Династия Кедра: Кодекс Одиннадцати

*** Девятый месяц превратил пентхаус в режимный объект, но день родов стал настоящим испытанием на прочность для всех — и особенно для системы безопасности элитной клиники. Тэхо не отходил от них ни на шаг, его аура тяжелого кедра заполнила все родильное крыло, заставляя медперсонал передвигаться на цыпочках. Мин и Юни лежали в одной огромной палате класса «люкс», разделенные лишь парой метров, сжимая руки друг друга до белизны в костяшках. Первым сдался Юни. Его схватки были мягче, но изнурительнее. Тэхо сидел рядом, позволяя омеге ломать свои пальцы во время очередного приступа боли. — Дыши со мной, Юни, — рычал Тэхо, его голос был низким, вибрирующим, он буквально вливал свою силу в омегу. Когда раздался первый, оглушительный крик, акушерка замерла в изумлении. — Боже... какой крупный. Настоящий богатырь. Это был альфа. Мальчик с густыми темными волосами и уже отчетливо тяжелым, «отцовским» взглядом даже в первые секунды жизни. Тэхо принял его на руки, и его глаза, обычно холодные, наполнились влагой. — Твой защитник, Юни, — прошептал Тэхо, укладывая младенца на грудь изможденного, но счастливого омеги. Но стоило Юни выдохнуть, как началось у Мина. Его роды были стремительными и яростными, как и он сам. Тэхо метался между двумя кроватями, разрываясь от желания защитить обоих. Через сорок минут на свет появился второй альфа. Он был точной копией Мина — те же тонкие черты лица, та же цепкая хватка крошечных пальцев. Тэхо уже собирался выдохнуть, думая, что всё закончилось, как врач вдруг резко вскинул руку. — Подождите... здесь еще один. Сердцебиение! В палате воцарилась мертвая тишина. На всех УЗИ второй плод Мина искусно прятался за спиной своего брата-альфы, оставаясь невидимым для датчиков. — Тужься, Мин! Еще раз! И тогда, почти бесшумно, на свет появился третий ребенок. Маленький, хрупкий, с кожей белой, как фарфор, и огромными глазами. — Это мальчик, — выдохнул врач, передавая его медсестре. — Но он... он омега. Мин замер, глядя на этот крошечный сверток. Омега-мальчик — редчайшее сокровище, хрупкое звено в их мощной цепи. Если два первых альфы были мечами этой семьи, то этот малыш стал ее сердцем. Через пару часов, когда суета улеглась, в палате воцарилась священная тишина. Юни спал, обнимая своего крепкого альфу. Мин полулежал, на его руках покоились двое: будущий защитник-альфа и нежный, пахнущий молоком и мелиссой омега. Тэхо сидел на полу между их кроватями, положив голову на край матраса. Он выглядел так, будто прошел через войну и победил. — Три сына, — прошептал Тэхо, касаясь крошечной ручки младшего омеги. — Два щита и одна душа. Мин слабо улыбнулся, глядя на спящего Юни и их общих детей. — Ты хотел стаю, Тэхо. Кажется, ты получил целую армию. — Нет, — Тэхо поднял взгляд на Мина, и в нем была бесконечная нежность. — Я получил смысл жизни. Теперь на сорок втором этаже будет слишком тесно. Придется покупать соседнее здание. Над городом поднимался рассвет, освещая окна клиники. В этот день мир стал богаче на трех наследников, чей союз был скреплен не только кровью, но и самой дерзкой любовью, которую видел этот город. Переезд в огромный загородный особняк спустя неделю после выписки стал единственным логичным решением. Пентхаус на сорок втором этаже, при всей его роскоши, был слишком «стеклянным» и тесным для стаи, которая внезапно увеличилась почти вдвое. Новый дом Тэхо выбрал по принципу крепости: высокие стены, вековые дубы вокруг и бесконечное количество комнат, залитых светом. Тэхо внес Юни и Мина в дом буквально на руках — по очереди, бережно, как величайшее сокровище. Малыши уже сопели в своих высокотехнологичных люльках, которые охрана занесла следом. — Здесь