Убей короля, если хочешь спасти дракона

      Тёплый свет угасающих углей мягко ложился на стены, на разбросанные тени, на фигуры, слившиеся в одном дыхании. Сяо Чжань сам не заметил, как уснул — просто в какой-то момент перестал держаться, перестал сопротивляться усталости, и его голова медленно склонилась на плечо Ибо, будто нашла своё место, к которому всегда стремилась.       Ибо не двигался. Он лишь глубже вдохнул, улавливая родной, наконец не скрытый запах, и в груди у него разлилось тёплое, почти болезненное чувство удовлетворения. Его омега был здесь. Рядом. Живой. Его. Он тихо выдохнул, почти беззвучно, и на мгновение прикрыл глаза, позволяя себе расслабиться, но руки так и остались на теле Чжаня — будто если отпустить, тот исчезнет.       Когда Сяо Чжань проснулся, сначала он не понял, где находится. Сознание возвращалось медленно, лениво, словно не желая покидать тёплую темноту сна, и только потом он почувствовал это — запах. Глубокий, густой, древесный, наполняющий всё пространство, такой насыщенный, что от него кружилась голова. Он резко втянул воздух, и сердце сбилось с привычного ритма. Это был не сон. Он не в холодных стенах дворца. Не в золотой клетке. Он здесь. Вместе с ним.       Мысль ударила резко, почти болезненно, и Чжань открыл глаза, резко вдохнув, словно боялся, что если не убедится — всё исчезнет. Но нет. Тёплая кожа под пальцами, тяжесть руки на его талии, ровное дыхание рядом — всё было настоящим. И тогда внутри него что-то щёлкнуло. Он выдохнул — и позволил себе ответить. Феромоны омеги раскрылись не сразу, но мягко, словно волна, прокатившаяся по телу, тонкий, сладкий аромат османтуса наполнил воздух, переплетаясь с древесной глубиной альфы. Это было почти инстинктивно — не вызов, не защита, а что-то более личное, глубокое. Реакция последовала мгновенно. Ибо тихо, низко зарычал, звук прошёлся по коже вибрацией, отзываясь где-то внутри, и рука на его талии чуть сжалась. — Чжань… — голос был хриплым, тёплым, сдержанным, но в нём уже сквозило напряжение. Сяо Чжань медленно повернулся к нему, и в его взгляде мелькнуло что-то игривое, почти опасное. Его пальцы, словно случайно, скользнули по груди Ибо, задержались на шраме, очерчивая его линию, изучая. — Болит? — тихо спросил он, но в голосе не было ни капли наивности. — Не надо, — коротко ответил Ибо, перехватывая его запястье, но хватка была не грубой — скорее предупреждающей. — Ты не понимаешь, что делаешь. — Понимаю, — почти шёпотом. Чжань чуть склонил голову, взгляд потемнел, губы едва заметно тронула улыбка. Он не остановился. Его движения стали смелее, ближе, он подался вперёд, сокращая расстояние, позволяя их запахам смешаться окончательно, без остатка. Ткань тонкой рубашки почти не скрывала тепло тела, и когда он оказался ближе, это стало невозможно игнорировать. — Тогда остановись, — голос Ибо стал ниже, напряжённее, но в нём уже не было прежней уверенности. — А если не хочу? — тихо, почти мягко ответил Чжань. И прежде чем тот успел что-то сказать, он наклонился ближе, почти касаясь губами, но не целуя — дразня, проверяя границу. — Ты сам сказал… — продолжил он, едва слышно, — что хочешь быть моим альфой. — Повисла пауза. Тяжёлая. Густая. — Так будь им. Заяви права, возьми меня, оставь свою метку, свяжи с собой навсегда.       В этот момент в Ибо что-то окончательно срывается. Он действует не резко, но с той самой неотвратимой решимостью, которой невозможно сопротивляться: перехватывает инициативу, тянет Сяо Чжаня на себя, переворачивает и мягко, но уверенно прижимает к постели. В следующую секунду их губы встречаются — уже без колебаний, без прежней осторожности. Поцелуй выходит глубоким, жадным, словно всё, что копилось между ними так долго, наконец вырывается наружу: тоска, голод, облегчение, страх потерять и почти болезненное желание не отпускать. Чжань отвечает сразу, без тени сомнения. Его пальцы сминают ткань на плечах Ибо, дыхание сбивается, но он лишь сильнее подаётся навстречу, будто именно этого момента ждал все эти годы.       