две омеги-секретарши едва не роняют вилки, разглядывая багровую метку на его шее, которая теперь, без высокого воротника, была видна во всей красе. Но рука Тэхо, тяжело лежащая на его бедре под столом, давала ему ту самую непробиваемую уверенность. Мин, напротив, наслаждался моментом. Он медленно отпил воду, обводя зал холодным, торжествующим взглядом. Когда его глаза встречались с чьими-то любопытными взглядами, те поспешно отворачивались. Мин был олицетворением того, что эта связь — не случайность, а осознанный выбор сильных людей. Тэхо взял кусочек мяса палочками и, проигнорировав свою тарелку, поднес его к губам Юни. — Открой, — приказал он. Юни послушно приоткрыл рот, принимая еду из его рук. Это был жест настолько интимный и по-хорошему «первобытный» для публичного места, что по залу прошел отчетливый шепоток. Тэхо даже не повернул головы. Затем он проделал то же самое с Мином. Мин принял угощение с легкой, почти хищной улыбкой, слизнув капельку соуса с палочек Тэхо, не разрывая с ним зрительного контакта. Это не был обед коллег. Это было кормление стаи. Тишину нарушил резкий звук отодвигаемого стула. К их столику подошел директор по развитию — альфа старой закалки, который всегда ратовал за «корпоративную этику». Он стоял над ними, сложив руки на груди, и его лицо выражало крайнюю степень брезгливости. — Тэхо, — процедил он. — Мы ценим твои таланты, но то, что ты устроил здесь... этот балаган с двумя сотрудниками... это переходит все границы приличия. Бюро — не место для твоих... специфических увлечений. Тэхо медленно отложил палочки. Он не встал, но его плечи раздались вширь, а взгляд стал таким тяжелым, что директор невольно отступил на полшага. Из-под расстегнутого воротника черной рубашки Тэхо отчетливо виднелась метка — след зубов, который оставил Юни. — Господин директор, — голос Тэхо вибрировал от сдерживаемой ярости. — Эти «сотрудники» — моя семья. И если у вас есть вопросы к моей «специфике», мы можем обсудить это в вашем кабинете. Но предупреждаю: после этого разговора вам придется искать не только нового ведущего инженера, но и нового юриста, и архитектора. Тэхо кивнул на Мина, который уже достал телефон и что-то быстро печатал, и на Юни, который спокойно продолжал есть, полностью доверяя своему альфе. — Бюро держится на нас, — добавил Мин, не поднимая глаз от экрана. — И если корпоративная этика запрещает нам любить друг друга, то, возможно, этой корпорации пора обанкротиться. Я уже набросал черновик расторжения контрактов по соглашению сторон с выплатой всех неустоек. Директор побледнел. Он посмотрел на Тэхо, на помеченных омег и понял, что проиграл. Эта троица была монолитом. Удар по одному вызывал мгновенную реакцию двоих других. — Приятного аппетита, — выдавил он и поспешно ретировался. Победа Тэхо снова положил руки на плечи своих омег, притягивая их ближе. — Видели? — тихо спросил он. — Теперь они знают. Никто больше не посмеет подойти. Юни накрыл руку Тэхо своей ладонью. — Нам все равно, что они думают, Тэхо. Главное, что вечером мы вернемся домой. Вместе. Они доели обед под прицелом сотен глаз, но для них это уже не имело значения. Они были защищены, помечены и абсолютно свободны в своем праве быть втроем. Прошло ровно семь дней с того триумфального обеда, и замок на сорок втором этаже, который казался неприступной крепостью, вдруг наполнился странной, тягучей тишиной. Утро началось не с кофе и не с объятий. Тэхо проснулся от резкого звука из ванной — рваного, мучительного кашля и плеска воды. Он мгновенно сел в кровати, его инстинкты взвились. Рядом не было ни Мина, ни Юни. Тэхо ворвался в ванную и замер. Юни сидел на холодном полу, прислонившись лбом к кафелю, его лицо было бледным до синевы. Мин стоял у раковины, судорожно вцепившись в края фаянса, его плечи мелко дрожали, а лоб покрыла испарина. Запах в комнате изменился. Кедр Тэхо всё еще доминировал, но сквозь него пробивались два новых, идентичных аккорда — сладковатых, молочных, пронзительно нежных. Запах омег, чьи тела начали