Игры Морока

Минхо прислонился к дереву и глубоко выдохнул. На открытые участки его кожи тут же счастливо уселись комары, устраивая себе пир из его второй положительной. Сердце бешено билось — так, будто хотело вырваться наружу, — и хотелось сжать его ладонью, заставить успокоиться и перестать так ноюще болеть. Сквозь кроны деревьев он видел, как дым от костра, устроенного в лагере, поднимался к небу, растворяясь между звёзд. С его искусанных губ сорвался тихий всхлип — и только тогда Минхо понял, что плачет. Тёплые капли одна за другой срывались с ресниц, оставляя за собой солёные следы. Ветер, почуяв желанное тепло, тут же прошёлся по ним поцелуями, пуская дрожь по всему телу. Было отвратительно больно. Больно и обидно до глубины души — видеть, как снова выбирают не его. Видеть, как человек, к которому были чувства, смотрит влюблёнными глазами на другого, покрываясь пятнами смущения. Видеть, как чужие длинные пальцы переплетаются с теми, что самому хотелось держать. Слышать признание, но не в свой адрес. Чёртова поездка с палатками. Чёртов лес. И чёртовы комары. — Ненавижу! — рвано выдохнул Минхо и, не выдержав, со всей накопившейся за день злостью и разочарованием ударил по стволу дерева. — Ты аккуратнее, малец, деревцо молодое — больно ему, — раздалось где-то над ухом. Минхо вздрогнул, осматриваясь. Рядом никого не было: лишь деревья шелестели листвой, хвастаясь её богатством, да несколько птиц перекидывались историями за день. — У меня уже галлюцинации от этого всего, — устало выдохнул Минхо и потер лицо. Глаза неприятно саднили после недавних слёз, а остатки соли жгли небольшие покраснения в уголках. Он и правда чувствовал себя вымотанным этой неразберихой с чувствами и разбитым сердцем, и желанного отдыха на природе так и не получил: в поле зрения постоянно мелькала новоиспечённая парочка. От отчаяния Минхо носком легко пнул дерево и вздохнул, собираясь вернуться в лагерь. — Нет, вы посмотрите на эту молодёжь, — снова тот басистый голос, от которого по коже пробежали мурашки. — Я ему говорю: перестань бить дерево, а он пинает его. Ну, шкет! Минхо вздрогнул, заметив сбоку силуэт мужчины с резкими скулами, перепачканного грязью, с мрачным взглядом. Казалось, он знатно обвалялся в кустах — из волос торчала парочка веток с маленькими листьями, а руки были исцарапаны. «Господи, я ещё и на какого-то алкаша нарвался… Ну прям лотерея, а не день!» — мысленно закатил глаза Минхо, но попытался вежливо улыбнуться незнакомцу. — Извините, — он осторожно поклонился, хотя незнакомец не выглядел сильно старше. — Да ты не серчай, старый, — раздалось сверху. — У мальчика сердце разбито. Ты глянь: реки соли на щеках, губы красные, как щеки девственниц — и далеко не от поцелуев. Минхо поднял голову — на ветке раскачивался молодой парень. В сумеречном свете его кожа казалась бледной, а глаза — слишком тёмными. От шеи к ветке тянулась плотная верёвка, волокна которой лениво теребили бледные пальцы. «Он что, вешаться тут собрался?! Чёрт возьми, что за сборище здесь!» — Сгинь, Навий, пугаешь его, — щёлкнул языком мужчина и недовольно глянул на Минхо. — Как звать-то тебя, поганец? — Я… мне нужно идти. Извините, — Минхо неловко поклонился и развернулся, собираясь сбежать от этого дурдома подальше. Но, обернувшись, понял, что больше не знает, где находится. Лес не выглядел знакомым, да и дым от лагеря исчез. Сами деревья будто изменились, стали мрачнее и выше. — Мне кажется, он шальной. Или, вообще, юродивый, — прошелестел парень с верёвкой, спускаясь вниз и обматывая ею мужчину. — Не балуйся, — оттолкнул его тот и подошёл ближе к Минхо, внимательно осматривая. — М-да… не в том месте, не в то время ты оказался. — Что вы… — Минхо прочистил горло, стараясь говорить спокойно. — Что вы имеете в виду? — Морок с тобой балуется, — коротко пояснил мужчина. — Зачем — без понятия. Можем до Волхва сходить, разберётся уж. Хотя и сам он молодой ещё, каждого листочка шугается. — Волхв наш красивый, ох-х, — сладко заулыбался висельник. — Знай я, что такой красавец в деревню заглянет, не вешался бы. — Я… — Минхо сглотнул, осматривая свою странную компанию. — Я ни слова не понимаю… Бледный парень — кажется, его назвали Навием — подпрыгнул к нему и заглянул прямо в глаза. Зрелище было жутким, и Ли отшатнулся, запнувшись о корень и грохнувшись на землю. — Ну что ты творишь, — мужчина покачал головой и протянул Минхо руку. — Не обращай внимания. Молодым умер — не наигрался. Теперь вот балуется: людей пугает, да духов достаёт. — Ум…мер? — переспросил Минхо и испуганно посмотрел на них обоих. Голова шла кругом, сердце билось всё быстрее, теперь уже от страха, а тело сводило от напряжения. «Может, я, пока шёл, споткнулся и головой ударился? А теперь лежу в лесу и умираю, пока эти двое там за ручки держатся…» — Живой ты, — мужчина поднял его с земли, будто угадав мысли. — Говорю же, Морок балуется. Обманщик он, любит шутки такие — людям непривычно. — То есть это всё галлюцинация? — Если тебе так проще, называй как хочешь, — он отряхнул Минхо от земли и кивнул в сторону восточной части леса. — Волхв там живёт. Это как… Есть у вас те, кто магией обладает? — Волшебники? Гадалки? — Ну вот, что-то вроде. Это и есть волхв, — мужчина покивал, направляясь с Минхо вперёд. Навий следовал за ними, весело болтая своей верёвкой. — А вы?..— Ли неуверенно посмотрел на спутников, окончательно теряя надежду понять происходящее. — Я — Леший. По-твоему — ёгвэ. Дух леса. А этот сзади — Навий, он же гвисин. Ну или призрак. Повесился вот в моём лесу — теперь таскается рядом. Навий показал безумную улыбку — наверно, пытаясь быть приветливым — и продолжил хлестать верёвкой по земле. Минхо мысленно уже закапывал себя в могилу, понимая, как же он сходит с ума. Вот было же у него предчувствие, что ехать в этот поход не сто‌ит…

****

Тот, кого Леший назвал волхвом, жил в отдаленном деревянном доме. Вокруг других домов видно не было, и Навий объяснил, что Волхв просто нелюдимый и не любит лишнего шума, потому и переселился поближе к лесу. Но жители соседней деревни всё ещё стабильно к нему ходят: просят совета от невзошедшего урожая до снятия порчи и даже гаданий на любовь. — Он и тебе погадает на твоего суженого, коль заплатишь, — весело улыбнулся Навий. — Твое разбитое сердце за километры видно, оно скулит у тебя сильнее, чем захворавший пес. — И чем же ему платят? — нахмурился Минхо, осматривая деревянный домик, окутанный туманом. — Чаще едой, реже чем-то драгоценным, — ответил Леший и постучал в дверь: несколько металлических подвесок, закрепленных на ней, зазвенели в ответ, словно музыка ветра, висящая у его бабушки. Спустя какое-то время, когда звон стих, дверь открылась и парень вопросительно посмотрел на духов. — Вы чего тут забыли? Особенно ты, — он недовольно глянул на Навия. — Гадать тебе не буду, сколько ни проси. — Да по другую душу мы, — ответил Леший, кивая на Минхо за своим плечом. — Потерялся вон в играх Морока. Не наш он, а видит. Волхв внимательно осмотрел Минхо, открыв дверь пошире. В отличие от Лешего, и тем более Навия, он страха не внушал. Его образ так и кричал о ленивом спокойствии: он был молод, почти ровесник Минхо; тёмные волосы средней длины слегка путались на концах, словно его только что разбудили; мягкие черты лица с глубоким и уставшим взглядом; слегка измятая тёмная рубашка, несколько амулетов на поясе. Он действительно напоминал какого-нибудь экстрасенса или фестивальную гадалку, и казалось, что пахнет магией. — С какой стати ты Мороку понадобился? — он недоверчиво наклонил голову, задумавшись. — Я… вообще не знаю. — Хм… — Волхв вздохнул и почесал подбородок. — Ладно, проходите… Посмотрим, чего этот придурковатый прицепился к тебе. — Ха-ха-ха-ха-ха, — Навий громко засмеялся, схватившись за живот. — Морока дураком назвал, ха-ха-ха-ха-ха. Ой, ждать тебе кошмаров мерзких, мой драгоценный… — призрак закинул ему на плечо руку и заулыбался во все зубы. — Не боюсь я его, — Волхв скинул бледную руку с себя и фыркнул. — Ты на улице будешь, мне висельники в доме не нужны, — он помахал на него рукой и зашел в дом следом за Лешим и Минхо. — Ну и пожалуйста! Я тут повою! — сердито бросил Навий и уселся на землю. Воздух внутри был плотным и тёплым, пахло чем-то травянистым, смолой и золой. Минхо осматривал дом, словно был в музее древности — все выглядело настолько ненастоящим. «Я и не знал, что воображение у меня настолько сильное… Придумал же все это…» Свет вокруг лился неравномерно: от глиняных ламп с маслом и пучков свечей, вставленных в железные держатели, прикрученные прямо к стенам. Он дрожал от каждого дуновения ветра, от каждого шага находившихся внутри, а тени казались живыми, будто слушают разговор. У стены был небольшой настил, покрытый шкурами и тканым покрывалом. Над ним висел резной символ — что-то похожее на круг солнца с лучами. Рядом — чаша с пеплом, от которой и пахло золой, и деревянная фигурка волка. — Садись, — Волхв кивнул ему на покрывало на полу, усыпанное подушками, усевшись рядом, и вздохнул. — Натворят делов, духов расстроят, а мне потом подчищай их души. — Не творил я ничего! — возмутился Минхо, усевшись на пол. — И вообще, с какой стати мое подсознание ещё в чем-то меня обвиняет? Волхв переглянулся с Лешим, на что тот лишь пожал плечами, и усмехнулся. — Вы, люди, всегда говорите, что не сделали ничего плохого. А как только начнешь за нити тянуть, так сразу множество причин вылезает… — Ты тоже человек, — с улыбкой заметил Леший. — Поэтому и знаю лучше всех, какие люди на самом деле, — пожал плечами Волхв и поджег какую-то траву, обмахивая ей Минхо. — Зовут тебя как, потерявшийся? — Минхо, — он помахал рукой, отгоняя от себя дым. — Имя какое интересное… — Волхв снова наклонил голову, изучая парня напротив. — Говорю ж, не наш он. Дерево пнул от разбитого сердца, а глаза открыл уже в нашем мире. — закивал Леший, удобно устраиваясь на шкуре. — А говоришь, не делал ничего, — Волхв поцокал языком и дернулся, замирая. Глаза его словно налились желтым цветом, впитывая в себя свет горящих свечей, а губы что-то зашептали, но настолько тихо, что Минхо ни слова не смог разобрать. — Духи пришли, — прошептал Леший, кивнув на дрожащее пламя свечей, и на странные тени на стенах. Со стороны двери зазвенели подвески, а Навий на улице подозрительно замолчал. — Сейчас будет какой-то скример?.. — тихо посмеялся Минхо, осматриваясь и сжимая кулаки на коленках. — Не понимаю, что ты там городишь, но лучше молчи. Не любит крылатый, когда перебивают. — Крылатый?.. — Минхо вновь посмотрел на дрожащее пламя и вздрогнул, когда кто-то над ухом прошептал ему: — Бу! Ха-ха-ха-ха-ха, — высокий парень свалился рядом с ним, веселясь от испуга Минхо и крутясь по полу. — Такой смешной, он смешной, Чонун, хочу оставить его! Минхо вздрогнул, отшатываясь от незнакомца и придвигаясь ближе к Лешему — тот сейчас хотя бы внушал чувство безопасности. Парень на полу весело на него глянул, обнажая свою красивую и обворожительную улыбку. Он был одет довольно легко: рубашка явно более простого качества, чем та, что на Волхве; волосы отдавали золотом, словно осенние листья, а глаза искрились хитростью и весельем. — Лют, — пояснил Леший, кивнул на уже усевшегося парня, что сейчас наклонял голову из стороны в сторону, рассматривая Минхо, и улыбаясь. — Он же кумихо, если по-твоему. — Привет! — радостно помахал парень Минхо. — Зови меня Ёнхо, тебе так проще будет. Минхо слабо кивнул, всё ещё не очень понимая, что происходит. Не то, чтобы он в целом хоть что-то понимал — происходящее всё ещё казалось каким-то странным и очень реалистичным сном. — Удивительно, я что-то помню про корейский фольклор, — шокированно пробормотал Ли и повернулся к Волхву. Тот смотрел на сидящего рядом парня, который видимо появился вместе с лисом. Лицо его казалось отстранённым и скучающим, почти равнодушным. В его темных волосах местами торчали перья, с которыми сейчас игрался Ёнхо, но его это совсем не беспокоило. — А это Лад. Или же Чонун — птица-вестник, он посредник между мирами. Наверное, поэтому и откликнулся. — снова подсказал Леший, отпив из непонятно откуда взявшейся чашки чая. — Почему они молча смотрят друг на друга? — спросил Минхо, рассматривая «гляделки» Волхва и Чонуна. — Он сегодня без настроения, — пояснил лис, обняв своего друга, за плечи и повиснув на нем. — А когда он без настроения, он молчит и говорит образами. Волхв ваш эти образы считывает и задает свои вопросы. И так по кругу. — Ёнхо перегнулся через духа, заглядывая ему в глаза, — Чонун, я не хочу его возвращать, он такой смешной как младенец! Чонун его в ответ лишь оттолкнул и, вздохнув, поднялся на ноги, стряхивая с себя несуществующую пыль. — Серьезно? — фыркнул Волхв на его немую реплику. — Я тут как шут для тебя? Парень на это лишь улыбнулся, а лис в ответ засмеялся. — Волхв — шут, он шут! — Замолчи, — с легкой улыбкой закатил глаза Волхв и кинул в лиса подушку. — Мы в хороших отношениях, но играться я не собираюсь. И решать это тоже не буду! — Что он сказал…? — Минхо осторожно вклинился в их разговор. — То, что твоему уму понять не под силу, — отмахнулся парень, за что получил подушкой от Чонуна по голове. — Да где я не прав? Не буду я на него силы тратить, я отдыха просил! — Я за ответами к тебе пришел. — Ты пришел, потому что заставили, и ты вообще думаешь, что мы твой сон, — фыркнул Волхв, затушив одну из свечей. Чонун его теперь уже пнул, недовольно закатив глаза. — Да не поймет он! — Ты расскажи сначала, а там посмотрим, — Ли сложил руки на груди, недовольно глянув на Волхва. — У-у-у, человек злится, он злится! — посмеялся лис и весело подбежал к окну. — Навий! Человек злится! Навий, видимо, всё ещё был недоволен, что его не впустили в дом, поэтому лишь бросил камнем в окно. Волхв вздохнул и посмотрел на Минхо. В глазах его мелькало едва заметное сожаление и неравнодушие, перемешанное с ленью и нежеланием в чем-либо разбираться. — Вкусный ты для Морока. Сердце разбито, усталость через края переливается, словно брага, а на сладкое — чувство отдаленности. Поперся в лес и попался голодному Мороку. — И как это исправить? — выдохнул Минхо. Сон уже начинал набирать какие-то жуткие обороты, и хотелось уже просто проснуться, даже если и в палатке напротив новоиспеченной пары. Волхв сразу весь недовольно сжался и продолжил убираться, словно не желал отвечать. — Эй, я с тобой разговариваю! — Минхо дернул рукав его рубашки на себя, заставив Волхва поднять взгляд. — Жертвовать мне собой придется, — недовольно бросил Волхв и отдернул свою руку.