три детских в южном крыле, — Тэхо обвел взглядом холл с высокими потолками. — У каждого альта будет своя территория для тренировок в будущем, а для нашего маленького омеги я подготовил комнату с видом на сад. Там всегда тихо. Мин, всё еще немного бледный, но уже с тем самым стальным блеском в глазах, прошел в центр гостиной. Под его домашним джемпером скрывался бандаж, но он держал спину ровно. — Нам понадобится целый штат нянь, Тэхо. Двое альф-младенцев — это не отчет в суде, это стихийное бедствие. Первая ночь в новом доме была наполнена хаосом и нежностью. В первой детской надрывался первенец Юни — крупный альфа, чей голос, казалось, заставлял дрожать люстры. Юни, сонный и мягкий, укачивал его, напевая что-то из своего детства, и в этом огромном доме его голос звучал особенно уютно. Во второй детской Тэхо сам справлялся со вторым альфой — сыном Мина. Малыш требовал внимания с такой властностью, что Тэхо только усмехался. «Весь в отца», — ворчал он, прижимая кроху к своей широкой груди, делясь с ним теплом кедра. В третьей, самой тихой комнате, Мин кормил младшего — маленького омегу. Мальчик был на удивление спокойным, он словно чувствовал, что вокруг него — два щита. Мин смотрел на его крошечные пальцы и понимал, что за этого ребенка он сожжет весь мир, если потребуется. Ближе к рассвету, когда все трое сыновей наконец затихли в своих кроватках под присмотром камер и датчиков дыхания, Тэхо, Мин и Юни встретились в своей новой, необъятной спальне. Они рухнули на кровать — огромную, пахнущую свежим льном и их общим домом. Тэхо обнял их обоих, притягивая к себе так сильно, что они слышали бешеный ритм его сердца. — Мы это сделали, — прошептал Юни, засыпая на плече Тэхо. — Мы только начали, — отозвался Мин, закрывая глаза. — Завтра приедут дизайнеры детских площадок и юристы по оформлению наследства. Тэхо не отвечал. Он слушал тишину огромного дома. Где-то там, в глубине коридоров, спали три его продолжения. Две метки на его плечах пульсировали тихим теплом. Он был не просто инженером или миллионером. Он был главой рода. *** Прошло всего три месяца с той безумной ночи в клинике, когда мир содрогнулся от появления трех наследников Тэхо. Огромный загородный особняк жил в ритме бесконечного цикла: кормления, короткие часы сна и тихий шелест сосен за окном. Тела Юни и Мина едва начали возвращаться в прежнюю форму, кожа еще хранила ту особенную мягкость послеродового периода, а метки на их шеях стали еще темнее, напитавшись гормонами и близостью. Тэхо был одержим. Его альфа-инстинкт, подогретый рождением двух сыновей-альф и драгоценного омеги, требовал постоянного подтверждения его власти и защиты. Он не мог отойти от них ни на шаг. Каждое прикосновение в коридорах дома, каждый мимолетный поцелуй на кухне неизбежно перерастал в нечто большее — в глубокую, отчаянную близость, где не было места предосторожности. Первым это почувствовал Юни. Он стоял на террасе, кутаясь в длинный кардиган, и смотрел, как утренний туман стелется по саду. В руках он держал чашку теплого молока, но внезапно запах свежескошенной травы, донесшийся от газона, вызвал у него резкий, спазматический приступ тошноты. Юни замер, прижимая ладонь к животу, который едва успел стать плоским. — Нет... — прошептал он, чувствуя, как внутри разливается знакомое, тягучее тепло. — Слишком рано. В это же время в детской Мин застыл над колыбелью младшего омеги. Он только что поменял пеленки, но когда наклонился, чтобы поцеловать сына, мир перед его глазами на мгновение поплыл и потемнел. Ему пришлось ухватиться за край кроватки, чтобы не упасть. Мин прислушался к себе. Его внутренний омега, обычно холодный и расчетливый, сейчас пел тихую, торжествующую