перестраиваться. — Что... — голос Тэхо сорвался на хрип. Он опустился на колени между ними, не зная, кого хватать первым. — Вам плохо? Я вызываю врача. Сейчас же. Мин поднял на него глаза. В них не было боли — только шок и какое-то первобытное, ослепляющее осознание. — Не надо врача, Тэхо, — выдохнул Мин, его голос дрожал. — Я... я чувствую это. Внутри. Юни всхлипнул, потянувшись к руке альфы. — И я. Твой запах... он стал другим. Он больше не просто зовет. Он кормит. Через час на мраморной столешнице в ванной лежали четыре полоски. Все четыре — с четкими, неоспоримыми двумя чертами. Тэхо стоял неподвижно, глядя на эти пластиковые доказательства своей сокрушительной силы. Узел. Тот двойной узел неделю назад, когда он запечатал их обоих, оставил не только метки на коже. Он оставил жизнь. В обоих сразу. — Оба... — прошептал Тэхо. Его огромные ладони задрожали. Он посмотрел на своих омег. Мин и Юни сидели на краю ванны, прижавшись друг к другу, испуганные и одновременно светящиеся какой-то неземной, тихой аурой. — Тэхо, мы... мы не планировали так быстро, — Юни виновато опустил голову, потирая живот, где еще ничего не было видно, но где уже завязался узел новой судьбы. — Мы думали, у нас есть время... Тэхо не ответил. Он просто шагнул к ним и рухнул на колени, обхватывая их обоих за талии, утыкаясь лицом в их животы. Его плечи сотрясались. Это не был плач — это был рык облегчения и абсолютного, тотального торжества. — Мои, — выдохнул он в ткань их домашних футболок. — Моя стая. Мои наследники. Он поднял голову, и в его глазах Мин увидел не просто страсть, а фанатичную, священную преданность. — Никакой работы. Никаких директоров. С этого дня вы не сделаете ни шага без моего присмотра. Мин слабо улыбнулся, запуская пальцы в волосы Тэхо. — Ты собираешься запереть нас в этом золотом замке на девять месяцев? — На всю жизнь, — отрезал Тэхо, поднимаясь и подхватывая их обоих на руки, словно они ничего не весили. — Я построю для вас мир, где вам не нужно будет даже дышать самим, если вам станет тяжело. Он вынес их из ванной и осторожно уложил в центр кровати, накрывая общим одеялом. Теперь на сорок втором этаже пахло иначе. Кедр, мелисса и два новых, крошечных пульса, которые только начали свой путь. Неделю спустя они вошли в холл здания всё так же вместе. Тэхо больше не шел на шаг впереди — он шел посередине, крепко держа каждого за руку, словно живой щит. Запах в лифте изменился окончательно. К тяжелому кедру добавилась мягкая, пудровая сладость — запах «гнезда», который инстинктивно заставлял других альф в здании отводить глаза и пригибать головы. Это был запах биологического триумфа. Юни сидел за своим кульманом, но теперь рядом с его чертежами всегда стоял термос с особым травяным чаем, который Тэхо лично заваривал каждое утро, и тарелка с нарезанными фруктами. Коллеги больше не шептались за спиной — они боялись. Стоило кому-то повысить голос или резко хлопнуть дверью, как в проеме тут же «случайно» оказывался Тэхо. Он не говорил ни слова, просто стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нарушителя спокойствия, пока тот не начинал заикаться. — Юни, тебе не нужно так много работать, — тихо сказала одна из омег-коллег, ставя на его стол стакан воды. — Мы можем взять часть твоих правок на себя. — Спасибо, — Юни улыбнулся, его лицо стало мягче, черты словно разгладились. — Но мне нужно закончить «Цитадель». Теперь у этого проекта другой смысл. Это дом. Мин стал еще более эффективным и... опасным. Тошнота по утрам не мешала ему разносить в пух и прах оппонентов на переговорах. Напротив, его инстинкт защиты «гнезда» обострился до предела. Когда один из подрядчиков попытался оспорить сумму неустойки, Мин медленно поднялся со своего места. Его пиджак был расстегнут, и под тонкой тканью рубашки уже угадывалась едва заметная, новая мягкость линий. — Вы пытаетесь забрать деньги у компании, которая обеспечивает будущее моей семьи? — голос Мина был тихим, как шелест скальпеля. — Я бы не советовал. Мой альфа очень... чувствителен к моим стрессам. А вы