Когда Ибо отстраняется, Сяо Чжань открывает глаза и на мгновение теряется, глядя на своё отражение в его потемневшем взгляде. Сердце бьётся так громко, что отзывается в висках. Но страха нет — только предвкушение, тягучее и горячее, как расплавленный воск. Сегодня он отдаст себя. Без остатка. Своему альфе. Своему дракону.       Сяо Чжань медленно тянется к завязкам ночной рубашки. Лёгкое движение — и ткань послушно скользит вниз, обнажая ключицы, шею, линию плеч. Он не отводит взгляда, наблюдая за Ибо, и замечает, как тот на мгновение замирает, будто не решаясь сделать следующий шаг. Чжань чуть прикусывает нижнюю губу, опуская ткань ещё ниже, словно предлагая себя без слов. Ибо медленно проводит языком по губам, взгляд его становится тяжелее, глубже, но он всё ещё сдерживается. Сяо Чжань ловит его взгляд и тихо, почти шёпотом, но с дерзкой ноткой произносит. — Ну же… Альфа. Ты собираешься только смотреть?       В уголках губ Ибо появляется тень улыбки. Он придвигается ближе и наконец протягивает руку. Его пальцы касаются кожи Чжаня — осторожно, почти невесомо, но от этого прикосновения по телу сразу пробегает жар. Он едва ощутимо проводит по груди, задевая чувствительную точку, словно проверяя реакцию. Щёки Чжаня вспыхивают, дыхание сбивается, но он не отстраняется — наоборот, чуть выгибается навстречу, наблюдая за тем, как Ибо изучает его, будто впервые. Альфа склоняется ближе, губами касается его шеи, сначала мягко, почти нежно, но руки становятся смелее — сжимают, удерживают, притягивают. — Ах… — тихий стон срывается сам собой. И этого звука оказывается достаточно, чтобы в Ибо что-то окончательно потемнело. Внутри него поднимается тёплая, почти хищная волна, а вместе с ней — запах Чжаня, сладкий, тягучий, как мёд с цветами османтуса. Он вдыхает глубже, и зверь внутри довольно рычит. — Ты даже не представляешь, что со мной делаешь… — хрипло выдыхает он, прежде чем снова накрыть его губы. На этот раз поцелуй уже не мягкий. Он глубже, настойчивее, язык скользит внутрь, не оставляя пространства для дыхания. Чжань отвечает с тем же жаром, цепляясь за его плечи, растворяясь в этом ощущении.       Ибо отрывается от губ лишь затем, чтобы оставить следы ниже — на шее, ключицах, там, где кожа тонкая и чувствительная. Его зубы едва ощутимо касаются кожи, и от этого по телу Чжаня пробегает дрожь. — Ты так вкусно пахнешь… — почти ворчит он, проводя губами по изгибу шеи. — Тогда не сдерживайся, — тихо отвечает Чжань, закрывая глаза. — Или ты всё ещё боишься? — Бояться? Тебя? — Ибо замирает на секунду, затем тихо усмехается. — Себя, — мягко поправляет Чжань, и в его голосе скользит лукавство. Эта фраза окончательно рушит остатки самообладания.       Ибо укладывает его на постель, не отрываясь от него, его руки скользят по телу Чжаня, изучая, запоминая. Он касается его так, будто хочет убедиться, что тот настоящий, что не исчезнет, если отпустить. — Если станет неприятно — скажешь, — тихо говорит он, прижимаясь губами к его коже. — А если нет? — Чжань улыбается уголком губ, всё ещё тяжело дыша. — Тогда я не остановлюсь. — Ибо поднимает на него взгляд, и в глазах вспыхивает тёмный огонь. Чжань тихо смеётся, притягивая его ближе за плечи. — А кто тебя просит?       И в этом коротком обмене словами всё: вызов, доверие, обещание и то самое чувство, от которого невозможно отступить. Он наклоняется, чтобы снова поцеловать омегу.