песню. Через час они снова оказались в той самой просторной ванной комнате, которая видела их триумф и их слабость. Тэхо стоял у окна, заложив руки за спину. Его плечи были напряжены так, что казались каменными. На мраморной столешнице лежали два теста. И на каждом — безжалостные, яркие две полоски. — Тэхо... — голос Юни был едва слышен. — Детям всего три месяца. Они еще даже не сидят сами. Тэхо медленно обернулся. Его взгляд не был виноватым. В нем горело первобытное, почти пугающее пламя. Он подошел к ним, обнимая обоих за талии, и притянул к себе. Его ладони легли на их животы — туда, где природа уже начала свой новый, стремительный цикл. — Моя кровь слишком сильная, — прохрипел Тэхо, утыкаясь носом в шею Мина, вдыхая запах кедра и зарождающейся новой жизни. — Я не могу остановиться. Я хочу, чтобы этот дом был полон вами. Каждым сантиметром вашей кожи. Мин поднял на него взгляд — усталый, но полный той же безумной страсти. — Ты сведешь нас с ума, Тэхо. Мы только начали спать больше четырех часов в сутки. — Значит, я найму еще десять нянь, — Тэхо подхватил Мина на руки, а другой рукой притянул Юни к своей груди. — Вы не будете делать ничего. Только растить моих детей и принадлежать мне. Юни закрыл глаза, подставляя шею под поцелуй альфы. Он чувствовал, как его тело, еще не успевшее полностью восстановиться от первых родов, послушно откликается на этот новый вызов. Это было безумие. Это был скандал, который снова встряхнет их семьи и офис. Но здесь, в тишине особняка, под защитой этих мощных рук, всё остальное казалось неважным. — Вторая волна, — прошептал Мин, обнимая Тэхо за шею. — Надеюсь, на этот раз там не будет «невидимок» на УЗИ. — Я не остановлюсь, пока этот дом не станет тесным даже для нас, — пообещал Тэхо, унося их в спальню, где за занавешенными окнами начинался их новый, еще более сложный и горячий год. Шесть месяцев спустя особняк превратился в настоящий штаб жизни. Если первая беременность была штормом, то вторая стала глубоким, тяжелым океаном. Организм Юни и Мина, не успев полностью восстановиться, отозвался на новый вызов с удвоенной силой: животы округлялись быстрее, а усталость накатывала свинцовыми волнами. Тэхо окончательно перенес свой рабочий кабинет домой. Огромный стол из темного дуба теперь соседствовал с высокими манежами и подогревателями для бутылочек. Он не мог позволить себе оставить их даже на час. — Юни, еще один глоток, — голос Тэхо был мягким, но непреклонным. Он держал стакан с протеиновым коктейлем у губ омеги. Юни сидел в глубоком кресле, обложенный подушками. Его лицо стало еще нежнее, почти прозрачным, а живот, в котором толкался новый наследник, уже заметно выдавался вперед. — Тэхо, я сейчас лопну, — слабо улыбнулся Юни, но послушно сделал глоток. — Малыш внутри ведет себя так, будто он уже хочет выйти и отобрать игрушки у старшего. Мин в это время медленно расхаживал по комнате, прижимая ладонь к пояснице. Его беременность протекала строже — он стал молчаливым, сосредоточенным, его инстинкты обострились до предела. — Твой сын в моем животе только что пнул меня под ребра, Тэхо, — констатировал Мин, останавливаясь у окна. — Кажется, он тоже альфа. Такой же нетерпеливый, как и ты. Несмотря на положение, они продолжали контролировать свои проекты. Это было сюрреалистичное зрелище: Мин проводил видеоконференции с юристами, сидя в шелковом халате, прикрывающем его тяжелый живот, и его голос по-прежнему заставлял оппонентов дрожать. Юни рисовал эскизы детского парка для «Цитадели», полулежа на диване, пока Тэхо массировал его отекшие лодыжки. Но центром их мира были трое старших. Няни бесшумно сновали по дому, но стоило одному из младенцев заплакать, как все трое — Тэхо, Мин и Юни — синхронно поворачивали головы. Вечерами, когда старшие дети наконец засыпали в своих кроватках, наступало время «тишины стаи». Тэхо укладывал Мина и Юни на огромную кровать, устраиваясь между ними. Это было медленное, почти сакральное действо. Тэхо осторожно задирал их футболки, обнажая натянутую, горячую кожу животов. Он поочередно прикладывался ухом то к одному, то к другому, слушая хаотичный ритм новых жизней. — Пять, — прошептал Тэхо, и его рука накрыла сразу оба их живота. — В этом доме скоро будет пять моих сердец. — Ты сумасшедший, Тэхо, — выдохнул Мин, запуская пальцы в густые волосы альфы. — Мы едва справляемся с тремя. — Я построю для них империю, — Тэхо поднял голову, и в его глазах отразился свет луны. — Юни даст им красоту, ты — закон, а я — силу. Когда пришло время планового осмотра, врач в клинике только покачал дорогой оправой очков. — Господа, я работаю тридцать лет, но такая фертильность... это феноменально. Он водил датчиком по животу Мина, и вдруг замер. — Так, подождите. Помните, как в прошлый раз один спрятался? Тэхо напрягся всем телом, его пальцы впились в край кушетки. — Только не говорите, что их там снова двое, — прошептал Мин, округлив глаза. Врач рассмеялся. — Нет. Плод один. Но судя по показателям... Мин, у вас будет омега. Еще один маленький мальчик-омега. Затем он перешел к Юни. — А у вас, Юни... стопроцентный, очень активный альфа. В машине на обратном пути царило странное оцепенение. — Итого, — начал подсчитывать Юни, загибая пальцы. — Три альфы и два омеги. Тэхо, нам нужно не просто соседнее здание. Нам нужен отдельный остров. Тэхо только крепче сжал руль, и на его губах заиграла хищная, торжествующая улыбка. Его род рос с пугающей скоростью, заполняя собой всё пространство. Вторые роды спустя всего год после первых стали для особняка испытанием на прочность. Организм Юни и Мина, работавший на пределе возможностей, выдал финал, который напоминал военную операцию: четко, быстро и с запредельным уровнем адреналина. Тэхо не стал рисковать поездкой в клинику. Он оборудовал целое крыло дома под стерильную родовую с лучшей бригадой врачей, которая дежурила здесь последнюю неделю. Первым начал Мин. Его тело, еще хранившее память о прошлом шторме, раскрывалось стремительно. Он не кричал — он рычал, впиваясь ногтями в ладонь Тэхо, пока тот омывал его лоб ледяной водой. — Тэхо... — выдохнул Мин между схватками. — Второй... он идет за мной. Я чувствую. И действительно, не успел Мин сделать решающий вдох, как Юни, полулежащий на соседней кровати под присмотром второй акушерки, судорожно вскрикнул, хватаясь за простыни. Его воды отошли почти синхронно. Рождение младшего Омеги (Сын Мина) Через два часа в комнате раздался тонкий, серебристый плач. Это был омега. Мальчик, еще более хрупкий и светлый, чем его старший брат-омега. Когда врач передал его Мину, тот прижал его к груди, и по комнате мгновенно разлился нежный, молочно-цветочный аромат, перебивающий даже тяжелый кедр Тэхо. — Твой маленький принц, — прошептал Тэхо, целуя Мина в соленый от пота висок. Рождение третьего Альфы (Сын Юни) Но праздновать было некогда. Юни задыхался, его лицо покраснело от напряжения. Тэхо метнулся к нему, подхватывая под спину, заставляя дышать в унисон с собой. — Еще раз, Юни! Давай, мой смелый архитектор! — рычал Тэхо. И с последним, надрывным криком на свет появился альфа. Крупный, с мощными легкими, он сразу заявил о себе басовитым ревом, который заставил вздрогнуть даже опытных врачей. Это был третий меч в этой семье — сильный, коренастый младенец, который вцепился в палец Тэхо мертвой хваткой, как только тот к нему прикоснулся. Когда суета улеглась и врачи, собрав инструменты, бесшумно вышли, в комнату