****

Минхо продолжал на него таращиться, словно сказанное никак не укладывалось в его голове. Остальные тоже молча смотрели на них двоих, и даже Навий, пытавшийся втихую пробраться в дом, так и завис, свисая через окно и печально поглядывая то на Волхва, то на затерявшегося смертного. — Жертвовать? — переспросил Ли и больно ущипнул себя за руку. — Ай! — Ты чего делаешь?.. — Лис непонимающе на него посмотрел и потер покрасневшую кожу человека. — Сам себя укусил? — Чтобы проснуться, — выдохнул Минхо и потер переносицу. — Но очевидно, не работает. — Говорю ж вам, для потерявшегося это всё сон, и жертва моя будет сном. А я сном становиться не собираюсь, — Волхв собрал рассыпавшиеся травы с пола и, легко пнув по ладони Навия, что так и свисал с окна, вышел из комнаты. — Ох и наворотил же Морок проблем, — вздохнул Леший, поднимаясь и отряхивая с рук небольшие листочки, что, казалось, росли прямо на нем. — А он всегда мне неприятным казался, — пробормотал Навий, усевшись на подоконник, дабы не пересекать границу. — Ни одной моей шутки не оценил. Минхо снова опустился на пол и потер лицо. Происходящее совсем не складывалось в ясный пазл; сон никак не кончался, а сердце очень реалистично отсчитывало панические удары о грудную клетку. — Он же этого не сделает?.. — тихо прошептал Навий, потянув на себя рукав рубашки Лиса. — Что за жертва-то? — Не надо мне никаких жертв, — сжал губы Минхо и, набрав воздуха, ударил себя по щеке. Потом ещё раз. И снова. Пока Чонун не схватил его за руку и не взглянул на него своим темным, суровым взглядом. У Минхо резко сдавило виски, и он зажмурился, разрывая зрительный контакт, чувствуя как на мгновение легкие отказались принимать кислород. — Больно делаешь, отпусти, — вернувшийся Волхв потянул духа на себя, оттягивая его подальше от смертного, и потушил последнюю свечу в комнате, отпуская двух духов. — Я хочу проснуться, — прошептал Ли, всё ещё не открывая глаз, и прижался лицом к коленям. — Для этого тебе нужно заснуть, — Волхв коснулся пальцами чужого лба и протянул чашку с чем-то травянистым, похожим на чай. — Пей, потерявшийся. Спокойнее станет. Осушив чашку чая, Минхо действительно ощутил как спокойствие накрывает его теплым одеялом, а сон чарующе тянет в свои объятия. Возможно, хоть так он сможет проснуться от этого тревожного сновидения.

****

— Ты ведь не сделаешь этого? — Навий все же осторожно шагнул в комнату и обвился вокруг Волхва. — Не будешь жертвовать ради смертного? — Я тебя всё ещё не приглашал, — Волхв потер переносицу и выдохнул. — Боги против жертвы. Но и помочь ему меня обязывают, — он покривил губы и посмотрел на спящего смертного. — Не кривись. Сердобольный ты просто. Ладой поцелованный, каждому помочь стремишься. — Леший потрепал парня по волосам и протянул ему чашу с отваром. — Тебе и самому не помешает отдых, силы снова растрачиваешь и не следишь. — Велеса злишь, — заметил Навий, касаясь чужого лба. — В лесу нынче тишина гробовая. Даже у меня мурашки бегут. Волхв в ответ лишь хмыкнул, осторожно обхватывая пальцами чашку. Казалось, гнев покровителя, о котором говорило затишье лесных духов, его нисколько не пугал — да и вообще значения не имел. — Отдохни, молодой Волхв. Сил наберись, а там и разум чище станет. — Вещи правильные говоришь, — заметил парень и сделал глоток отвара, — вот только не от чистоты моего разума зависит спасение потерявшегося. — Чем же тебе жертвовать придется? — нахмурился Навий, но в ответ получил лишь щелчок по лбу. — Уходите уже. Солнце скоро взойдет, под лучи попадете — мигом исчезнете, — Волхв махнул в сторону окна, где небо уже начинало розоветь. — Этот все равно проспит до вечера, ничего не упустите. Леший кивнул, подхватил веревку Навия и, махнув рукой, позволил ветвям из своих рукавов захватить шкуру с пола, чтобы накрыть ею Минхо. — Бед не твори, да отдыхай, — слетело с губ духа перед тем, как он растворился в легкой дымке, избегая подкравшихся солнечных лучей. Волхв зачесал волосы назад, вздыхая. — Чем разозлил я тебя, Макошь, что ты на моей пряже узлы наплела…

*****

— Объясни мне, почему я должен идти к этому… Мороку и уговаривать его отпустить меня? — пробормотал Минхо перешагивая через корни деревьев. Рядом весело играли в догонялки Навий с Лисом, пока Волхв хмуро вглядывался в даль. Когда пару дней назад Минхо проснулся все так же в доме Волхва и, пусть и частично, принял сомнительную реальность, что каким-то образом он оказался в своего рода мистичном пограничье, парня поставили перед фактом: нужно идти навстречу тому самому Мороку, что затянул его сюда. Они собрали немного еды, оставленной прихожанами из ближайшей деревни (те с удивлением рассматривали молодого парня необычной внешности, что поселился в доме одинокого Волхва), и отправились в путь. Духам было только в сласть бродить по лесной чаще: одни гоняли друг друга, словно дети, другие — с безмятежным лицом наслаждались атмосферой леса, да принимали холодные объятия тумана, что радовался дорогим гостям. Минхо же уже порядком устал от этого путешествия. Конечной точки он не знал и все, что ему оставалось, — это просто слепо следовать за Волхвом. Тому дорога казалась нипочем, хоть и был он человеком — просто с даром, как рассказал Леший. Так ещё и вышагивал он по лесным тропам босиком, стирая ступни и вызывая у Минхо фантомную боль в собственных ногах. — Потому что я пытаюсь найти альтернативу своей жертве. Мне бы пожить ещё хотелось, знаешь ли, — фыркнул парень и наконец остановился, осматриваясь. — У нас привал? — спросил Ли, облокачиваясь на дерево и выдыхая. Лодыжки неприятно саднили, поясницу тянуло — хотелось отдохнуть, перекусить, может, даже вздремнуть. Приходилось бодрствовать по ночам, ведь духи не выносили солнечного света, да и силы Волхва тогда слабели. Организм ещё не перестроился, и Минхо то и дело зевал, чувствуя, как тянет его царство снов. — Можешь пока отдохнуть, — кивнул Волхв, скидывая ветви в одну кучу. — Ты сейчас не сильно нужен. — Что ты будешь делать? — Минхо удобно устроился под деревом, вытягивая ноги и расслабленно выдыхая. Леший тут же протянул ему яблоко, словно заботливый родитель. — Ритуал. Не мешай, — сверкнув камнями, Волхв разжег небольшой костер и прикрыл глаза, нашептывая себе что-то под нос. — Что за ритуал? — тихо пробормотал смертный, отмечая, как духи Лиса и Навия теперь спокойно устроились рядом с Волхвом, а Чонун, щелкнув пальцами, предпочел их оставить. — Духа будет призывать, — пояснил ему Леший, усевшись рядом. — Тот помочь должен, подсказать. Минхо нахмурился, наблюдая, как Волхв срезал прядь волос, сделал надрез на ладони и обмотал ее прядью, напитывая волосы собственной кровью, и затем бросил их в костер. Губы парня продолжали шевелиться, пока накидка плавно сползала с плеча, стягивая за собой и рукав рубахи, открывая взору медовый выступ лопатки. Минхо неосознанно следил взглядом за тем, как аккуратно спадала с плеча одежда Волхва, которую подхватывал легкий сумеречный ветер, пока из огня не показалась мужская фигура. Блики пламени осветили парня притягательной внешности, чьи глаза цвета расплавленного янтаря неотрывно смотрели на Волхва. — Как очаровательно ты меня встречаешь, молодой Волхв, — мягко произнес он, улыбаясь и касаясь пальцами чужого открытого плеча. Волхв легко прошипел, ощущая мелкие ожоги на открытой коже, и тут же подтянул собственную одежду. — Говорит тот, кто и пытался меня раздеть. — Это…? — Минхо непонимающе рассматривал незнакомую фигуру, пока тот бархатисто смеялся над репликой Волхва, и неосознанно прижался к боку Лешего. Пока что он был единственным, кто вселял ему какую-то безопасность. — Змей Огненный, — пояснил ему дух. — Красотой своей манит и обольщает смертных, чтобы энергией их напитаться. Искуситель. — Твой юмор мне всегда был приятен, — Змей улыбнулся и вены его заискрились светлым светом. — Так зачем позвал? Неужто угощение мне принес? — он провел пальцами по подбородку Волхва, бросив взгляд на Минхо. — Просишь много, — усмехнулся Волхв и, вздохнув, убрал со своего лица чужие пальцы. — Морок его затянул сюда, а Макошь на меня свой взор бросила, чтобы я ему помог. — Бедное дитя Рода… — покачал своей золотистой головой Змей. — Могу лишь посочувствовать. Для этого меня позвал? Навий тихо захихикал в ответ на насмешку духа, после чего растворился под хмурым взглядом Волхва. — Ты знаешь, где Морок. Помоги. С меня не убудет. — Ещё бы я за бесплатно помогал, — посмеялся Змей и покружился вокруг своей оси. — Дай-ка подумать, милый Волхв. Коль энергией своей поделишься, обещаю рассмотреть просьбу. — Не получишь ты этого, сколько ни проси, — фыркнул Волхв. — На меня твое искушение не работает. — Всё ещё обижен, что невинность мне не подарил, — блондин надул губы и фыркнул, пуская искры в воздух, после чего внимательно посмотрел на Минхо, изучая его. У Ли от этого взгляда мурашки побежали по коже, словно обжигая. Легкие немного сдавило, а сознание помутнело. — Ещё один баловень, — покачал головой Леший, щелкая пальцами и обвивая лозой Змея. — Ай-ай-ай, прекращай, старый, — тот весь завертелся, пытаясь освободиться от лоз, и разорвал зрительный контакт с Минхо. — Я след Морока смотрел…! Все грехи сразу приписали… — И что увидел? — Волхв поднялся на ноги, растирая запястья. Змей повернул голову к Волхву и поджал губы. — Не смогу помочь, красивый, даже если бы хотел… — Врешь. — Жить хочу. — Поясни…? — приподнял бровь Волхв, пока Леший обмахивал ладонью постепенно обретающего сознание Минхо. — Вижу — жертвовать будешь. Велес злится, жарко оттого в подземном мире. Попадет мне, если путь покажу. Не нравилось мне хладнокровным по болотам ползать, — Змей поморщился, припоминая свое прошлое наказание, и покачал головой. Волхв нахмурился, вновь услышав о своей жертве, и бросил взгляд на Минхо, что теперь стоял, внимательно наблюдая за ними. — Я против его жертвы, — твердо произнес он, глядя на Змея. — Потому и идем к этому вашему… Мороку. Мирно договориться. Блондин неожиданно оказался прямо напротив Минхо, внимательно разглядывая его, склонив свою белокурую голову. От взгляда его вновь потяжелело на сердце, но Минхо перевел взгляд на Волхва, что смотрел на них неотрывно, занеся ладонь над пламенем. Словно готовился в случае опасности потушить его и прогнать Искусителя. — Мирно… — проронил Змей, постучав по своим губам. — Морок и мир — несовместимые вещи. А душа твоя ему понравилась, смертный. Тебе бояться его надо, а не идти навстречу. — Коль помогать не собираешься, уходи, — закатил глаза Волхв, — не зря Предвестник говорил мне, что толку от тебя нет. — Этот крылатый что сказал? — Змей тут же возмущенно посмотрел на Волхва. — Я смотрю, ему парочки подпаленных перьев не хватает? Лис весело бил хвостом о землю, наблюдая за негодованием духа, зная как эти двое друг друга недолюбливали, и понимая, как ловко Волхв провоцирует Змея. — Никчемным тебя назвал, — улыбнулся Волхв. — Да он…! — Искуситель топнул ногой по земле, пуская небольшой столп искр, и хмыкнул. — Знаю, что специально это говоришь, но, так и быть, помогу вам, дети Рода. Волхв довольно улыбнулся и посмотрел на Минхо, что сейчас глядел на него с благодарностью во взгляде. Хоть и верилось всё ещё с трудом во все происходящее, но Ли ценил, как ему пытались помочь.