На этот раз поцелуй не такой мягкий и нежный, как раньше. Ибо целует его страстно и глубоко, его язык раздвигает губы Сяо Чжаня и проникает внутрь, лаская его изнутри. Сяо Чжань стонет от удовольствия, пока Ибо лишает его возможности дышать и оставляет на шее свои метки. Его тело ослабевает, и он ничего не может сделать, пока Ибо нежно укладывает его на кровать, не отрываясь от его губ. Когда Ибо прерывает поцелуй, Сяо Чжань хватает ртом воздух, его грудь вздымается, пока он пытается отдышаться.       Развязанную рубашку ничего не держит, она давно скатилась до бедер, и вот еще одно движение — Сяо Чжань остается совсем без одежды. Глаза Ибо темнеют при виде этого зрелища, и он хватает Сяо Чжаня за грудь, сжимая и разминая ее. Сяо Чжань стонет от прикосновений и непроизвольно выгибается. К нему никогда раньше так не прикасались, и он никогда не испытывал ничего подобного. Руки Ибо большие и грубые, но ощущения такие приятные. Он чувствует, как его тело распаляется, когда Ибо грубо сжимает его грудь, прежде чем наклониться и поцеловать Сяо Чжаня в шею. Прижавшись лицом к его коже, он чувствует сладкий аромат Сяо Чжаня, исходящий от его тела, и это почти опьяняет его. Он не может удержаться, чтобы не прикусить кожу, оставляя на омеге свой знак принадлежности.       Сяо Чжань дрожит и стонет от страстного поцелуя. Он чувствует, как зубы Ибо царапают и кусают его кожу, и знает, что останутся следы, но эта мысль наполняет его предвкушением. Ибо метит его как свою собственность, как свою территорию. Он хочет, чтобы Ибо оставил на нем все свои метки, чтобы показать, как сильно он его хочет. — Ты так вкусно пахнешь — Ибо ворчит, прикусывая другой участок кожи, чтобы оставить след от укуса. — Ах.. — стонет Сяо Чжань, когда Ибо впивается в него зубами. Он тоже чувствует запах альфы Ибо — древесный. Это такой приятный запах, от которого невозможно оторваться. Ему хочется, чтобы аромат Ибо окутал его целиком. Покрыв поцелуями все тело Сяо Чжаня, Ибо медленно спускается поцелуями к его груди. Все еще грубо сжимая холмики его груди, он проводит губами, а затем слегка сжимает его зубами. Сяо Чжань слабо вскрикивает, и этот сладкий звук пронзает Ибо до глубины души. — Такой податливый. — бормочет Ибо. Его голос звучит мягко, но с ноткой озорства, словно он дразнит омегу. Он еще раз дразняще кусает сосок, чуть сильнее, чтобы почувствовать, как тело Сяо Чжаня выгибается под ним, а затем выпускает изо рта.       Сяо Чжань дрожит под прикосновениями альфы. Его тело становится чувствительным, кожа пылает, каждый нерв реагирует на каждое движение Ибо. Он чувствует себя уязвимым и беззащитным, как никогда раньше. Ему неловко, а сердце бешено колотится в груди. От прикосновений Ибо он ощущает себя желанным.       Когда Ибо снова захватывает губами сосок и начинает медленно посасывать, Сяо Чжань зажмуривается, не сдерживая тихого стона. Руки альфы скользят вниз — с груди к талии, затем к бедрам, сжимают ягодицы, притягивая ближе. Его прикосновения горячие, почти обжигающие, и Чжаню кажется, что он вот-вот растворится в них. Он дрожит, ловя каждое движение, каждый выдох Ибо у своей кожи. Язык мягко ласкает чувствительный бугорок, а затем зубы чуть сильнее сжимают его — и омега резко вскрикивает. — Ибо… Бо-ге… пожалуйста… — он задыхается, вцепившись в его плечи. Ибо отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза, в которых уже нет ни тени сомнений. — Что “пожалуйста”? — хрипло спрашивает он, лениво проводя пальцем по соску, чуть сжимая его. Сяо Чжань открывает рот, закрывает, колеблется, но под этим взглядом скрыться невозможно. — Скажи, чего ты хочешь. — Легкое щипок — и Чжань вздрагивает, выдыхая: — Я… хочу, чтобы ты разделся… полностью… хочу почувствовать тебя…       На губах Ибо появляется медленная усмешка. Он отстраняется, стягивает с себя оставшуюся одежду, и Сяо Чжань на мгновение замирает, забывая дышать. Золотая чешуя мерцает на плечах альфы, груди, вдоль спины. Живая, теплая, опасно красивая. Рука сама тянется вперед — коснуться, убедиться, что это не сон, — но Ибо перехватывает запястье. Его феромоны густеют, становятся тяжелее, ощутимее. — Чжань… у меня начинается гон, — говорит он тихо, но прямо. — Я могу быть грубым. И не хочу причинить тебе боль. То, что я хочу… это будет далеко не нежно. Ты уверен? — Щеки Чжаня вспыхивают, но взгляд не отводится. Внутри — не страх. Предвкушение. — Уверен, — шепчет он.       