впустили нянь с тремя старшими детьми. Это была картина, достойная кисти великого художника: Мин и Юни лежали на одной огромной кровати, изможденные, но сияющие тем особым светом, который бывает только у омег, выполнивших свое высшее предназначение. У груди Мина посапывал новый малыш-омега. У груди Юни жадно прикладывался новый альфа. Трое старших (два годовалых альфы и маленький омежка) ползали тут же, на широком матрасе, с любопытством и опаской разглядывая «новеньких». Тэхо сел на край кровати, обнимая всех сразу. Его руки едва хватало, чтобы охватить эту живую, пульсирующую гору из тел его любимых людей и его детей. — Пятеро, — выдохнул Тэхо, и в его голосе была такая мощь, что дети на мгновение затихли. — Три альфы. Два омеги. Моя армия и моя нежность. Мин лениво приоткрыл один глаз и посмотрел на Тэхо. — Если ты сейчас скажешь, что хочешь шестого... я тебя засужу. Юни тихо рассмеялся, прижимая к себе спящего младенца. — Дай нам хотя бы поспать до завтра, Тэхо. Теперь в этом доме официально больше детей, чем взрослых. Тэхо ничего не ответил. Он просто закрыл глаза, вдыхая этот сложный, невероятный коктейль запахов: кедра, мелиссы, молока и чистого, концентрированного счастья. Он построил свою империю. И теперь она сопела, кряхтела и жила в его руках. Десять лет превратили особняк в живой, гудящий улей, где каждый кирпич пропитался запахами кедра, мелиссы и молодой энергии. Тэхо, чей висок едва тронула благородная седина, сидел в главе массивного дубового стола во время воскресного завтрака, наблюдая за своей империей. Его омеги, Мин и Юни, сидели по обе стороны от него. Мин сохранил свою острую, холодную красоту, став ведущим юристом страны, а Юни превратил «Цитадель» в архитектурный шедевр, за который боролись мировые столицы. Но здесь, дома, они были просто папами пяти сорванцов. За столом кипела жизнь, и Тэхо чувствовал каждого из них: Кай (11 лет, сын Юни) — Старший Альфа. Копия Тэхо. Серьезный, немногословный, он уже сейчас обладал тяжелым взглядом отца. Он негласно присматривал за всеми, его авторитет среди братьев был непререкаем. Кай занимался фехтованием и уже помогал Тэхо в гараже с чертежами. Рен (11 лет, сын Мина) — Второй Альфа. Полная противоположность Кая. Острый на язык, быстрый, с хищной улыбкой Мина. Он был стратегом стаи, всегда придумывал шалости и выходил сухим из воды благодаря юридической изворотливости, унаследованной от папы. Лиан (11 лет, сын Мина) — Старший Омега. Тихое сердце дома. Невероятно красивый мальчик с фарфоровой кожей, который рисовал эскизы вместе с Юни. Несмотря на хрупкость, он был единственным, кто мог одним взглядом остановить драку между Каем и Реном. Братья-альфы боготворили его и не подпускали к нему никого из «чужаков» в школе. Тай (10 лет, сын Юни) — Младший Альфа. Маленький ураган. Рожденный всего через девять месяцев после старших, он изо всех сил старался доказать, что не уступает им в силе. Тай был самым шумным и преданным Тэхо, буквально следуя за ним по пятам. Миэль (10 лет, сын Мина) — Младший Омега. Всеобщий любимец. Маленький капризный эльф, который вил веревки из Тэхо. Стоило Миэлю надуть губы, как суровый инженер-миллионер готов был скупить все магазины игрушек в городе. — Рен, если ты еще раз спрячешь мои планшеты, я засужу тебя по домашнему кодексу, — холодно произнес Мин, не отрываясь от кофе. — Пап, это была проверка системы безопасности! — ухмыльнулся Рен, подмигивая Лиану. Лиан тихо рассмеялся, подкладывая Тайю лишний блинчик. — Хватит шуметь. Отец хочет что-то сказать. В столовой мгновенно воцарилась тишина. Пять пар глаз — три дерзких альфьих и две глубоких омежьих — уставились на Тэхо. Тэхо медленно обвел их взглядом. Его сердце полнилось