****

Минхо рассматривал сидящего у костра Волхва, что сейчас растирал какие-то травы в ступе да помешивал что-то похожее на рагу. Его волнистые волосы отсвечивали бронзой, а блики огня целовали скулы. Навий был прав — Волхв действительно очень красив: его утончённая фигура, облачённая в тёмную одежду, привлекала взгляд. Черты лица, хоть и были мягкими, вместе с холодным взглядом казались острыми; в глазах, отдающих насыщенным кофе (за который Минхо сейчас готов был убить), плясал туман — спутник его дара. — В твоей Яви разве прилично смотреть так долго? — раздался его голос, вырывая Минхо из собственных мыслей. — В моей… где? — В мире твоём, — Волхв повернулся к нему, рассматривая в ответ. — А… Не то чтобы… — Ли неловко улыбнулся. — Прости, я задумался. — Не думай о сказанном Змеем. Брешет часто. Минхо закусил губу, вздохнув. Змей направление им подсказал, но на прощание притянул к себе Волхва, крепко сжимая его руку и вглядываясь в лицо. — Не иди ты туда, Волхв, жалеть будешь. Не стоит жизнь смертного этого. Беде дано случиться, знаешь же. Зачем лезешь в пекло Морока? — яростно шептал дух, почти умоляя. — Не лезь в чужие дела, Змей. Коли захочу утопиться — утоплюсь. Коли нет — бревно всегда найду, чтобы ухватиться, — выдохнул Волхв, один за другим раскрывая пальцы духа со своей руки. — И не плети мне тут про Велеса — не послушаю. — Глупый человек… — прошипел Змей. — Не обманывал тебя никогда, так почему сопротивляешься ради этого чужого смертного? Волхв сжал губы, убирая пальцы Змея, и сделал несколько шагов назад. — Желанию Макоши противиться не могу. — Не она твой покровитель. — Успокой свою душу, не то лес весь сожжёшь, — мягко улыбнулся Волхв и потрепал духа по золотистым волосам. — Вернусь я обязательно. Не дождёшься моего исчезновения. — Выглядел он довольно напуганным, — заметил Минхо, разливая настоявшийся чай по стаканам. — Леший сказал, что он — искуситель. Что могло его так напугать? — Искуситель, да трусливый, — отмахнулся Волхв. — Говорю же, внимание своё не обращай. — А Велес, о котором вы говорили, это?.. — Бог. Один из пантеона. Покровитель мудрости, скота, магии… и многого чего ещё. В частности — покровитель волхвов и хозяин потустороннего мира. Потому духи и боятся его гнева, — пояснил Волхв, разламывая ложкой жёсткие куски мяса на волокна и протягивая тарелку Минхо. — А почему он злится? — Ли аккуратно взял тарелку, наслаждаясь теплом от неё. Волхв замолчал, сжав губы. За последние пару дней вместе Минхо уже понял, что Волхв не желает говорить, если кривит или сжимает губы. — Кто этих богов поймёт… — пожал он плечами. — Может, даров мало преподнесли. — Врёшь ведь, — Минхо приподнял бровь и осторожно попробовал рагу. — Вкусно? — Чем-то похоже на камджатан, — Ли кивнул, мягко улыбнувшись. — Мне нравится. — Вот и ешь, — усмехнулся Волхв и поднялся на ноги, потягиваясь. — Я отойду ненадолго, с тобой Леший посидит, так что не бойся. — То есть буквально уходишь от ответа? — Ешь, потерявшийся, — бросил Волхв, закинув руки за голову и направляясь в лес. Минхо нахмурился, провожая его фигуру, и помешал ложкой рагу. — Молодёжь… — покачал головой появившийся рядом Леший. — Он хоть и мудрый, и богами поцелованный, ребёнок всё равно. — И сколько же ему лет? — Не старше тебя, это уж точно. — Что не так с этим Велесом? И почему Волхв об этом говорить не хочет? — спросил Ли, закинув ещё ложку рагу в рот. Размельчённые волокна мяса приятно ощущались на языке и легко жевались благодаря труду Волхва. — Не любит он эту тему поднимать. Обижается… — вздохнул Леший, почесав голову. — Не в ладах они. — Разве Велес не его покровитель? Как они могут быть не в ладах? — Есть свои причины у Волхва. Коли захочет — расскажет. Чужие секреты не моя доля раскрывать. — Вот вроде вы тут собрались помогать мне, а каждую мелочь скрываете, — фыркнул Минхо, покачав головой. — А тебе, я смотрю, уже и нравится здесь, смертный? — на голову Минхо упало воронье перо, и справа тут же появился Чонун. Минхо впервые слышал его голос — раньше дух предпочитал молчать и лишь безэмоционально смотреть на всё вокруг. Лис объяснил это тем, что Предвестнику уже всё известно, оттого и бессмысленно что-то говорить, да скучно за всем наблюдать. — Мне просто… интересно, — пожал плечами Минхо. — Вы все так о нем печетесь. Даже этот Змей… почти умолял отказаться от помощи мне. — Волхв он… сирота. Лесом воспитанный, потому и оберегаемый. Его первые шаги, первые слова и первые видения — всегда рядом были духи, — пояснил Предвестник, копая пальцами землю. — А духи это и есть Велес. Потому Властитель и злится, коли Волхв не бережёт себя. Минхо вновь посмотрел в лес, где исчез несколько минут назад Волхв, и обхватил пальцами колени. Хотелось надеяться, что этот Морок отпустит его и без жертвы, но, судя по всеобщему настроению духов, цену заплатить придётся. И платить её будет Волхв.

****

— Коли пожаловал, то говори, Волхв, — раздался мелодичный голос со стороны реки, и мужчина обернулся, заметив сидящую на земле девушку, чьи волосы струились прозрачным водопадом по плечам, а ноги весело болтались в мелководье. — Или стесняешься? — засмеялась молодая Берегиня, рассматривая юного Волхва. — Нет. Сказать что не знаю, — пожал плечами Волхв и подошёл ближе к духу реки. — Мыслей в голове много, а на языке — ни слова. Берегиня сочувственно посмотрела на него и погладила парня по щеке. — Юн ты ещё, чтобы жертву приносить. — Макошь мне велела помочь. Ей отказать не смогу. — Разве Богиня способна на подобное? — мягко улыбнулась Берегиня. — Слова её переиначил. — Ошибается она, — фыркнул Волхв, опуская ступни в воду и наслаждаясь прохладными касаниями реки. — Макошь не ошибается. А Волхвы — ошибаются. — Отстань. — Зачем пришёл, коли слышать не хочешь? — усмехнулась дух реки. Волхв молча уставился на своё отражение в реке, наблюдая, как рябь играючи меняет его черты. — Что делать не знаю, — прошептал он, прикрывая глаза. В голове мысли гонялись друг за другом наперегонки с голосами богов и парочкой духов, поселившихся поблизости. Но ни в одной мысли, ни в одном шёпоте не было ответа. Боги всегда охотно вмешивались в судьбы людей, но о его собственной предпочитали молчать. — Дитя драгоценное, — улыбнулась Берегиня, притягивая парня к себе и пропитывая его одежды речной водой. — Макошь смотрит на тебя с любовью, Лада поцелуи свои тебе дарила, а Велес всегда пути тебе прокладывает. Неужто думается тебе, что духи смеют оставить тебя, глупый Волхв? Волхв коснулся её плеча, чувствуя, как под пальцами струится вода, согревая их. Ступни больше не ощущали вечерней прохлады реки — напротив, их окутывала теплота, похожая на материнское объятие. — Макошь… — выдохнул Волхв. Дух рядом мелодично засмеялся и провёл пальцами по его волосам, поглаживая. — Ох, ну и не обмануть тебя, дитя. Волхв посмотрел на неё — теперь он видел, как в глазах духа, нет, Богини, плясали искры света, не похожие на взгляд Берегини. — Драгоценное моё дитя, — Богиня погладила его по щеке, наполняя тело необходимым для предрассветной прохлады теплом. — Не отрицай судьбы своей. Следуй за нитью, что я для тебя сплела. — Я… я не хочу, — прошептал парень, ощущая, как губы подрагивают от отчаяния. — Не хочу умирать… — Тише, дитя, — Макошь перебила его, улыбнувшись, всё ещё видя в Волхве непоседливого ребёнка, спотыкающегося о каждый корень. — Свет твой никогда не погаснет. Богиня поцеловала его в лоб, растворяясь в его руках, и прохлада раннего утра тут же задушила Волхва, обхватив ступни ледяной хваткой. «Твой путь — это. Следуй ему, дитя.»

****

Минхо поежился, чувствуя, как зябкий туман проникает ему под кожу и будто сдавливает кости. Идти становилось все труднее: поясница противно ныла, а ступни болезненно стирались. Туман, что окружил их этой ночью, был неприятным и давящим на голову. Навий, который до этого весело рассказывал ему истории из своей жизни, теперь резко замолчал, осматривая опушку и силуэт идущего впереди Волхва. Тому, казалось, было нипочем на погоду и усталость. Несколько дней назад он вернулся сам не свой после своей прогулки: стал будто ещё более молчаливым и закрытым. Минхо пытался его разговорить, что-то узнать, но Волхв игнорировал каждый его вопрос, уставившись куда-то вдаль. Снова поежившись, Ли потер ладони, обдувая их своим дыханием. Холод подкрался к ним незаметно, обняв ледяными руками. Минхо бы не удивился, если бы прямо сейчас ещё и снег пошел: настолько неожиданным было изменение погоды. Выдохнув, Ли налетел на внезапно остановившегося Волхва. — Ты чего встал? Мы пришли? — Минхо осмотрел опушку, не замечая ничего интересного и необычного. Неожиданно на его плечи легло что-то теплое, укрывая его от ночного холода. То была накидка Волхва, пропитанная его собственным теплом и запахом луговых трав. Маг продолжал поправлять на Минхо свою вещь, разглаживая ее по плечам и затягивая завязки на груди в крепкий узел. — З-зачем?.. — выдохнул Ли, глядя на Волхва. — Шумишь много от холода, — пожал плечами он и, бросив беглый взгляд на лицо смертного, стряхнул с его волос пару все-таки упавших снежинок. После чего развернулся и продолжил путь. Навий, стоящий рядом и наблюдающий за этой сценой, хмуро провожал взглядом Волхва. Губы его словно стали ещё синее, кожа — бледнее, а взгляд — неожиданно суровее. — Чего это с ним…? — прошептал Минхо, кивая на Волхва. Навий перевел взгляд на Ли и сжал губы, пальцами нервно почесывая след от веревки на собственной шее. — Сам понять не могу. Не свой он. Будто случилось что-то… Куда ты говоришь, он ходил? — Он не рассказывал, — пожал плечами Минхо, проводя пальцами по приятной ткани накидки и наслаждаясь тем, как холод наконец отпускал его кости. — Но вернулся он мокрый. Сушил потом ноги и рубашку. — Неужто русалку повстречал… Да нет, чего бы она ему сделала… — вслух рассуждал Навий и оглядывался по сторонам. — Туман этот не нравится мне, густой больно… — Вы так и будете там копошиться? Или в тумане понравилось бродить? — Волхв развернулся к ним, закатив глаза. — Я не хочу здесь застревать, шевелитесь. Минхо посмотрел на него внимательнее, подмечая черты усталости на чужом лице, которые в белесом свете тумана стали отчетливее: под глазами затаились синяки, цвет лица обрёл серость, а взгляд стал более тусклым. Собственное сердце кольнуло виной, что именно жертва ради Минхо была причиной поселившейся в чертах Волхва усталости. — Поторопитесь, рассвет скоро, — вздохнул Волхв, поднимая взгляд к небу, — Надо найти ночлег, день сегодня холодный будет. — Ночлег…? — Минхо подошел к нему ближе, кутаясь в чужую накидку. — Да, здесь недалеко должно быть поселение. Может, примут нас к себе, коли поможем чем-то… — Брр, смертным помогать, — поежился Навий и затем улыбнулся Минхо в своем безумном стиле, — ты другой смертный, не принимай к сердцу. Минхо лишь пожал плечами, закатив глаза, и последовал за Волхвом, что аккуратно прокладывал путь сквозь туман.