Ибо возвращается к нему, снова нависая сверху. Чжань делает глубокий вдох — и тут же теряет его, когда альфа снова захватывает сосок, на этот раз сильнее, жаднее. Тело выгибается само, стоны срываются уже без попытки их сдержать. Руки Ибо сжимают грудь, пальцы грубее разминают чувствительную плоть, язык и зубы чередуют ласку и укус, заставляя Чжаня дрожать от смеси боли и удовольствия. Он задыхается, цепляется за плечи Ибо, чувствуя, как его тело становится слишком чувствительным, как каждая точка отзывается на прикосновения. Щипки, укусы, горячие поцелуи — всё смешивается, лишая его способности думать.       Когда Ибо наконец отстраняется, Чжань тяжело дышит, грудь быстро поднимается и опускается. Рубашка давно сползла, кожа покрыта следами, а соски покраснели и припухли от внимания. Ибо проводит по одному из них большим пальцем, мягко, почти нежно — и в его взгляде появляется тёмная, довольная гордость. — Тебе приятно? — спрашивает Ибо, продолжая дразнить его большим пальцем. — Я-я не знаю… Такое ощущение, что все покалывает… — бормочет Сяо Чжань, и его голос звучит так сладко для Ибо. — Тогда я спрошу у твоего тела еще раз. — Ибо ухмыляется, наклоняется и начинает играть с другим соском, уделяя ему такое же внимание. Сяо Чжань слабо вскрикивает. Зубы Ибо начинают игриво покусывать и тянуть, и это уже слишком. Смесь боли и удовольствия, кажется, усиливает возбуждение, и его тело реагирует само по себе. Он выгибается навстречу губам Ибо, словно жаждет новых прикосновений, хватается за широкие плечи альфы и впивается в его кожу пальцами, пытаясь удержаться на ногах.       Ибо более чем доволен реакцией своего омеги. Он не может избавиться от собственнических чувств, не может игнорировать желание присвоить себе каждую частичку этого омеги. Он хочет, чтобы Сяо Чжань знал, кому он принадлежит с сегодняшнего дня. Его рука находит забытый сосок, он перекатывает набухший бутон между пальцами и пощипывает его, как будто тот недостаточно набух. От этих ощущений у Сяо Чжаня наворачиваются слезы, его тело дрожит, а бедра беспомощно подергиваются. Ибо не перестает дразнить его, его губы и пальцы играют с чувствительными точками Сяо Чжаня. Он чувствует, как из него непрерывно вытекает смазка, и вот-вот забрызгает ею всю кровать. — Н-не надо больше… Ибо… ах…! Я весь мокрый там… — Сяо Чжань судорожно выдыхает, словно это остановит альфу.       Вместо того чтобы остановиться, Ибо, кажется, становится еще более агрессивным. Он грубо посасывает сосок Сяо Чжаня и сильно щиплет за другой, заставляя омегу резко вскрикнуть. После нескольких укусов и пощипываний Ибо чувствует, как Сяо Чжань дергается под ним, а с его губ срывается самый сладкий стон. Когда Ибо наконец отстраняется, между его ртом и набухшим соском Сяо Чжаня повисает ниточка слюны, которая тут же стекает вниз. Омега тяжело дышит и дрожит под ним, его кожа раскраснелась и блестит от пота. Он рычит, глядя ему в глаза.       