такой гордостью, что, казалось, ребра не выдержат. — На следующей неделе мы открываем новый филиал бюро, — веско произнес Тэхо. — И я хочу, чтобы Кай и Рен поехали со мной на объект. Пора учиться управлять тем, что принадлежит вам по праву. Кай кивнул с достоинством, а Рен победно вскинул кулак. — А мы с Миэлем поедем в галерею с папой Юни? — с надеждой спросил Лиан. Юни ласково погладил сына по волосам: — Конечно, мой милый. У нас там важная выставка. Когда дети разбрелись по своим комнатам (кто-то тренироваться, кто-то рисовать), Тэхо, Мин и Юни вышли на террасу. Весенний воздух пах хвоей и дождем. Тэхо обнял своих омег, притягивая их к своим плечам. Метки на их шеях за десять лет стали частью их кожи, символом нерушимой связи. — Пятеро, — выдохнул Тэхо в сумерки. — Мы создали целый мир, Мин. Юни. — Иногда мне кажется, что этот мир нас поглотит, — тихо признался Юни, прижимаясь к теплому боку альфы. — Они такие разные, такие сильные. — Они — это мы, — Мин улыбнулся, глядя на свет в окнах детских. — Твоя мощь, твоя красота, Юни, и моя воля. Мы справились, Тэхо. Наша стая — самая сильная в этом городе. Тэхо поцеловал их по очереди. Он знал, что впереди еще много битв — подростковые кризисы, первые влюбленности омег (при мысли о которых у него непроизвольно сжимались кулаки) и соперничество альф. Но сейчас, в этой тишине, он чувствовал абсолютное, монументальное счастье. Десять лет спустя, когда в особняке, казалось, воцарилось относительное равновесие между тренировками трех юных альф и творческими часами двух подрастающих омег, воздух в доме снова стал густым и наэлектризованным. Тот самый специфический запах, который Тэхо узнал бы из тысячи — смесь раннего утра, парного молока и тревожной сладости — заполнил спальню. Тэхо замер в дверях кухни, наблюдая за своими омегами. Мин и Юни сидели друг напротив друга, не притрагиваясь к завтраку. На столе, между чашками с остывающим чаем, лежали два пластиковых корпуса. Две полоски. Снова. Одновременно. — Тэхо... — Юни поднял на него глаза, в которых плескался тихий ужас вперемешку с благоговением. — Нам по тридцать пять. Старшие уже выбирают колледжи. Лиан и Миэль обсуждают выставки. А мы... мы снова здесь. Мин, чьи пальцы нервно постукивали по столешнице, криво ухмыльнулся. В его взгляде читалось чистое, юридическое бессилие перед биологией. — Твой узел, Тэхо... он как проклятие и благословение в одном флаконе. Десять лет затишья, и стоило нам один раз расслабиться в годовщину в том отеле в горах... Тэхо медленно подошел к ним. Его плечи, ставшие еще шире за эти годы, заслонили свет из окна. Он опустился на колено между их стульями, кладя ладони на их бедра. — Шесть и семь, — выдохнул Тэхо. Его голос вибрировал от первобытной гордости, которую он не мог (и не хотел) скрывать. — Моя кровь всё еще бурлит в вас. В этот момент в столовую ввалились старшие. Одиннадцатилетние Кай и Рен, уже почти догнавшие Юни по росту, и Лиан, чья грация заставляла затихать всех вокруг. За ними семенили Тай и Миэль, споря о чем-то своем. Кай, как истинный старший альфа, мгновенно почуял перемену в атмосфере. Он перевел взгляд с тестов на лица пап, а затем на торжествующего отца. — Серьезно? — Кай скрестил руки на груди, и в его голосе прозвучал баритон Тэхо. — Еще? Отец, ты решил собрать футбольную команду? Рен расхохотался, хлопая Кая по плечу. — Это же круто! Больше альф для тренировок. Или... — он хитро прищурился на Мина. — Пап, если там будет еще один омега, Лиану наконец будет с кем обсуждать искусство, а не наши драки. Лиан подошел к Юни и нежно приобнял его за плечи. — Вам будет тяжело, папа. Но мы поможем. Я прослежу за младшими. Тэхо поднялся во весь рост, обнимая своих омег. — В