****

— Зубами стучишь, заройся в сено, — почти раздраженно бросил Волхв, посмотрев на дрожащего Минхо, отчаянно пытавшегося укутаться в его накидку и хоть как-то согреться. — Я задохнусь…! — дрожа пробормотал Минхо, бросая на него недовольный взгляд. — Т-ты же Волхв, почему тебе какой-то с-сарай выдали… Х-холодно… — Я просто Волхв, а не Бог, — вздохнул тот, поднимаясь и затем устраиваясь рядом с Минхо, обнимая его. — Они не обязаны мне помогать по одному лишь моему статусу… Скажи спасибо, что хоть сарай выделили… Минхо выдохнул, ощущая как чужое тепло проникает ему под кожу, согревая, и как мышцы постепенно расслабляются под покровом луговых трав. — Что ты… — В сено же лезть не хочешь, — усмехнулся Волхв, — А к Мороку живым должен тебя привезти, так что не жалуйся. Минхо и не жаловался. Волхв был теплым, и запах трав, что следовал за ним по пятам, безумно нравился Ли: уткнуться поглубже и дышать этой травянистой теплотой. Минхо осторожно повернулся в чужих объятиях и посмотрел на мага. Его глаза подрагивали под закрытыми веками, длинные и пышные ресницы бросали тень на его скулы; на щеках красовался легкий румянец, подаренный морозным утром, а лицо приобрело спокойное и бесстрастное выражение, словно сейчас во сне Волхв наконец отпустил все переживания, что могли тревожить его душу. Сейчас Минхо мог ясно увидеть, что перед ним — молодой парень, чьим бременем стала помощь людям и общение с Богами, чтобы передавать их слова. Он был связующим звеном между смертными и Высшими силами — и это явно не был лёгкий дар. — Наблюдать за людьми во сне — неприлично, слыхал про такое? — прошептал Волхв, не открывая глаз, и Минхо смущенно прикрыл глаза, выдыхая. — Тебе когда-нибудь хотелось жить… просто обычную жизнь? — он мягко перевел тему, теребя узел накидки на своей груди. — Моя жизнь довольно обычная, — осторожно пожал плечами Волхв и удобнее устроил голову на своей руке. — Твоя жизнь нисколько обычной не является, — фыркнул Минхо, снова открывая глаза. — Думаю, она бы мне быстро наскучила… Шепот Богов. Не знаю, что бы я без него делал. Это часть меня и иную жизнь я не мыслю. Минхо задумчиво закусил щеку и неосознанно прижался к Волхву ближе под натиском кусающего в поясницу сквозняка. — Предвестник рассказал, что ты вырос в лесу… — Брешет, — усмехнулся Волхв, приоткрыв один глаз. — Опять сказки о том, что я сирота рассказывал? — он ногой придвинул к Минхо небольшой стог сена, прикрывая его спину от ветра. — У меня и дом был, и родители. Воспитал меня, конечно, лес, но сиротой я не являюсь. Матушка, правда, рано покинула меня, но я ее хорошо помню. От нее пахло смородиной и мятой, — Волхв мягко улыбнулся, и Минхо увидел того самого ребенка, о котором постоянно говорил ему Леший. — Отцу не до меня было, да и сейчас тоже, забот много. Я на это обижен никогда не был, духи быстро меня под свое воспитание взяли наравне с деревенскими, да и с головой я ушел в магию. Почему-то рассказ о прошлом Волхва мягко прошелся по собственному сознанию Минхо, словно накрыв нежным одеялом. Вновь захотелось уткнуться в парня, накрыться с головой его теплом и провалиться в сон. — Ты быстро со всем смирился. Первые дни все бормотал, что это сон, а сейчас так спокойно следуешь за мной. Самому странным не кажется? — Решил плыть по течению, — Минхо пожал плечами, подняв взгляд к лицу Волхва. Тот рассматривал его своим спокойным взглядом, словно видел каждую мысль в его голове. — Я всё ещё здесь. Значит либо у меня просто восхитительная фантазия и я вижу самый длинный и реалистичный сон, либо я действительно попал в какую-то параллельную реальность, и мне в любом из вариантов нужно следовать сюжету. — Ах, коли не сон, так сказка… Понял тебя, смертный. — Не переиначивай мои слова, — усмехнулся Минхо, легко стукнув Волхва по макушке. — Спал бы, вместо того, чтобы руки распускать… — выдохнул Волхв, удобнее устраиваясь рядом с Минхо, — Мы хоть и близко к Мороку, идти явно ещё несколько дней, так что сил набирайся и отдыхай. Минхо согласно промычал, прикрывая глаза и все же утыкаясь носом в чужой воротник рубашки. Сон накрыл его почти мгновенно, стоило только запахам полыни, смородины и лёгкого порохового оттенка коснуться его альвеол, укрывая его сознание своими объятиями. Волхв же заснуть не мог. Его мысли одолевали тревоги по поводу будущего и недовольство собственной судьбой. С чего Макошь, что так дорожила им и всегда помогала, придумала ему такие испытания? Он легко провел пальцами по чужой скуле, ощущая как мурашки бежали по коже смертного вслед за его касанием, и выдохнул. Сердце словно находилось в тисках, каждый вдох давался ему с трудом, на движения ему едва хватало сил — безумно хотелось вернуться в свой дом и зарыться с головой в плед, да зажечь парочку пучков трав, чтобы духи не тревожили. Но он был здесь, с каждым шагом задаваясь все большими вопросами, что лишь сильнее кружили его голову да доставляли боль. Безмятежное лицо перед ним при этом не вызывало ненависти или злости. Он чувствовал эту непреодолимую тягу помогать смертному — будь проклят поцелуй Лады — хотя знал, чем это закончится для него. Пальцы Волхва аккуратно поправили собственную накидку на Минхо и зарылись в сено позади смертного. — Почему… — одними губами прошептал он, прикрывая глаза. — Почему мне нужно отдавать свою жизнь за смертного, который даже не вспомнит меня… Ком подкатил к горлу, и Волхв отвернулся от Минхо, притягивая к себе ноги, словно ребёнок. Он пытался вспомнить, как Матушка обнимала его после кошмаров, как гладила по волнистым волосам и рассказывала о богах, что берегут его. Как оказалось, нашлись исключения даже для драгоценного дитя. Даже его ни в силах сберечь до самого конца. Он выдохнул, почувствовав чужие тёплые ладони на своём животе и дыхание, согревающее его лопатки. Ком постепенно таял, поддаваясь этому теплу, и его тело, наконец, признало собственную усталость, наполняя мышцы свинцом. Смертный, казалось, полностью погрузился в царство снов, найдя в Волхве желаемый островок тепла в это морозное утро. — Следуй собственному совету, братец, — прозвенел мягкий девичий голос, прикрывающий его глаза, — Дорога долгая предстоит, отдыхай… — Со… — он даже не успел произнести ее имя, как сон нежно подхватил его, ведя, словно мотылька, к свету, мягко освещавшему путь. Обычно маленькая богиня сновидений игралась с ним, посылая ему неприличные сны и звонко смеясь поутру с его недовольства, но сейчас, возможно тоже ощущая его судьбу, Соня подарила ему касания Матушки, тепло дома, да беспечные догонялки с отцом, где маленький Волхв мог вдоволь отдохнуть.

****

Минхо наблюдал за тем, как Волхв рубил дрова для какой-то деревенской семьи взамен на меховую утепленную накидку для его мерзлявого спутника, ведь холод всё ещё туго стягивал его кости. Теплее становилось лишь, когда Волхв находился рядом и согревал его. Леший предположил, что это может быть связано с Мороком: тот завладел душой Минхо, и, чем ближе он был, тем тяжелее становилось парню. А Волхв был своеобразной защитой от темных сил, через которую длиннющим и ледяным пальцам Морока было не пробраться. — Красивый Волхв… — рядом с Минхо уселась молодая девушка — дочь той самой семьи, рассматривая мага с розовыми щеками и накручивая свою косу на палец. — Редкость, говорят. У нас вон старик тот ещё, ничего привлекательного… Ли вновь перевел взгляд на Волхва, замечая, как у того напрягались мышцы рук, как капли пота струились по его лицу и прятались в прядях волос, завивая их ещё больше. Своей красотой и возрастом маг определенно притягивал взгляды многих, особенно молодых девиц, что сейчас толпились возле забора, лишь бы поймать взгляд молодого Волхва. — Держи, матушка тебе передала, а то сидишь на улице, ветер кусачий, — девушка протянула ему тарелку горячего супа и вернулась в дом, бросая по пути на Волхва игривые взгляды. Тому, очевидно, было все равно: он закончил рубить последнее бревно и потянулся, разминая кости и мышцы, после чего умыл лицо водой и уселся рядом с Минхо. — Не против компании? — он захлебнул ложкой немного супа из тарелки в руках Минхо и довольно выдохнул. — Почему ты одинок? — неожиданно спросил Ли, озвучивая мысль в своей голове. — В плане. Ты ведь молод. Красив. — Не моя дорога это, — пожал плечами Волхв, смахивая с лица намокшие волосы. — Помогать людям — мой путь. — Неужели тебе не хотелось бы… любить кого-то? Завести семью, детей?.. — Нет, — он сделал ещё глоток супа и вернул тарелку Минхо. — Ешь, пока горячий. — Тогда какая у тебя мечта? — Ли попробовал немного супа и облизал губы. — Мечта? — Ну… скажем… если бы ты не был Волхвом, чем бы тебе хотелось заниматься? — Зачем говорить о том, что невозможно? — Волхв непонимающе приподнял бровь и накинул на голову Минхо капюшон от накидки, защищая от проказливого ветра. — Просто подумай, — фыркнул Минхо, съев ещё немного супа. — Я вот хотел бы чаще путешествовать… — Путешествовать? — Ну, в плане… Посещать другие города, страны… изучать другие культуры… — А, ты хотел бы странствовать? — легко улыбнулся Волхв и кивнул, устроив голову на коленях. — Это хорошо звучит… Я бы тоже хотел… Быть в ограниченном пространстве одного леса, деревни…довольно утомительно… Я вырос здесь, знаю каждую тропу и каждое дерево, и знаком с каждым духом. — Значит, это твоя мечта? Странствовать? — улыбнулся Минхо и протянул ему остатки супа. — Получается так, — пожал плечами Волхв, прижимаясь к Минхо плечом, чтобы тот мог согреться. — Но этому не бывать. Сейчас верну тебя, а там… Коли выживу, все равно Волхвом останусь, а мы люди, привязанные к одному месту. — Не говори так, — тихо проговорил Ли, опустив взгляд и копая носком ботинка землю. — Не нужна мне твоя жертва. Волхв, вздохнув, потрепал его по капюшону и, допив суп, поднялся на ноги. — Пошли отдыхать, потерявшийся. Поспим пару часов, а потом снова в путь. Минхо поднял на него взгляд, поджав губы. Пальцы впились в собственные коленные чашечки, а вздох застрял где-то в горле. — Себя не вини, — Волхв улыбнулся ему и протянул руку. — Пошли-пошли, время драгоценное, а ты тратишь его на бичевание вместо сна.