У Сяо Чжаня такое красивое тело. Его кожа сияет, мышцы рельефные, талия тонкая, а ноги длинные. Ибо любуется им, его взгляд скользит по каждому сантиметру кожи, чтобы ничего не упустить. В конце концов его взгляд останавливается на паху Сяо Чжаня, на его вялый член и влагу между ног. — Прелестно. — Он медленно обхватывает рукой покрасневший член Сяо Чжаня, чувствуя, какой он тонкий. — Ах… — Сяо Чжань вздрагивает от прикосновения. Его тело начинает двигаться само по себе, словно повинуясь инстинкту, и он медленно раздвигает ноги, приглашая своего альфу. Ибо резко вдыхает, увидев как мокро между внутренними бедрами Сяо Чжаня. Он убирает руку с члена Сяо Чжаня и проводит пальцами по внутренней стороне бедер омеги, собирая смазку. — Такой мокрый…— бормочет Ибо, и его взгляд опасно темнеет. — Я… просто не могу сдержаться… Я не могу остановить это…— смущенно шепчет Сяо Чжань. — Я никогда раньше не намокал так сильно…       Ибо не знает, делает ли омега это нарочно или он действительно не понимает, к чему ведут его слова. Без предупреждения он хватает Сяо Чжаня за бедра и раздвигает их. Сяо Чжань ахает от неожиданности. Он пытается свести ноги, но Ибо крепко держит их раздвинутыми. Ибо смотрит на самое сокровенное место, и Сяо Чжань не может описать, насколько ему неловко.       Ибо чувствует, как в его груди зарождается рычание, когда он смотрит на блестящую дырочку. Она тугая и влажная – только для него. И Ибо не уверен, сможет ли Сяо Чжань принять его. Между ними повисает тишина, и Сяо Чжань начинает нервничать. Он собирается что-то сказать, но внезапно Ибо наклоняется и начинает вылизывать его. Сяо Чжань дергается и вскрикивает, когда Ибо жадно слизывает выступающие капли смазки.       В конце концов, Сяо Чжань расслабляется, Ибо проникает в него языком, исследуя и пробуя на вкус каждый сантиметр его омеги. Сяо Чжань так приятно пахнет и такой сладкий на вкус, а его стоны и вздохи — музыка для его ушей.       Стоны Сяо Чжаня становятся все более отчаянными, пока Ибо продолжает лизать и посасывать его, доставляя удовольствие, от которого он слабеет. Пещера наполнилась влажными звуками и тихим довольным рычанием альфы. Ибо держит его бедра крепко, проникает языком еще глубже, и Сяо Чжань беспомощно дрожит.       С громким хлюпаньем Ибо наконец отстраняется. Его взгляд темнеет. Дырочка Сяо Чжань слегка растянута и подрагивает от привкушение, зазывая его войти. Но он все еще слишком тугой, чтобы принять его. — Тише, потерпи, мне нужно тебя растянуть. — Ибо нежно отпускает бедра Сяо Чжаня и прижимается пальцами к подрагивающему краю. Сяо Чжань на секунду задерживает дыхание, а затем кивает. Ибо медленно и осторожно вводит палец, продвигая его до костяшки. Стенки влагалища Сяо Чжань почти сразу сжимаются вокруг его пальца, и Ибо рычит от удовольствия. Сяо Чжань прерывисто вздыхает и вздрагивает под прикосновениями альфы, когда он делает первое движение внутри. Пальцы Ибо толстые и длинные, он проникает так глубоко. Немного помассировав его, Ибо осторожно вводит второй палец. Он не сводит глаз с лица Сяо Чжаня, наблюдая за его реакцией, чтобы понять, не испытывает ли тот боль. Щеки Сяо Чжаня раскраснелись, его пухлые губы слегка приоткрыты, он тихо стонет. — Ты так сильно течешь — хрипло произносит Ибоя Сяо Чжань краснеет сильнее и пытается увернуться от прикосновений, но Ибо не дает ему этого сделать. — Не стесняйся. Мне нравится, какой ты чувствительный. — говорит Ибо, вводя третий палец. Ибо сгибает пальцы и разводит на манеру ножниц, стараясь как можно сильнее растянуть Сяо Чжаня, чтобы подготовить омегу. Несмотря на то, что его член уже болезненно напряжен, он не хочет торопить процесс. Когда он снова сгибает пальцы, то чувствует, как они упираются в чувствительную точку внутри. Сяо Чжань едва не кричит и выгибает спину. Чувствительные сжимаются вокруг пальцев, и Ибо понимает, что нашел нужное место. С ухмылкой на губах Ибо начинает массировать простату, наблюдая за тем, как Сяо Чжань извивается и стонет под ним. Он даже чувствует, как смазка Сяо Чжаня стекает по его костяшкам пальцев, пока он дразнит это чувствительное место. — Пожалуйста, не надо… — беспомощно выдыхает Сяо Чжань. Каждый раз, когда Ибо задевает чувствительную точку, по его телу пробегают волны удовольствия. — Ш-ш-ш… просто отдайся мне, — шепчет Ибо, наклоняется, берет сосок в рот, нежно посасывает и ласкает языком набухший бутон. Губы Ибо нежные, но его пальцы двигаются сверх быстро, доставляя ему удовольствие. Когда Ибо снова задевает нужную точку, тело Сяо Чжаня натягивается, как струна и содрогается, и он кончает себе на живот. Его член слабо пульсирует, извергая семя на живот. — Ты в как?