не хотите видеть его здесь в плохом настроении. Подрядчик побледнел и подписал документы, не глядя. В кафе на первом этаже им теперь всегда оставляли лучший стол в углу — подальше от сквозняков и шума. Тэхо сидел напротив них, его взгляд постоянно мигрировал с лица Мина на живот Юни и обратно. — Вы сегодня бледные, — констатировал Тэхо, пододвигая к ним тарелки с белковой едой. — После обеда — в мой кабинет. Там диван удобнее. Полежите час, пока я разберусь с отчетами. — Тэхо, мы на работе, — попытался возразить Мин, но без прежнего напора. — Я купил этот этаж вчера вечером, — ровно ответил Тэхо, отламывая кусочек хлеба. — Так что вы на моей работе. Ешьте. Юни тихо рассмеялся, переглянувшись с Мином. Они знали, что Тэхо не шутит. Он действительно готов был скупить всё здание, чтобы обеспечить им покой. Когда рабочий день заканчивался, Тэхо лично заходил за каждым. Весь офис наблюдал, как огромный, помеченный двумя омегами альфа ведет их к лифту, бережно поддерживая под локти. Они выходили из здания, залитого закатным солнцем, и мир вокруг казался им маленьким и незначительным. У них была своя работа, свои амбиции, но теперь всё это было лишь декорацией для двух крошечных жизней, которые росли внутри, защищенные силой кедра и стальной волей их альфы. Вечер в пентхаусе после долгого рабочего дня теперь ощущался как возвращение в святилище. Гул офиса остался далеко внизу, за сорока двумя этажами стекла и бетона. В гостиной горел приглушенный теплый свет, а воздух был пропитан ароматом запеченной рыбы и свежего чая с имбирем — Тэхо теперь лично следил за рационом своей «стаи». Они расположились на огромном диване. Тэхо сидел посередине, Мин и Юни буквально вросли в его бока. Это был час абсолютной честности и тишины, когда маски «железного юриста» и «гениального архитектора» спадали, оставляя только двоих омег, чьи тела начали великую трансформацию. Тэхо положил свои огромные, горячие ладони на их животы. Там еще ничего не было заметно под тканью домашних футболок, но он прикрыл глаза, словно прислушиваясь к едва уловимому эху новой жизни. — Два сердца, — прошептал Тэхо. Его голос вибрировал в их телах. — Два продолжения нас. Юни накрыл руку Тэхо своей, переплетая пальцы. — Ты уже думал об именах? — тихо спросил он. — Я сегодня весь день ловил себя на мысли, что рисую на полях чертежей не колонны, а буквы. Мин усмехнулся, откидывая голову на плечо альфы. — Я тоже. Поймал себя на том, что просматриваю реестр имен вместо реестра договоров. Если у нас будут альфы, они разнесут этот пентхаус в щепки. — Пусть разносят, — Тэхо поцеловал Мина в висок, а затем Юни в макушку. — Я построю еще десять таких. Но я хочу, чтобы один из них носил имя твоего деда, Юни. В нем была та мягкая сила, которой ты светишься. А второй... второй должен быть стальным, как ты, Мин. На следующее утро они поехали в частную клинику. Тэхо шел по коридорам так, будто он владел этим зданием (и, судя по его виду, мог купить его в любой момент). В кабинете УЗИ пахло стерильностью и гелем. Когда врач нанес прохладный состав на живот Юни, в комнате повисла звенящая тишина. Тэхо сжал руку Мина так сильно, что тот едва не вскрикнул, но не отстранился. — Смотрите сюда, — мягко произнесла врач, указывая на монитор. — Вот оно. Крошечное пятнышко. Ритм сердца идеальный. Очень сильный плод. Юни всхлипнул, не отрывая взгляда от экрана. Для него это было чудом — плод их общей страсти, их невозможного союза. Затем настала очередь Мина. Когда на втором мониторе проявилась такая же отчетливая точка, Тэхо шумно выдохнул, и его плечи наконец расслабились. — Два, — констатировал врач. — Оба развиваются симметрично. Поздравляю, папаша, у вас будет очень насыщенный год. В машине по дороге обратно они молчали. Тэхо вел автомобиль одной рукой, а другой поочередно сжимал ладони своих омег. — Знаете, что это значит? — спросил Тэхо, когда они остановились на светофоре. — Что нам нужно больше детских комнат? — слабо улыбнулся Юни. — Это значит, что теперь мы — закон. В офисе, в городе, везде. Я