***

Минхо наблюдал за языками пламени, взглядом отслеживая каждое движение, пальцами повторяя их танец на песке и наслаждаясь хрустом горящих бревен. Воздух был наполнен смородиной, чьи листья плавали в поданном им чае, и горьковатой полынью, которую Волхв закинул в огонь, чтобы сильнее отгородить Минхо от влияния Морока. В голове вился клубок мыслей, путающий сознание ещё сильнее, чем уже было. Он пустил все на самотек, решив отдаться этому странному приключению, которое изначально не сулило ничего хорошего. Непонятные старинные духи совершенно иной культуры, о которой он никогда ничего не знал; непривычный сеттинг, с которым он не знаком и не смог бы подобное даже придумать; и чужая жертва взамен на его собственную жизнь — на десерт. В начале это казалось сном, и он не воспринимал все всерьез, но сейчас, когда они с каждым днем становились ближе к этому «Мороку», Минхо становилось страшно. Он видел, как серьезно к этому относится Волхв, как он нехотя, но готовится отдать свою жизнь за незнакомого человека. Он ведь правда был так молод… Конечно, его мир был уже и так достаточно насыщенным — со всеми духами и прочей потусторонней тематикой, — но все же это другое. Волхв сам сказал, что он привязан к своей деревне, ее людям, ее лесу, и не мог никуда уйти, но он ведь хотел. Прятал это в глубине души, но хотел, раз с такой улыбкой спрашивал о странствиях. Минхо тонул в этой глубокой вине, не понимая до конца, как ему себя чувствовать. Не принимая до конца ту реальность, в которой он оказался. — Чай пей, остынет же. Не так вкусно будет, — Волхв осторожно коснулся его плеча и подлил кипятка в стакан Минхо. — В своих мыслях ещё успеешь насидеться. — Как тебя зовут? — Минхо повернулся к нему, сжимая между ладоней потеплевший стакан с чаем. — Я не слышал, чтобы к тебе по имени обращались, да и ты его не называл. — У Волхва нет имени, — усмехнулся тот и вытянул ноги, наслаждаясь теплыми объятиями костра. — Мы — посредники между потусторонним миром и явью, лишние имена здесь ни к чему. — Не бывает так, — закатил глаза Минхо. — Не назвали же тебя Волхвом сразу, как ты родился. — Было у меня имя, не кипятись ты так, — посмеялся Волхв, запрокидывая голову к крыше, сквозь дыры которой мягко пробивался свет. — Матушка дала. Только уже не помню его, так что не скажу. Да и зачем оно тебе? — Просто хотел узнать, — Минхо пожал плечами и выдохнул, пальцами поглаживая рисунок стакан. — Неймется же тебе, смертный. — усмехнулся Волхв, покачав головой. — Не бойся ты так будущего, оно у тебя ясное и светлое. — Но не твое! — не выдержал Ли и, дернувшись, разлил половину чая. — Мое никогда светлым и не было, так что не грузи этим свою смертную голову, — мягко улыбнулся Волхв и налил ему новый чай. — А теперь пей уже чай.

****

Волхв наблюдал за дрожью уже увядающего костра, передвигая бревна и подкидывая новые. Огонь благодарно окутывал свою пищу, разгораясь ярче и обдавая спящего Минхо теплым согревающим дыханием. — Знаю, что не любительница ты огня, но побудь рядом, — прошептал Волхв, прикрывая глаза и со временем ощущая теплые касания на своих плечах. Макошь осторожно обняла его со спины, согревая и ограждая от переживаний. Шелест ее волос мягко коснулся его слуха, запах шерсти и льна успокоил его сердцебиение и тревожные мысли. — Ты — драгоценное дитя, но ценности своей не видишь, — прошептала богиня, легко проходясь пальцами по его волосам, распутывая пряди, словно нити, что сбились в узел. — А как только замечаешь — сбежать стремишься. Ее голос всегда звучал для него мягко и спокойно. Не было едва слышных перезвонов колокольчиков, что всегда тянулись фоном при общении с богами. Словно она и не хотела быть для него богиней — лишь его оберегом. Она видела его и ребенком, и юношей, и таким, как он стал сейчас. Видела Макошь и его будущее, что полотном простиралось перед ее глазами. Она могла пройтись по нему пальцами, поглаживая нити, как и сейчас его волосы, и помочь в развязывании некоторых узлов. Но не в этом случае. — Ты устал, дитя, — произнесла она негромко. Хоть Минхо и не смог бы ее услышать, беспокоить сон смертного ребенка ей не хотелось. — Устал, — он ответил также, почти неслышно, запрокинув голову к потолку. — Я постоянно бегу, постоянно отдаю, и даже несмотря на то, что я получаю взамен…— он запнулся, следуя взглядом за точками света, что пробивались через потолок. Словно маленькие искры от молота Сварога, что он оставлял на небе. — Твое сердце устало. Ты, дитя, был сердцем наружу рожден, оттого и Лада поцелуями одарила тебя. Тянется твоя душа помогать и не изменить это никак. Оттого и мучаешься: потому что устал, но не можешь иначе. — Мне нельзя. Что я буду делать, коли остановлюсь? Это мое предназначение. И помочь этому смертному — мое предназначение, — Волхв опустил взгляд к Минхо, мягко проходясь по его умиротворенному лицу, по сбившимся прядям волос и легкой испарине на лбу, что накопилась от костра. Невесть что заставило Морока именно эту душу поглотить да обронить на пограничье. И теперь Волхв должен… — Должен ли? — богиня мягко прервала его размышления, поглаживая пальцами его напряженные лопатки. — Ты так думаешь. Но мысли не всегда истина. — Я хочу, — исправился маг и уронил голову на свои колени. — Но смогу ли? — На это ответить не смогу, — Макошь мягко улыбнулась ему и оставила на его макушке поцелуй. — Но храбрости и силы тебе не занимать. Тебе кажется, что ты не знаешь. Но ты знаешь. — Знаю? — он поднял на богиню взгляд, ловя в ее глазах бесконечное тепло, что шалью сейчас вокруг него завязывалось, дабы сохранить покой драгоценного дитя. — Морок питается обидой и ложью. Там, где сердце прячут от самого себя, он силен. Там, где боль признают — он слабеет. Волхв вновь перевел взгляд на спящего Минхо и покачал головой: — За что вы с Ладой так со мной? Макошь тихо засмеялась, потрепав его волосы, и посмотрела на смертного мальчика. — Не я это придумываю, я лишь плету так, как должно быть, мой мальчик. И это то, как должно быть. — Сердцем наружу рожден, значит… — повторил за богиней Волхв и вздохнул. — Не считай это своей слабостью, дитя. Это твоя сила, — она оставила ещё один поцелуй на его виске и мягко растворилась в отблеске костра, сохранив на Волхве свое теплое объятие и прошептав напоследок, — Нить твоя не оборвется. Она изменит узор, но останется. Волхв снова вздохнул и потер лицо. Объятие богини всё ещё согревало его и убаюкивало ко сну, но засыпать было… тревожно. Он бросил взгляд на сладко спящего смертного, что удобно устроился на стоге сена и тихо посапывал, и, немного притушив костер, устроился рядом. Несмотря на прошлые ночи, сейчас от смертного холодом не веяло. Возможно и его Макошь укрыла своей шалью спокойствия.