— Ибо нежно обхватывает лицо Сяо Чжаня ладонью, чтобы привлечь его внимание. Сяо Чжань, все еще тяжело дышащий и дрожащий после оргазма, приоткрывает глаза и смотрит на Ибо. — Кажется, теперь я готов умереть. — Ибо растягивает губы в ухмылке, прежде чем отстраниться. Он опускает руку и обхватывает свой член рукой, словно демонстрируя его Сяо Чжаню. — Не беспокойся у меня есть подходящее орудие, — говорит Ибо без тени смущения. У Сяо Чжаня перехватывает дыхание. Его глаза расширяются, когда он смотрит на член альфы. Он такой большой и так отличается от его собственного. Это должно было бы напугать его, но Сяо Чжань чувствует, как из него новой порцией вытекает смазка, а дырочка сжимается в ответ, желая ощутить внутри себя своего альфу. Он хочет, чтобы Ибо растянул его и наполнил. — Я могу? — хрипло спрашивает Ибо, придвигаясь ближе, чтобы снова оказаться над Сяо Чжанем. Омега быстро кивает и раздвигает ноги, приглашая альфу войти.       Ибо устраивается между ног Сяо Чжаня и рукой направляет свой член. Он прижимается головкой к анусу омеги, но не входит сразу. Он поднимает взгляд, встречается глазами с Сяо Чжанем и увидев легкий кивок, затаив дыхание, входит в него. Сначала он чувствует небольшое сопротивление, но потом его член плавно проникает внутрь. Сяо Чжань вскрикивает от первого проникновения, а затем издает прерывистый стон, когда Ибо входит в него до конца. Член такой большой, почти огромный, он чувствует себя буквально распятым, но довольным, что его первым альфой стал именно Ибо.       Ибо стонет, когда входит в него до конца. Сяо Чжань такой горячий и тугой внутри, он сжимает его член и вбирает его все глубже. Никогда еще ему не было так хорошо. Удовольствие настолько сильное, что перед глазами мелькают искры. Однако, открыв глаза, он видит, что Сяо Чжань дрожит под ним. — Больно? — Он тут же обхватывает лицо Сяо Чжаня ладонью. — Нет…Просто замри ненадолго,— шепчет Сяо Чжань. Ибо и кладет руки по обе стороны от головы Сяо Чжаня, устраиваясь поудобнее. Пока Сяо Чжань ждет, когда его тело привыкнет к новому положению, он протягивает руку и кончиками пальцев проводит по лицу Ибо. Он касается пальцами челюсти альфы, затем переносицы и скул. Его взгляд скользит по каждому черту, словно он любуется произведением искусства. — Твои глаза…— бормочет Сяо Чжань, глядя в темные глаза Ибо. — В облике дракона они желтые. Таки красивые.—Ибо улыбается в ответ на это замечание и смотрит Сяо Чжаню прямо в глаза. — А твои, как у кролика. — Кролика? Вот уж спасибо. — Сяо Чжань моргает, явно удивленный и немного недовольный таким сравнением. — Ты кролик, которого прямо сейчас пожирает дракон. — Ибо хмыкает и слегка посмеивается, видя, что Сяо Чжань смутился ещё больше. Он пропускает это мимо ушей. — Уже нормально… Ты такой большой, и от этого я чувствую себя таким наполненным... — бормочет Сяо Чжань, совершенно не замечая, какой эффект производят его слова. Ибо замер и не произносит ни слова, но Сяо Чжань внезапно ахает, чувствуя, как член внутри дергается. — Ибо! Что за? Не увеличивайся! — Сяо Чжань скулит, когда чувствует, что член становится больше внутри него. — Не соблазняй меня больше.       Сяо Чжань хочет возразить, но его слова превращаются в стоны, когда Ибо начинает двигаться. Он хочет, чтобы Ибо не останавливался, и словно почувствовав его желание, альфа начинает двигаться быстрее и грубее. Он старается, чтобы каждый толчок приходился прямо на ту самую чувствительную точку внутри омеги. Каждый стон Сяо Чжаня только распаляет его, побуждая двигаться еще быстрее и жестче.       