этом доме никогда не будет тишины, — провозгласил он. — Я завтра же начинаю перестройку гостевого флигеля под новую детскую. Мин вздохнул, утыкаясь лбом в плечо Тэхо. — Ты неисправим. Тебе мало пяти наследников? — Мне мало вас, — отрезал Тэхо, целуя Мина в макушку, а затем притягивая Юни для долгого поцелуя. — Каждая жизнь, которую вы мне дарите — это мой личный триумф над временем. Через неделю особняк снова превратился в стройплощадку. Юни рисовал чертежи расширения дома, Мин заказывал лучшие системы безопасности для новорожденных, а пятеро старших братьев уже начали спорить, кто будет учить малышей первым словам. Стая Тэхо продолжала расти, превращаясь из просто семьи в настоящую династию, где любовь была так же неизбежна, как и продолжение рода. Этот день вошел в историю семьи как «Великое Пополнение». Особняк, и без того гудящий от пяти подрастающих сыновей, превратился в филиал элитного перинатального центра. Тэхо, чья власть и влияние за десять лет стали абсолютными, выкупил всё родильное крыло той же клиники, где родились первенцы, чтобы обеспечить своим омегам полный покой. Старшие сыновья — одиннадцатилетние Кай, Рен и Лиан, а также десятилетние Тай и Миэль — сидели в приемном покое, выстроившись в ряд. Три юных альфы и два омеги, все как один в строгих костюмах, ждали появления новых членов стаи с серьезностью взрослых мужчин. Юни рожал первым. В его тридцать пять лет тело отозвалось на призыв природы с удивительной грацией. Тэхо сидел у его изголовья, сжимая влажную ладонь своего архитектора. Когда раздался первый крик — требовательный и звонкий, — врач улыбнулся: — Альфа. Крепкий мальчик, копия Кая в младенчестве. Но не успел Тэхо приложить первенца к груди Юни, как в палате снова засуетились. Через пятнадцать минут на свет появился второй малыш. Он был тихим, с тонкими чертами лица и кожей, пахнущей весенним дождем. — Омега, — прошептала акушерка. — Маленькое сокровище. Юни, изможденный, но сияющий, обнял своих двоих. Пара — альфа и омега. Идеальное равновесие. Мин, чья воля всегда была его главным оружием, столкнулся с более тяжелыми родами. Его двойня вела себя внутри как маленькие захватчики. Тэхо перешел в его палату, чувствуя, как его собственное сердце сбивается с ритма от напряжения своего юриста. — Давай, Мин... Ты сильнее любого закона, — рычал Тэхо, буквально передавая ему свою энергию через прикосновение. Мин закричал, вкладывая в этот звук всю свою боль и триумф. — Первый пошел! — воскликнул врач. — Еще один альфа. Какой хваткий! Малыш-альфа тут же вцепился в палец отца. А следом за ним, спустя томительные десять минут, мир приветствовал четвертого ребенка этого дня. Еще один омега. Хрупкий, нежный мальчик, который сразу затих, как только почувствовал запах кедра Тэхо. Вечером в огромной палате воцарилась сцена, которая казалась нереальной. Девять сыновей. Девять продолжений Тэхо, Мина и Юни. Старшие вошли в палату почтительно, стараясь не шуметь. Кай и Рен подошли к новым братьям-альфам, серьезно кивая, словно принимая их в свои ряды. Лиан и Миэль окружили малышей-омег, обещая им самую нежную защиту, которую только могут дать старшие братья. Тэхо стоял посередине, глядя на своих омег. Мин и Юни полулежали на подушках, у каждого на руках было по двое младенцев — альфа и омега у каждого. — Пять плюс четыре, — прошептал Тэхо, его голос дрожал от невыносимого счастья. — Девять сыновей. Шесть альф и три омеги. Мин, несмотря на усталость, язвительно приподнял бровь: — Тэхо, если ты сейчас заикнешься про юбилейного десятого... я лично аннулирую наш брачный контракт. Юни тихо засмеялся, прижимая к себе своих близнецов. — Теперь нам точно нужен не особняк, а целый квартал. Тэхо, ты построил