не просто альфа с двумя омегами. Я отец целого поколения. И горе тому, кто встанет у нас на пути. Мин посмотрел на снимок УЗИ, который он сжимал в руке. На нем была маленькая жизнь, защищенная силой кедра и стальной волей Тэхо. — Мы справимся, — уверенно сказал Мин. — У нас есть работа, у нас есть этот замок и у нас есть ты. Вечером, когда они снова улеглись в свою огромную кровать, Тэхо долго не мог уснуть. Он слушал их дыхание — теперь их было не трое, а пятеро в этой комнате. И этот новый, сложный ритм был самой прекрасной музыкой, которую он когда-либо слышал. Новость о двойном пополнении в таком «нестандартном» союзе взорвалась в обеих семьях как петарда. И вот, субботним утром, лифт пентхауса звякнул, возвещая о прибытии «инспекции». Тэхо стоял в прихожей, застегнутый на все пуговицы, как перед решающим штурмом. Мин и Юни, оба в уютных кашемировых джемперах, за которыми уже отчетливо угадывались округлившиеся животы (срок перевалил за четвертый месяц), держались за руки. Двери открылись. На пороге стояли родители Юни — интеллигентная чета учителей, и мать Мина — властная женщина с пронзительным взглядом, которая одна подняла сына и сделала из него акулу юриспруденции. Первые пять секунд царила такая тишина, что было слышно, как гудит климат-контроль. Взгляды родителей метались от панорамных окон за миллионы долларов к Тэхо, а затем — к животам сыновей. — Мама, папа... — начал Юни, делая шаг вперед. Его голос чуть дрогнул. — Проходите. Это Тэхо. Наш... наш альфа. Отец Юни поправил очки, рассматривая Тэхо так, будто тот был сложным чертежом с ошибкой в расчетах. — «Наш»? — переспросил он. — Юни, мы читали твои письма, но видеть это... видеть вас обоих... в таком положении... Все переместились за массивный стол. Тэхо сидел во главе, и его аура буквально давила на стены. Он не оправдывался. Он не извинялся. Он просто подкладывал лучшие куски мяса в тарелки Мина и Юни, следя, чтобы они ели. — Господин Тэхо, — заговорила мать Мина, отодвинув тарелку. Ее голос был сухим. — Вы понимаете, что вы сделали? Мой сын был блестящим юристом с сольной карьерой. Юни был его опорой десять лет. А теперь вы... вы перечеркнули их жизнь своим узлом. И сразу двоих? Это же биологический скандал. Тэхо медленно поднял на нее взгляд. В его глазах не было враждебности, только абсолютная, непоколебимая уверенность. — Я не перечеркивал их жизнь, — ровно ответил он. — Я стал ее фундаментом. Мин по-прежнему лучший юрист, а Юни — архитектор «Цитадели». Но теперь у них есть я. И у ваших внуков будет всё, о чем вы даже не смели мечтать. — Внуков... — мать Юни прижала платок к глазам. — Сразу двоих. Боже мой. Как же вы будете их делить? Кто чей? Мин, который до этого молча пил сок, вдруг поставил стакан на стол с резким стуком. Он посмотрел на свою мать, а потом на родителей Юни. — Мы не будем их делить, — отрезал Мин. — В этой семье нет «моего» и «твоего». Тэхо — отец обоих. Я — папа обоих. Юни — папа обоих. Если вы пришли сюда искать изъяны в нашей морали, то вы ошиблись адресом. Мы счастливы так, как не были счастливы за все десять лет вдвоем. Юни кивнул, его глаза светились тихой решимостью. — Посмотрите на нас. Нам не плохо. Нам... наконец-то целостно. Лед тронулся Напряжение начало спадать, когда отец Юни, старый инженер, не выдержал и спросил Тэхо о конструкции пентхауса. Разговор о нагрузках на перекрытия и системе очистки воздуха незаметно перешел в обсуждение детских кроваток и лучших клиник. К вечеру матери уже вовсю спорили, чья наследственность победит, и ощупывали животы сыновей, удивляясь, как синхронно пинаются малыши. Когда родители наконец ушли, Тэхо закрыл дверь и прислонился к ней спиной, тяжело выдохнув. — Это было сложнее, чем тендер на застройку центра, — признался он. Мин и Юни подошли к нему, обнимая с двух сторон. — Ты справился, — прошептал Юни. — Они увидели, что мы под защитой. Тэхо обхватил их обоих, прижимаясь ухом то к одному животу, то к другому. — Пусть привыкают. Скоро здесь будет слишком шумно для их интеллигентных споров.