***

Минхо осторожно вышагивал по цветущей поляне, боясь наступить на мелкие бутоны ромашек. Сегодня их путь был более живописным на виды: каждый кусок леса так и притягивал к себе взгляд, заставляя рассматривать каждый листочек и любоваться мелькавшими сквозь листву лучами золотистого солнца. Сам Волхв сегодня тоже казался более спокойным: его спина наконец была расслаблена, походка — легче; он держал между губ травинку и мычал какую-то мелодию себе под нос, едва прикрывая глаза. — Ты сегодня… другой, — заметил Минхо, догнав Волхва и шагая с ним плечом к плечу. — Хорошо отдохнул? — Можно и так сказать, — пожал плечами Волхв, перекладывая травинку в другой уголок губ. — Да и виды сегодня спокойные, солнце выбралось и лес отогрело. Видно, Даждьбог решил благословить наш путь наконец-то. — Даждьбог? — переспросил Минхо, наслаждаясь играющими на его лице солнечными лучами. — Бог солнца и благополучия, — мягко улыбнулся ему Волхв. — С самого рассвета туман отошёл, уступая место ясному небу и тёплому ветру. Не по сезону. — Хотел бы думать, что это действительно благословение, — вздохнул Минхо, осматривая дорогу. — От тумана уже голова кругом шла, а чем ближе мы были, тем сильнее она болела. Волхв бросил на него взгляд и, размяв плечи, остановился. — Давай отдохнём с час, а потом дальше пойдём, — он сбросил с плеча сумку и свой плащ, постелил его на траву и усадил на него Минхо. — Я принесу ветви, а ты пока подготовь чай. Там листья в сумке лежат — размоли их, закинем потом в кипяток вместе с малиной. Минхо проводил его фигуру взглядом и, вздохнув, достал всё необходимое из сумки Волхва. Без его присутствия было немного боязно сидеть посреди леса, но он старался не думать об этом, надеясь, что все боги, о которых ему говорили, действительно благословили их путь сегодня. Он молол в ступке листья для чая, зависнув в одной точке, наблюдая, как божья коровка карабкается по ромашке, пытаясь удержаться на хрупких лепестках цветка. Он чувствовал себя этой божьей коровкой — не знающей, что ее ждет на самом деле, но слепо надеющейся не упасть с согретых солнцем лепестков. Несмотря на неожиданно теплую погоду, на сердце его всё ещё было неспокойно: оно ныло и отдавало куда-то в глотку, мешая по-настоящему наслаждаться этим спокойным днем. Потому что он знал, что ничего хорошего их на самом деле не ждет. С каждым шагом Минхо осознавал, что ни при каких условиях Морок их спокойно не отпустит, и жертва Волхва является единственным ключом к возвращению Ли в свой мир. — Приуныл опять, — на голову Минхо опустилась рука Волхва, оставив что-то в его волосах, и парень поднял голову, пытаясь понять, что это было. — Не пускай уныние в этой славный день, притянет снова Мрак, — Волхв улыбнулся ему и поправил съехавший слегка венок ромашек в волосах Минхо. — Что это? — Минхо аккуратно коснулся цветов в своих волосах и посмотрел на Волхва. — Ты венок сплел? — Каждый это умеет, — Волхв пожал плечами и осторожно поджег набранный хворост. — Сколько ещё говорить тебе буду? Много в голове сидишь. Много винишь себя. — А как я могу иначе… — тихо проговорил Минхо, уткнувшись в свои колени. Запах цветов приятно коснулся его носа, окутывая каким-то непонятным, но знакомым теплом. Но на сердце его всё ещё было тяжело. — За что мне это… — вздохнул Волхв, подняв глаза к небу, — свалили на меня мое отражение. — Что…? — Ли посмотрел на него непонимающим взглядом. — Ничего, — Волхв протянул ему руку, — вставай, покажу кое-что. — Ты разве не собирался чай пить…? — он аккуратно поднялся с помощью Волхва и осмотрелся, — что ты хочешь показать? — Покажу и узнаешь, пошли, смертный. — улыбнулся ему Волхв, не отпуская руку Минхо и утягивая его вглубь леса, откуда только что вышел. — А как же…костер? — Минхо оглянулся на их небольшой привал, где остались вещи Волхва. — Не будет ничего, не нагнетай. А сумка моя и вовсе не нужна никому, — он усмехнулся, бросив на него взгляд через плечо, после чего вскрикнул и замахал перед лицом. — Что…? — Минхо подошел к нему ближе и, не сдержавшись, тихо посмеялся, наблюдая за сморщенным лицом молодого Волхва, что пытался убрать с лица паутину. — Ты разве не дружен со всем лесом? — В паутине на лице все равно мало приятного, — фыркнул Волхв, аккуратно снимая прозрачную нить с волос, — как будто мне других знаков мало… — тихо добавил он, обращаясь к смеющимся над ним богам. — О чем ты? — Минхо легко улыбнулся, помогая Волхву убрать паутину с плеч. — Улыбаешься, — тихо отметил в ответ тот, ткнув пальцем в губы Минхо. На что тот, вскрикнув, отскочил от Волхва, вытирая губы ладонью. — Ты ими паутину трогал! — возмутился Минхо, недовольно посмотрев на парня, но, не выдержав засмеялся вслед за Волхвом. — Прости-прости, смертный, — выдохнув от смеха, Волхв отряхнул руки, и улыбнулся. — Просто не ожидал увидеть. Да и смех твой слышать непривычно… Живой все-таки. — А ты думал, я мертвец ходячий? — фыркнул Минхо, неосознанно продолжая улыбаться. — Я уже всякое думал, — усмехнулся Волхв и, схватив смертного за руку, потянул его дальше. — Пошли быстрее, пока солнце окончательно не зашло. — Да куда ты меня ведешь…? — Минхо глянул под ноги, чтобы не споткнуться об торчащие корни, при этом пытаясь не отставать от Волхва. — Увидишь — узнаешь, — улыбнулся ему через плечо Волхв. Через несколько минут Минхо услышал шум бегущей воды и зажмурился от резко ударивших по глазам ярким лучам солнца. — Сомневаюсь, что в своей реальности видел такое, — усмехнулся Волхв, — Вы — люди, мало, что в целом замечаете. — Вот спасибо, — фыркнул Ли, осторожно приоткрывая глаза и осматриваясь. — Вообще-то я видел ручьи. — Да не ручей я тебе показываю, — Волхв потащил его дальше, затягивая его в листву ивы. — Смотри, как солнце пробивается. Минхо удивленно посмотрел на Волхва, не понимая его действий и осмотрелся, подмечая, что солнечный свет действительно красиво пробивался сквозь кудрявую листву дерева. — Красиво, — согласился Минхо и перевел взгляд на парня. — Но я не понимаю. — Глаза закрой и поймешь, — закатил глаза тот, уселся на землю, прижимаясь к стволу ивы. — Люди… — Прекрати, — Минхо легко пнул его по носку ступни и устроился рядом с ним. — Ты тоже человек. Волхв улыбнулся и бросил взгляд к кроне дерева. — Плачущая ива — особенное дерево, — пояснил он, — она плачет, когда ты не можешь, и слушает, когда не с кем поговорить. Она помнит каждого, кто к ней приходит, и хранит их тайны. ещё ива не признает лжи. Если ты смолвишь при ней ложь — ещё и ту, что навредить сможет, — то горькой жизнь станет, как ее листья. — И часто ты так…сидишь у ивы? — Минхо посмотрел на Волхва, жуя губу. — Мне помощь ее не нужна, но иногда приятно просто посидеть в защите ее ветвей. Хотя чаще всего их занимают парочки, — посмеялся Волхв. — Парочки? — У ив часто признаются в чувствах, как бы подтверждая их искренность. — А меня ты зачем сюда привел? — улыбнулся Минхо. — Тоже в чувствах признаваться будешь? Волхв перевел на него взгляд и пожал плечами. — Не молчи так, — фыркнул смертный, ощущая как смущение подкрадывается к щекам. Венок в его волосах словно потяжелел, усложняя дыхание. — А то что? — усмехнулся Волхв и покачал головой. — Ничего, просто не молчи, это напрягает. — Я ведь не зря помогать тебе не хотел, Минхо, — тихо проговорил Волхв, касаясь его венка. — Чувствовал, что время мое пришло, но признавать не хотел. А потом ты появился. Минхо поднял на него взгляд, ощущая как внутри все перевернулось: жаркое волнение сменилось давящей на сердце виной, а глаза заблестели слезами вместо смущения. — И твое появление означало, что, к сожалению, я не ошибался, — лучи солнца прошлись по коже Волхва, окрашивая ее в нежный медовый цвет. — Я давно знал, что счастья мне отмерили мало. Возможно, из-за моей матери, возможно — как плата за мой дар, а может все вместе. Волхвы редко преуспевают в обычной жизни, редко заводят семьи, потому что служить другому должны и приоритеты у них иные. Семьи в их картину мира не вписываются. В мою жизнь эту семью не вписали с самого рождения. Минхо тяжело сглотнул, изо всех сил сдерживая слезы, и отвел взгляд, не в силах выдержать тяжесть слов Волхва. Цепляясь взглядом за что угодно, он заметил блестящую влагу на листьях ивы и тут же прикрыл глаза. «Ива плачет, когда ты не можешь». — Прячешься зачем? — усмехнулся Волхв. — Я тут жизнью своей делюсь… — Прости, — хрипло пробормотал Минхо и покачал головой. — Я сразу начинаю думать о… — А ты не думай. — перебил его Волхв и бросил взгляд на шуршащие листья ивы. — Я знаю, что ты… Я думаю, что ты будешь плакать, когда все произойдет… Минхо вновь покачал головой, не желая слышать продолжение слов Волхва, но тот мягко посмеялся и вновь поправил венок на его волосах. — Я привел тебя сюда, потому что ива забирает чужую боль. Я хочу, чтобы она забрала твою боль, Минхо. — У тебя своей ещё больше, — прошептал Ли и, не сдержавшись, сморгнул несколько слез. Они солью обожгли его щеки и покусанные губы. — Я ощущаю себя полным дураком. Думал, моя жизнь уничтожена из-за того, что мне взаимностью не ответили, другого выбрали, а я ещё сидел и смотрел на это, завидуя. А тут ты, — он осторожно шмыгнул носом, стирая всё ещё бегущие слезы, — собираешься собой жертвовать ради какого-то меня. Волхв посмеялся и аккуратно приобнял парня, устраивая свой подбородок на его голове. — Ну и почему «какого-то»? Ты вообще-то на моей судьбе написан. — Да к черту такую судьбу, — промычал Минхо ему в плечо, обхватывая его за талию. Волхв рассмеялся и покачал головой. — Не расстраивай Макошь, она тебе благоловит… Пока что. Подумай об этом иначе. Ты был мне предначертан, Минхо. Я должен был встретить тебя. Ты должен был встретить меня. Разве это не звучит красиво? — Да, только мы из разных миров, либо ты моя галлюцинация, пока я в коме валяюсь, — сквозь слёзы посмеялся Ли, — И тебе нужно умереть, чтобы вернуть меня обратно. Волхв мягко погладил его по спине, тихо посмеиваясь. — Кома — это какая-то болезнь? — Вроде того, — усмехнулся Минхо и поднял голову. Слезы всё ещё текли по его щекам, прячась за воротником рубашки, а губы дрожали в слабой улыбке. — Типа как долгий сон. — Понял, — Волхв покивал головой и стер ладонью дорожки слез с щек парня. — Лада по правде издевается надо мной… — Почему? — шмыгнул Минхо, — и кто это? — Богиня любви, — усмехнулся Волхв и снова поднял взгляд к кроне деревьев. — Все говорят, что я сердцем наружу рожден, словно это чудо какое-то, а от сердца этого одни проблемы. — Сердцем…наружу? Это ее… издевательство? — Оно тоже, — посмеялся маг и посмотрел на Минхо, мягко ему улыбнувшись. — Этому сердцу… ты дорог, Минхо. Поэтому мне не жаль жертвовать собой. Поэтому я знаю, что это мое решение. — Дорог… сердцу? — пробормотал Ли, облизывая соленые губы. Волхв улыбнулся и оставил легкий поцелуй на его виске. — Пообещай мне кое-что, ладно? Пока мы в ветвях этой ивы. Минхо ощутил как в его горле застрял огромный ком истерики, что не могла вырваться наружу и заставляла его тихо задыхаться. Что значит «дорог сердцу?» Что имел в виду Волхв? Это ведь…не то, о чем подумал Минхо? — Посмотри на меня внимательно, — он аккуратно взял лицо Минхо в ладони и выдохнул. — Мы почти пришли, поэтому… Сейчас, пока мы здесь. Запомни меня таким, ладно? Искренним и вверяющим тебе свою душу. Моя жертва не Мороку уходит, а тебе, Минхо. Поэтому я прошу тебя… — Нет-нет, подожди, — рвано выдохнул Минхо и схватил ладони Волхва. — Не перебивай меня, пожалуйста. Иначе я договорить не смогу. — посмеялся маг и сдул с челки Минхо упавший лепесток ромашки. — Держи то, что ты видишь сейчас, в своей памяти. Это будет согревать меня даже расстоянии нескольких миров. Минхо ощутил как слезы с большей силой потекли по его щекам и как сильно забилось его собственное сердце. — Морок питается болью, поэтому давай мы оставим всю боль сегодня здесь? Это его ослабит и поможет мне. Ты должен пообещать мне, что слез лить не будешь, а спокойно отпустишь меня. Хорошо? Минхо слабо кивнул, чувствуя легкую дрожь в пальцах Волхва, и снова уткнулся ему в плечо, не в силах сидеть перед ним в слезах. — В моем сердце нет боли, слышишь? Поэтому не переживай из-за меня. Ты возвращайся, а я буду помнить твой свет, что направил меня на верный путь. — он оставил ещё один влажный поцелуй на виске Минхо, подмечая как зашелестела блестящая от влаги листва ивы. Он увидел, как эфемерные пальцы едва заметно перебирали ветви дерева, заставляя листья шелестеть в такт дыханию Минхо. Несмотря на то, что солнце уже садилось, и от реки веяло прохладой, здесь, под кроной ивы им было тепло. Словно не ива сейчас их сберегала от внешних проблем, позволяя наконец сбросить с плеч груз, а сама Лада обнимала их, наполняя их тела внутренней теплотой.

****

Минхо провел пальцем по ободку чашки и, вздохнув, глянул на уже потемневшее небо. Волхв шелестел хворостом и поправлял висящий над костром самодельный котелок с водой. Они вернулись уже как пару часов, выпили чай и перекусили, но Минхо всё ещё было не по себе. Слова Волхва так и звенели в его голове, неоновыми вспышками проходясь по вискам. — Я, наверное, дойду ручья, умоюсь, — выдохнул он, осторожно поднимаясь на ноги. Из-за плача и тревожных мыслей, боль в висках становилась нестерпимой. Сейчас ему, как никогда, не хватало современных обезболивающих. — Сходить с тобой? — Волхв поднял голову, посмотрев на него, от чего его волнистые пряди упали к шее. — Я помню путь, тут ведь совсем близко, — Минхо легко покачал головой, слабо улыбнувшись. — Здесь же безопасно? Волхв нахмурился, прислушиваясь к звукам природы, окружающих их — словно мог разобрать шепот каждого дерева и треск пламени. — Да, все спокойно. Если что, кричи — услышу. Минхо вновь улыбнулся ему, ощущая, как губы уже сами собой тянулись от одного лишь взгляда на Волхва. Словно улыбка стала его защитной реакцией от новых волн слез и тревог. Словно он уже готовился к тому, о чем просил его Волхв: не плакать, а спокойно отпустить его и принять его жертву. Он дошел до ручья и умыл лицо прохладной водой. Вечерний воздух сразу же обжег его влажное лицо, заставляя кожу краснеть и покрываться мурашками. Минхо хотел перевести дыхание, но не мог этого сделать. В его сознании реальность уже не сходилась с происходящим, но идти дальше и впитывать все, что было вокруг, ему приходилось. Он посмотрел на свое отражение в воде, подмечая как осунулось его лицо за это путешествие, как потрескались его губы и потух взгляд. Он выдохнул и провел пальцами по волосам, затем утыкаясь носом в колени. Ива неподалеку пыталась своим шелестом успокоить его мысли, но получалось у нее слабо. — Минхо…! — он поднял голову, услышав свое приглушенное имя, раздающееся из гущи леса, и осмотрелся. Волхв бы вряд ли его звал. Скорее пришел бы сам, в крайнем случае послал бы кого-то из духов. Он осторожно поднялся на ноги, нахмурившись, и прислушался. — Минхо! Голос казался знакомым, но он никак не мог распознать, кому тот принадлежит, кусая в раздумье губы. Он почти шагнул к лесу, когда вспомнил, что духи в этом мире не просто байки, и, наверняка любая нежить, с которой он не успел познакомиться, могла бы узнать его имя. — Мин… — голос раздался ещё ближе, и Минхо неосознанно сделал шаг назад, мысленно прокладывая путь к их привалу, чтобы не спутать дорогу, когда на него кто-то налетел, почти сбивая на землю. — Ой, я… Минхо! — чужие руки его подхватили и тут же прижали к себе. Минхо не до конца успел осознать, что происходит, когда его носа коснулись такие родные ноты теплой древесины, чистой одежды и тонкий шлейф погасшего огня, въевшийся за время их пути. — Боже, где ты был…? — лица коснулись теплые ладони с загрубевшими от гитарных струн кончиками пальцев, и Минхо неосознанно прикрыл глаза, впитывая в себя эти ощущения. — Х-хен…? — он тихо выдохнул, коснувшись ладоней на своем лице и посмотрел на налетевшего на него человека. — Что ты… Как ты…? — Мы тебя уже несколько часов ищем, боже, Минхо, — Чан притянул его к себе, крепко обнимая, и уткнулся носом в его волосы, недовольно причитая, — ушел куда-то и так долго не возвращался… У Ликса там истерика, напридумывал уже себе всякого… И ты на телефон ещё не отвечаешь…! — Я… я, кажется, оставил его в палатке… — Минхо выдохнул, неуверенно коснувшись спины парня. Его толстовка приятно касалась кожи, а запах ласково окутывал Ли. — Я… Я думал, отойду на пару минут… — Пару минут, ага. Мы пол-ночи тебя уже ищем. Ты где был все это время? Ты не слышал, как мы тебя звали? — Я… — Минхо оторвался от парня и осмотрелся. Взгляд тянуло к той опушке, что скрывалась за чередой деревьев, где его ждал Волхв. Виски сдавило сильнее от непонимания происходящего, и он поморщился, приложив ладонь к голове. По спину всё ещё гуляли мурашки прохлады, заставляя его ежиться. — Что-то болит…? Пошли в лагерь, Минхо. — Чан потянул его в лес, его черты, которые только что окутывало беспокойство, наконец расслабились, и на щеке появился намек на такую любимую Минхо ямочку. — Я сейчас напишу, что ты нашелся, и мы и тебя успокаивающим чаем напоим. Ты наверняка сильно испугался. Минхо шагнул вслед за ним, всё ещё оглядываясь за спину. Он не понимал, почему он так неожиданно вернулся домой. Неужели… Неужели пока его не было, Волхв уже… — Подожди…! — Минхо остановился и выдохнул. — Мне нужно кое-что проверить, подожди меня здесь, ладно? Буквально пару минут. — Нет, Минхо, никуда ты не пойдешь, я еле как тебя нашел в этом огромном лесу. Пошли в лагерь. Вернемся лучше туда днем, ладно…? Сейчас небезопасно по лесу разгуливать. Ты думаешь, Ликс там просто так в истерике? — Но… — Минхо нерешительно посмотрел на хена, ощущая как тело поддается его уговорам и следует за парнем обратно в лагерь. — Ты очевидно устал и испуган, — Чан ему мягко улыбнулся и погладил по волосам. — Ты отдохнешь, придешь в себя, все нам расскажешь. Ребята волнуются. Минхо кивнул, понимая, что он прав, и позволил отвести себя к лагерю. Ива за его спиной зашелестела, пуская по воде рябь и загоняя неприятный ветер ему под футболку. Он и правда чувствовал себя измотанным и не в себе. Возможно он все же споткнулся о торчащие корни деревьев и ударился головой, оттого и был сейчас дезориентирован и не особо понимал, где находится. Ему показалось, что где-то вдали раздался звон колокольчиков, но потом он понял, что это его голова зазвенела от новой волны боли.