Сяо Чжань может только стонать и задыхаться. Каждый толчок бедер Ибо посылает волны удовольствия по всему его телу и вырывает крик из его груди. Ибо не сбавляет темп и Сяо Чжань может только позволить ему взять себя целиком. Его глаза наполняются слезами, а голова превращается в кашу. Такое чувство, что он плавится изнутри. Наслаждение окутывает его с головой и он не понимает, что происходит с его телом.       Ибо не сводит глаз с лица Сяо Чжаня, восхищаясь тем, как прекрасен его омега с раскрасневшимися щеками, влажными глазами и блестящей от пота кожей. Длинные волосы Сяо Чжаня разметались по кровати. Этот прекрасный омега — его. Весь его. — Красивый. — бормочет Ибо, его голос хрипит от желания, пока он с силой входит в тело Сяо Чжаня. — Мой.       Сяо Чжань задыхается от рыданий. Его руки обвивают плечи Ибо, а пальцы впиваются в спину альфы, оставляя на коже красные следы от ногтей. Ноги Сяо Чжаня широко раздвинуты, и Ибо входит в него, с каждым толчком вжимая его в кровать. Ибо чувствует, как стенки Сяо Чжаня сжимаются вокруг члена, и слышит, как стоны Сяо Чжаня становятся все громче, а дыхание прерывистее. Его омега тонет в наслаждении. Он не может не гордиться тем, что довел его до такого состояния. — Мой. — собственнически рычит Ибо. Еще один мощный толчок и он входит до конца. Член проникает еще глубже, Сяо Чжань чувствует себя таким наполненным и растянутым узлом альфы. Его член слабо пульсирует, почти ничего не извергая во время второго оргазма, но смазка вытекает, и он кончает прямо на узел Ибо.       Сяо Чжань чувствует, как теплое семя альфы горячей струей изливается в него. Это такое непривычное ощущение, но оно приносит удовлетворение. Он трется носом о плечо альфа, чувствуя, как внутри все наполняется теплом. Ибо изливается в него. Какое-то время они так и лежат, обнявшись, сцепившись телами. Сяо Чжань закрывает глаза и пытается отдышаться. Его тело все еще слабое, руки и ноги дрожат, но тепло Ибо так успокаивает.       Почувствовав, как Ибо отстраняется, Сяо Чжань открыл глаза и встретился с ним взглядом. В этом взгляде уже не было паники или сопротивления — только усталое доверие, которое он сам, возможно, ещё не до конца осознавал. Ибо тихо выдохнул, будто боялся разрушить момент одним лишним движением, и осторожно обхватил его лицо ладонью, проводя большим пальцем по влажной щеке, стирая следы напряжения, которое всё ещё дрожало в уголках глаз Чжаня. Сяо Чжань на мгновение замер, а затем мягко накрыл его руку своей, удерживая ближе, не отпуская. — Ты в порядке? — тихо спросил Ибо. — Да, — так же тихо ответил Чжань, чуть наклоняясь навстречу прикосновению, словно ему не хватало этого тепла слишком долго. — Ты всё ещё дрожишь, — заметил Ибо с лёгким беспокойством. — Это пройдёт, — спокойно ответил Чжань, и в его голосе уже не было сомнения.        Ибо на мгновение застыл, внимательно глядя на него, будто пытался убедиться, что слышит правду. Затем он тихо вздохнул и, словно не выдержав напряжения, притянул его к себе, уткнувшись лицом в шею Чжаня, обнимая его неожиданно крепко — почти по-детски, без привычной драконьей сдержанности. Сяо Чжань моргнул от неожиданности, но не отстранился. Напротив, он осторожно провёл пальцами по его волосам, мягко успокаивая, как будто это было естественно с самого начала.       Они лежали рядом в тишине, которая больше не давила и не требовала решений. После всего случившегося мир словно замедлился, потерял остроту, и даже дыхание стало легче, будто кто-то наконец убрал из воздуха невидимую угрозу. Сяо Чжань не сразу поверил, что может просто лежать и ничего не ждать. Ни удара в спину, ни интриги, ни следующего хода чужой игры. Его пальцы всё ещё держались за Ибо — не из страха потерять, а скорее по привычке человека, который слишком долго жил в состоянии постоянной готовности. Ибо был рядом. Настоящий, тёплый, спокойный. Он смотрел на Чжаня так, будто всё остальное перестало существовать ещё раньше, чем они успели это заметить. — Ты правда здесь, — тихо сказал Ибо, словно проверяя не слова, а саму реальность. Чжань лениво приоткрыл глаза. — Я теперь всегда буду здесь, с тобой, — ответил он с лёгкой усталой иронией. Ибо чуть усмехнулся, но в этой улыбке было что-то очень тихое, почти бережное.       