империю. Буквально. Тэхо опустился на колени у их общей кровати. Он целовал их руки, их лбы, вдыхая этот невероятный, сложный аромат огромной стаи. Девять жизней, рожденных из их страсти. Девять щитов и душ. Над городом зажигались огни, но в этой палате свет был ярче любого солнца. Династия Тэхо официально стала легендой. Полгода в особняке пролетели как в лихорадочном сне. Девять сыновей — это не просто семья, это стихия, которая требовала от Тэхо, Мина и Юни запредельной концентрации. Старшие альфы уже вовсю соревновались в спортзале, омеги Лиан и Миэль создавали уют и присматривали за четверкой кричащих младенцев, а Тэхо... Тэхо превратился в истинного патриарха, чье слово было законом для всех. Но природа, казалось, еще не закончила свой грандиозный эксперимент над этой семьей. Юни сидел в своем домашнем кабинете, пытаясь сосредоточиться на проекте нового культурного центра. На его коленях спал один из младших омег, прижавшись крошечной щекой к кашемировому свитеру папы. Юни начертил линию, но внезапно рука дрогнула. Запах... Тот самый запах, который он чувствовал уже трижды в своей жизни. Но в этот раз он был другим. Не таким оглушительным, как при двойне, а тонким, едва уловимым, как одинокая нота скрипки в пустом зале. Юни медленно отложил карандаш и прижал свободную руку к животу. Внутри, под слоями ткани и еще не до конца восстановившимися мышцами, отозвалось знакомое, тягучее покалывание. Вечером, когда дом наконец затих под присмотром армии нянь и старшего сына Кая, Юни зашел в спальню. Тэхо и Мин сидели на широкой кровати, обсуждая стратегию расширения семейного фонда. Юни подошел к ним молча. Он не стал показывать тесты. Он просто взял руку Тэхо и приложил её к своему животу, а затем посмотрел на Мина. — Один, — прошептал Юни. — В этот раз я чувствую... там только один. В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как ветер качает ветки дубов за окном. Мин медленно отложил планшет, его глаза расширились. — Юни... — голос Тэхо был похож на рокот далекого грома. Он подался вперед, обхватывая Юни за талию и утыкаясь лицом в его живот. — Десятый. Юбилейный. Мин закрыл лицо руками, то ли смеясь, то ли плача от абсурдности ситуации. — Тэхо, ты монстр. Твоя биология — это какое-то биологическое оружие массового поражения. Мы только-только распределили дежурства по ночам для четверых младших! Тэхо поднял голову. В его глазах, подернутых дымкой десятилетней усталости и безграничной любви, горел тихий, священный огонь. — Один, — повторил он, смакуя это слово. — Без двоен, без сюрпризов. Юни, этот ребенок... он будет особенным. Как венец всего, что мы построили. Юни опустился на кровать между ними. Его тело, испытавшее столько нагрузок за последние годы, сейчас ощущалось удивительно спокойным. — Я чувствую, что это будет омега, — тихо сказал Юни. — Очень тихий и нежный омега. Последний аккорд нашей стаи. Мин придвинулся ближе, обнимая Юни со спины. — Десять сыновей. Это звучит как название легенды. Тэхо, ты понимаешь, что теперь нам точно придется строить собственный образовательный центр? Мы не можем просто отправить десять наследников в обычную школу — они же ее захватят за неделю. Тэхо уложил своих омег, накрывая их общим одеялом. Он долго не мог уснуть, слушая дыхание дома. Десятый ребенок. Один-единственный плод в чреве Юни после череды двойняшек казался Тэхо каким-то особым даром, тихим завершением его великого труда. Он представлял, как через девять месяцев в этом доме появится еще один голос, который окончательно замкнет круг его империи. — Моя стая, — прошептал Тэхо в темноту, чувствуя, как под его ладонью, на животе Юни, зарождается маленькая, но невероятно важная жизнь. — Мой десятый легионер.