****

Волхв разлегся на земле, пожевывая травинку и рассматривая огни Сварога на небе. Минхо сказал, что в его мире эти огни назывались звездами. Он объяснил, что звезды находятся далеко и могут быть даже мертвы, но их свет всё ещё достигает людей. Звучало красиво. Но ему, воспитанному на легендах самими воплощениями этих самых легенд, верилось во все это с трудом. Весь мир, о котором ему рассказывал Минхо, казался чем-то необычным, странным и непонятным. Но в то же время, хотелось знать больше. Наверное, что-то подобное ощутил и сам Минхо, когда попал в этот мир. Искра — звезда — в небе сверкнула своим огнем, словно соглашаясь, и Волхв, вздохнув, повернулся в сторону реки. Костер уже тихо потрескивал, да и птицы замолчали. Только вот Минхо всё ещё не вернулся. Нахмурившись, Волхв поднялся на ноги и уже собрался пойти в сторону реки — упаси Макошь смертный в воду свалился — когда его руки коснулось почти обжигающее тепло. Краем глаза он заметил вновь вспыхнувший костер и появившуюся из него знакомую фигуру. — Змей? — Волхв приподнял бровь, повернувшись к нему и опустил взгляд на свое запястье, которое сейчас обхватывала рука духа. — Ты чего здесь? Передать что-то хочешь? — Не ходи, — тихо пробормотал дух, отводя взгляд и крепче сжимая свою ладонь. — Беда будет. — Да знаю я уже о беде этой, — усмехнулся Волхв и коснулся его ладони. — Ты подожди, я сейчас смертного верну, а то потерялся похоже. — Говорю же, не ходи, — громче проговорил Змей, радужки его глаз загорелись оранжевым светом в тон искрящемуся костру. — Ты что удумал? — Волхв нахмурился, ощущая как кожу запястья покалывало мелкими ожогами. Он попытался выдернуть руку из чужого захвата, но дух лишь схватил его второй рукой и просяще на него посмотрел. — Помню я, что ты против моей жертвы. Но не могу я иначе, вразуми. Моя судьба, сплетенная Макошью. — Да клал я на… — Замолчи, — недовольно глянул на духа Волхв, перебивая того. — Не помогу сейчас, так иным путем уйду, понимаешь? А так хотя бы благое дело совершу, смертному помогу. Авось зачтется. Дух посмотрел на него, поджав губы. От того, заигрывающего, дерзкого и веселого духа, каким он обычно был, словно бы ничего не осталось. Волхв видел его таким очень редко, лишь на Родительские дни аура Змея словно бы менялась и огонь в эти дни горел тусклее. Волхв снова попытался дернуть руку, когда услышал перезвон колокольчиков на своем поясе. Они были сделаны из того же материала, что и подвески на двери его дома, но заговоренные — должны звенеть лишь в присутствии Морока. Спина пошла холодом, и Волхв, бросив взгляд в сторону леса, бесшумно ругнулся. — Спелся с Мороком, значит? — Не спелся я! — возмутился Змей, его золотистые волосы мягко развевались за его плечами, словно языки пламени. — Защищаю тебя! Я обещал, а значит сдержу! — Кому ты там что пообещал?! — Волхв, разозлившись, высвободил одну ладонь и полез в мешочек с травами, чтобы ослабить духа. — Велесу? — Твоей матери! — выкрикнул Огненный Змей и резко прижал Волхва к себе, надеясь удержать того. — Обещал тебя беречь, не могу допустить обратного. Волхв шумно выдохнул, ловя новые перезвоны колокольчиков на своем поясе. Змей хорошо знал его матушку — они были друзьями, как бы странно ни звучала дружба человека и духа. И после ее смерти в деревне отсырели все спички, а камни не давали искр всю неделю. Благо осень тогда была теплая, на жизни сильно не отразилось, но Волхв помнил, как об этом судачила его бабка. — Меня берегут и боги и духи, — выдохнул он и мягко оттолкнул духа от себя, бросив в него пылью от полыни. — Не исчезну без следа. Драгоценное ведь дитя, — Волхв усмехнулся и обернулся к лесу. — А коли его Морок поглотит — то исчезнет навеки из всех миров. Беречь его — моя задача и судьба. Дух попытался схватить его вновь, но Волхв уже сорвался с места и побежал в гущу леса. Краем глаза он заметил, вспыхнувшее огнем ромашковое поле, но мысленно обратился к Лешему за помощью в успокоении взбесившегося духа. Клич его, видимо, услышала и Додола, пославшая с неба капли дождя. Смахнув с лица воду, Волхв остановился и прислушался к лесу. Деревья молчали, лишь капли дождя танцевали по их листьям. Живности в округе тоже не было, да и гомона птиц не было слышно. Легких касался обжигающий холод, несмотря на то, что вечер был теплым, а значит Морок был близко. — Минхо…! — Волхв прокричал его имя, надеясь, что дождь его пропустит, и вздохнул. Запрокинув голову к небу, он прочитал беззвучную молитву и полоснул себя по ладони небольшим кинжалом. Опустив взгляд, он проследил за тем, в каком направлении течет его кровь, и двинулся ровно в ту же сторону по лесу. Постепенно дождь стихал, но на смену ему пришел непроглядный холодный туман, заискивающе мельтешащий перед глазами. — Минхо! Сердце его было не на месте, он боялся, что Змей мог его сильно задержать, и от души смертного уже ничего не осталось. Он понимал, что здесь — на территории Морока — Макошь ему не поможет. А к Велесу он обращаться не будет, он лишь разозлится, да собственноручно скормит душу смертного Мороку. Выдохнув, Волхв наскоро перевязал свою ладонь, и коснулся земли. Она была влажной после дождя, но при этом уже покрылась изморозью от сил Морока. Она тяжело дышала, словно ощущала тяжесть всего происходящего, и вторила биению сердца Волхва. Вдоль, до согнутой березы. Затем направо, вглубь, до муравьиной кочки. Повернуть налево и сможет перехватить Морока и Минхо.