Он медленно поднял руку и коснулся его лица — не как альфа и не как завоеватель, а как человек, который наконец перестал бояться потерять то, к чему только что прикоснулся. Его пальцы скользнули по щеке Чжаня, задержались у линии скулы, будто запоминая. Сяо Чжань не отстранился. Наоборот — чуть наклонился навстречу этому прикосновению, и в этом движении не было ни игры, ни защиты. Только доверие, которое не нужно было доказывать.       Между ними повисла тишина — не пустая, а наполненная смыслом, который не нужно произносить. И тогда Ибо наклонился ближе. Он не спешил. Не давил. Не требовал. Только коснулся губами его виска — сначала осторожно, почти проверяя, не исчезнет ли Чжань от этого прикосновения. Потом — щеки. И наконец, чуть дольше задержался у линии шеи, там, где дыхание всегда выдаёт живые чувства быстрее слов.       Сяо Чжань закрывал глаза, позволяя себе просто быть в этом моменте, и впервые за долгое время не анализировал, не просчитывал и не искал скрытого смысла. Потому что его не было. Был только Ибо. И его выбор. Когда Ибо отстранился, он не убрал руку. Наоборот, остался рядом, будто расстояние между ними теперь не имело смысла. — Я не обещаю тебе спокойного мира, — тихо сказал он. — Я не умею жить спокойно. — Сяо Чжань тихо усмехнулся, чуть поворачивая голову. — А я никогда и не искал спокойного мира. — Ибо посмотрел на него дольше, чем нужно для ответа. — Тогда… — он на мгновение замолчал, будто подбирая не слова, а смысл. — Тогда давай идти одним путём, вместе, одни в этом мире.       Чжань приподнялся чуть выше, чтобы встретить его взгляд. В его глазах больше не было той ледяной дистанции, с которой он когда-то пришёл во дворцы и интриги. Там было что-то живое. Уставшее. Настоящее. — Ты уже идёшь, — тихо сказал он. Ибо слегка улыбнулся, и в этой улыбке впервые исчезла вся тяжесть драконьего бремени. — Тогда позволь мне остаться рядом.       Чжань ничего не ответил словами. Он просто снова наклонился к нему — на этот раз ближе, мягко, без спешки, и коснулся его губ в спокойном, почти простом поцелуе, в котором не было ни борьбы, ни доказательства, только окончательное принятие. Когда он отстранился, Ибо не сразу отпустил этот момент, словно боялся, что реальность снова изменится, если моргнуть. Но ничего не изменилось. Только стало тише внутри. И тогда Ибо снова коснулся его — теперь уже чуть ниже виска, там, где древние говорили оставляют знак памяти. Это был не укус и не метка в привычном смысле, а тихое, почти ритуальное прикосновение, как обещание, которое не требует свидетелей. Сяо Чжань закрыл глаза. И впервые за всё время не подумал о будущем как о поле битвы. Он подумал о нём как о дороге. — Знаешь, — тихо сказал он спустя мгновение, — я прошёл слишком много войн за три года. — Ибо не перебил. — И ни одна из них не стоила того, чтобы не дойти сюда, и не вернуться к тебе.       Он открыл глаза и посмотрел на него прямо. И в этом взгляде больше не было интриг, масок и расчёта. Только выбор, который уже сделан. Ибо тихо выдохнул, прижимая его ближе, и впервые за долгие годы позволил себе не держать мир на плечах. Где-то далеко ветер прошёл по небу, и в нём не было угрозы. Только движение жизни. И тихая, простая правда, которую никто из них больше не отрицал: Принц и дракон не спасли мир. Они просто нашли в нём место, где можно остаться и безмолвно кричать о своей любви. И этого оказалось достаточно.