****

Минхо наслаждался мягкими поглаживаниями своей ладони, ощущая как быстро билось собственное сердце от волнения и близости Чана. Его глупая влюбленность в друга уже давно мешала ему нормально жить и общаться с друзьями, но сколько бы Минхо ни пытался, чувства не угасали. Ни после тщательных уговоров самого себя, ни после появления Хенджина в их компании. Когда он познакомился с Чаном, Ли сразу заметил интерес в глазах старшего друга, и как тот смущенно улыбался и тянулся к новому знакомому. Помнил Минхо и о том, как Чан делился с ним своими чувствами, спрашивая совета о том, как ему лучше поступить. О том, как эти двое сидели рядом у костра, держась за руки и смущенно улыбаясь друг другу, и как Чан пел какую-то глупую песню о любви, играя на гитаре и глядя прямо на Хенджина — все это помнило его сердце, что ныло от тянущей боли. Лишь погрузившись в этот странный магический мир собственного сознания, Минхо смог отвлечься от неприятных воспоминаний этого их похода. Это стало временным спасением, и вот все закончилось. Ли вновь бросил взгляд за спину, всматриваясь в стволы деревьев и их кроны, словно пытаясь узнать, в порядке ли загадочный Волхв, и существовал ли он вообще. — Минхо…? — Чан коснулся его плеча и мягко улыбнулся. — Ты дрожишь, иди сюда, — он накинул на друга свою куртку и погладил его по спине. — Мы почти пришли. Не понимаю, как ты так далеко забрел… — Хён… — Минхо вздохнул и поднял на него взгляд. Щеки парня покраснели от холодной ночи и ходьбы по лесу, вокруг него кружило облако надоедливых мошек, на которых Чану, казалось, было совершенно все равно. Глаза друга сияли, словно впитав в себя лунный свет, а улыбка была такой мягкой и нежной, словно была обращена не Минхо. — Прости, что заставил беспокоиться… Я испортил ваш вечер с Хенджином… Чан склонил голову вбок, слушая Минхо, и тихо посмеялся: — Минхо, не неси ерунды… — Чан коснулся его щеки ладонью и выдохнул. — Никогда бы не подумал, что тебе так будет идти моя куртка… Сердце бешено билось в груди от такой близости, виски сдавливало от усталости, тело ныло от изнурения и, если честно, сейчас Минхо безумно хотел спать. Но почему-то сейчас Чан казался ближе, чем когда-либо, и Ли не мог отвести свой взгляд от его глаз. — Минхо…! — сквозь удары сердца Минхо слышал, как кто-то зовет его, но, если все сейчас было лишь сном, ему хотелось в этом сне задержаться ещё немного. Чан прижался к нему своим лбом и вздохнул. — Не понимаю, что происходит со мной… Но безумно хочется тебя поцеловать. Минхо закусил губу, бросив взгляд на губы друга и затем вернувшись обратно к его глазам. Если это сон, то почему бы… не позволить себе эту маленькую глупость… Ведь так? Потому что Чан бы никогда не сказал ему этого, он влюблен в Хенджина и до чертиков верный, а значит можно воспользоваться этой маленькой игрой собственного сознания и… — Минхо! Чан бы никогда… Чан бы никогда не сказал ему этого. Минхо пришлось приложить усилия, чтобы наконец отвести взгляд и нахмуриться. — Что-то не так? — прошептал Чан, коснувшись большим пальцем уголка губ Минхо. По телу пробежали мурашки и мысль, что почти родилась в его голове вновь исчезла. Он уже почти потянулся к губам друга, когда услышал звон колокольчиков. «Услышишь — прячься за меня, на случай беды. Коли звенят, значит Морок или схожие духи рядом. Запомнил?» — Изыди, нечистый, — раздалось рядом твердым голосом, прежде чем Минхо поглотило облако травяной пыли. За руку его кто-то схватил и потянул за собой, но Ли всё ещё часто моргал от попавшей в лицо травы и не разбирал дорогу, из-за чего споткнулся и упал на землю. — Как ребенок малый, — вздохнули рядом и осторожно подняли его на ноги. Лица коснулось мягкое дыхание, и Минхо наконец смог разглядеть человека перед собой. — Показали сладость, ты и пошел, — фыркнул Волхв, отряхивая парня от земли, после чего потянул его за свою спину. Чана рядом уже не было, лишь непонятный черный дым искрился травяной пылью. — С местными уже не так интересно, решил с других миров людей похищать? — фыркнул Волхв, разминая шею. Раздался тихий смешок, и дым, поднявшись над землей, обрел облик Чана. Минхо вцепился в рукав Волхва от испуга и шумно выдохнул: — Это… Это Морок? — Именно. Пропащий дух, веселящийся людскими душами, — брезгливо бросил Волхв, набрав в ладонь порошок из перетертой полыни и зверобоя. — Принимает он образ того, что дорого, и заманивает в свои ловушки. — Я думал, что… — Эх, Волхв, Минхо уж понадеялся, что смог вернуться домой, а ты так грубо все разрушил, — посмеялся Морок, разминая спину. — А травами в лицо бросать неприлично. — Да что ты знаешь о приличиях, — фыркнул Волхв. — Заканчивай свои игры и верни его душу на место. — Иначе что? — Чан улыбнулся и указал на Минхо, сжавшегося за спиной Волхва. — Его душа уже со мной повязана. Меня умертвишь, он за мной потянется. Волхв дернул губами и бросил взгляд в небо. В глубине леса и под слоями тумана, наведенного Мороком, звезд не было видно, лишь шелест листвы пробивался сквозь эту завесу. — Неужто и правда думали, что я так просто соглашусь? Наивное драгоценное дитя, — посмеялся Морок. Глаза его сейчас были темнее обычного цвета глаз Чана, словно впитали в себя весь окружающий их мрак. — Просто так не будет, знаю это, — Волхв обернулся к Минхо и посмотрел на него, внимательно вглядываясь в черты чужака. В его глазах словно отражался мир, которому он на самом деле принадлежал, а волны печали бились о скалы построенных с годами стен, что должны были оберегать от боли. Волхв был уверен, в его глазах сейчас стояла точно такая же печаль. Печаль о неисполненных «желаниях», об упущенном времени, о словах, что он мог не сказать кому-то важному. В груди сжалось сердце, и Волхв с силой отвел взгляд и посмотрел на Морока. Перед глазами стояли воспоминания о проведенной жизни, о духах, что воспитывали его и научили всему, что он знал, о матери, с которой он провел так мало времени, и об отце, которого он всячески избегал. Такова судьба, что уготовила ему Макошь? Таковы нити его жизни? — Забирай мою душу взамен. — Нет! — воскликнул Минхо и вцепился в него сильнее. — Нет, я против! Волхв прикрыл глаза, медленно выдыхая, и мягко освободил свою руку. — Леший. — Минхо бросил взгляд за спину, услышав знакомое имя, и успел лишь коротко вскрикнуть, прежде чем ветви дерева потянули его к себе, прижимая к стволу. — Что… что ты делаешь? Отпусти! — Ли дернулся, пытаясь освободиться. Сердце стучало в его ушах, а взгляд бегал от Волхва к Мороку, не зная, за что зацепиться. — Слышал? Забирай мою душу взамен. А его отпусти, — повторил Волхв. Черты его лица, казалось, были мягкими и спокойными, не выдавая бури сожалений, что происходила сейчас у него внутри. Морок внимательно на него посмотрел и, криво усмехнувшись, покачал головой. — Таких жертв не приму. Ты — драгоценное дитя самого Велеса, против Владыки я не пойду. Волхв нахмурился и отвел взгляд. Упоминаний о своем прямом родстве с Велесом он не любил, как и когда ему прямо на это указывали. — Если боишься его, то можешь выдохнуть. Такова судьба этого драгоценного дитя, — усмехнулся Волхв, — Отец тебе ничего сделать не сможет. — Я сказал, нет. — Морок покачал головой и посмотрел на Минхо, что отчаянно пытался вырваться из ветвей сжимающего его дерева. — Твоя душа его не стоит. Неравноценный обмен. — Тогда скажи мне, что ты хочешь, и прекращай юлить. — бросил Волхв, закинув голову к небу. — Времени у смертного не так много осталось, так что не тяни. Казалось, Морок сомневался, действительно загнанный врасплох, но все же криво улыбнулся юному Волхву. — Неужто не отступишь? Ради обычного смертного? Полюбился сердцу твоему? — он переместился ближе к Минхо и провел пальцами по его лицу. Ли дернулся, скидывая чужую руку с себя и злобно фыркнул, сдувая челку с глаз. — Миловидный, это правда. Волхв искоса глянул на него и одними губами что-то произнес, отчего Морок резко отдернул руку от Минхо, словно обжегшись. — Не прикасайся к нему, — твердо произнес Волхв. — Оберегаешь, — тихо посмеялся Морок и оказался прямо перед Волхвом, обхватив пальцами его шею. — И правда готов жизнь свою отдать? — Не надо…! — прокричал Минхо, его голос звучал изморенно, а дыхание было сбивчивым. — Пожалуйста, прошу, не надо… Я не хочу такой жертвы… Волхв посмотрел на него, выдыхая. Сердце ныло в груди, но решимость спасти душу этого чужака была сильнее. Чужака для этого мира, но… Душа его была слишком драгоценной и родной, чтобы так просто отдавать ее на съедение Мороку. Драгоценнее самого Волхва. Такова уж его судьба — познать душевную близость, чтобы позже быть вынужденным все потерять. — Думаешь, буду так шутить? — он вновь посмотрел на Морока, наклонив голову вбок. Пальцы духа неприятно холодили его кожу, но Волхв знал, если он сейчас хоть на секунду покажет слабость — Морок явно этим воспользуется. На нем всё ещё была личина знакомого Минхо: высокого и явно хорошо сложенного парня, а потому хватка была ощутимой. Морок посмеялся и покачал головой, медленно отступая. — Уже поздно, юный Волхв, — он криво улыбнулся, а затем посмеялся. — От его души осталось уже так мало… Не спасти. Волхв закатил глаза, подворачивая рукава рубахи. — Так и быть, по-хорошему раз не хочешь, буду в твоем стиле играть. — Драться удумал? — засмеялся Морок, его голос прошелся вокруг них, отталкиваясь от окружающих их деревьев. — Ты сам сказал, времени у смертного мало. А душу его спасти я должен, — Волхв шумно выдохнул, прикрывая глаза, и прошептал что-то неразборчиво себе под нос. Между бровей залегла морщинка от того, как сильно он хмурился, пальцы его дерганно двигались по воздуху, а тело прошлось по кругу, ступней вырисовывая вокруг себя круг. — Ты что делаешь, Волхв…? — Морок осмотрелся, вовремя выскочив за пределы круга. Земля под ногами, казалось, затряслась, и Минхо вцепился влажными ладонями в сухую кору дерева. — Леший… — рвано прошептал Минхо, оглядываясь вокруг. — Отпусти… Помоги ему, прошу, — он перевел дыхание, чувствуя как близко к нему подобралась истерика. — Я того не стою… — Не могу, смертный, — раздался тихий голос рядом. Минхо вжался головой в дерево, прикрывая глаза. Он был против, но никому не было дела до его мнения. Конечно, он хотел жить, вернуться домой, но не ценой чужой жизни! Он закусил губу, сдерживая себя от слез. — Я даже имени твоего не знаю… — едва слышно прошептал он, ногтями цепляя кору. — Прекращай, Волхв. Владыка злится, — Морок покачал головой и попытался вытолкнуть драгоценное дитя за пределы круга, но тот уже разошелся огнем. — Мне хоть когда-то было дело до его злости…? — фыркнул Волхв, приоткрывая глаза. В его глазах отражался огонь и уверенность в своем решении. С ветвей ближайших деревьев взлетели птицы, поднятые дрожью недовольного Владыки Нави. — Я дал тебе шанс спокойно отпустить смертного. — Да у него изначально шанса не было, — бросил Морок, ткнув пальцев в сторону Минхо. — Обречен он на погибель. Не я, так в бреду своей печали он свалился бы в ручей, да голову о камни разбил! Я ему дал шанс прожить остаток своей жизни здесь! — Что…? — Минхо непонимающе посмотрел на Чана и покачал головой. — Что ты имеешь ввиду? — руки неприятно ныли от всех попыток высвободиться, а голова трещала от боли. — Что я имею ввиду… — Морок фыркнул, — Ты настолько в своей неразделенной любви погряз, что не видишь в своей жизни ничего кроме разочарования. Я знаю тебя, Минхо, я знаю твою душу. Думаешь, почему дружка своего забыть не можешь? Почему на кого-то другого отвлечься не можешь? Да тебе же нравится страдать! Ты сам выбрал это — влюбиться не взаимно, да ещё и в друга, чтобы побольнее было. Что может быть лучше? Такие чудесные страдания, не правда ли? Твоя душа была обречена с рождения. Ты был… — Прекрати! — Волхв сверкнул на него своими горящими глазами и выдохнул. — Мне надоело. — Я пытаюсь спасти тебя, глупый ребенок, — яростно прошептал Морок. — Я пытаюсь тебя вразумить. Спасешь его сейчас — так он позже все равно погибнет. Минхо чувствовал, что задыхается. Слова Морока били его прямо в кровоточащие места, не оставляя возможности парировать. Волхв посмотрел на Минхо, словно по-новому разглядывая смертного человека, изо всех сил вжавшегося в дерево. Он тяжело дышал, а ноги подгибались от усталости. Если бы не ветви, что сейчас крепко держали его, он бы явно свалился на землю. Его губы дрожали, побелевшие от страха, а глаза умоляюще смотрели на Волхва. Земля вновь затряслась, и Волхв поднял взгляд в небо. Голова звенела болью от шумящих голосов богов, что сейчас наперебой говорили ему остановиться. Голос отца был громче всех, отдавая в виски, но он давно научился его игнорировать, если это не касалось работы. Они никогда не были близки, а после смерти матери, отец и вовсе оставил ребенка на воспитание бабке, а после духам, не желая самостоятельно разбираться с детскими капризами. Ни о какой близости и речи быть не могло. «Маленький, глупый мальчик», — голос отца вновь ударил по вискам, и Волхв упал наземь от боли. Казалось, земля всё ещё тряслась, но птицы больше не взлетали, а значит это Велес лишь хотел его припугнуть. — Не хочешь по-доброму дар принять, — сквозь зубы проговорил Волхв, пошатываясь поднимаясь на ноги, и резанул, не успевшую даже зажить ладонь. Руку ошпарило усиленной волной боли, от которой кончики пальцев немели, но Волхв из последних сил сжал ладонь в кулак и занес ее на огненным кругом вокруг себя. — Нет! — Морок прокричал не своим голосом, вихрь холодного ветра прошелся по ногам Волхва, словно пытаясь затушить жертвенный огонь, но тот питал силы из желания мага. А желание его сейчас было сильно. Но Морок простым духом не был. Черный дым окутал Волхва, заставляя его терять концентрацию, и вновь сбивая его с ног. — Нет-нет, пожалуйста, прекрати…! — голос Минхо уже звучал слабо, словно он умолял и боролся из последних сил, не желая быть спасенным такой ценой. — Помнишь, что ты мне обещал…? — проговорил Волхв, посмотрев ему в глаза. Темный дым всё ещё окружал его, мешая нормально разглядеть Минхо, но сейчас главнее были слова. «Ты должен пообещать мне, что слёз лить не будешь, а спокойно отпустишь меня. Хорошо?» Минхо ощутил, как глаза наполнились слезами и тихо всхлипнул. — Это тяжело. — Знаю, — Волхв тихо посмеялся. — Возможно, это поможет тебе, Минхо… Но эта жертва… освободит нас обоих. Слышишь? — Смерть — это не свобода, — покачал головой Минхо, задыхаясь от сдерживаемых рыданий. Волхв посмеялся, пряди его кудрей прилипли на виски, а руки были испачканы в грязи и саже. — Смерть ради кого-то… — он осторожно поднялся на ноги и выдохнул, — это спасение. Дым Морока вновь попытался сбить его с ног и потушить огонь, но кровь Волхва уже шипела в жертвенном пламени. — Моя душа… — он отклонился от темного дыма, уверенно встав на ноги, — на его душу. Моя жизнь, — Волхв поморщился от режущей боли внутри груди, но сдержал крик, — на его жизнь. Отдаю… — боль становилась невыносимой и он зажмурился, ощущая как по шее и щекам бегут ручейки горячей крови. Он чувствовал, что сознание скоро может его покинуть, а потому покачал головой, сбрасывая наваждение. Открыть глаза не получалось, а в ушах стоял гул, но он облизал губы от крови и выдохнул, — без сожаления, — прохрипел Волхв, сжимая кровоточащую ладонь и занося её над огнем. — Нет…! — Морок понесся к нему облаком дыма, но растворился так и не добравшись. Огонь тут же погас, а Волхв обессиленно упал на землю. Все его тело наполнилось болью, но сил кричать не было, поэтому он просто зарылся пальцами в землю, рвано выдыхая. — Нет, нет, нет… — его лица коснулись горячие ладони, мягко поглаживающие его по щекам, в надежде привести в чувство. Чужой голос был едва слышен, с трудом пробиваясь сквозь гул в ушах. — Пожалуйста, я не могу потерять и тебя… Волхв попытался разлепить глаза, в надежде увидеть, кто был перед ним, но между ресниц уже собралась корочка из засохшей крови. Он ощутил как его ладонь прижали к горячему телу, словно пытались вновь наполнить организм живой теплой энергией. — Эй, эй… — волос коснулись другие ладони, они дрожаще погладили его по голове. — Ты глупый, глупый, Волхв, — плача проговорил Минхо, наконец позволяя себе пролить слезы. — Не нужна мне была такая жертва… Зачем… Волхв нахмурился, на ощупь взяв ладонь смертного. Пальцы потряхивало от бессилия, но он осторожно повернул ладонь Минхо тыльной стороной и вывел сажей перемешанной с его кровью прямую линию сверху вниз, затем пересекая её второй, поперек. — Ты что делаешь…? — выдохнул Змей, сжимая плечо друга, но тот, казалось, совсем не замечал его. — Тебе нужно силы экономить, не растрачивай их так! — Надо успеть, — прохрипел Волхв. Он чувствовал, как сознание медленно покидает его, и как замедлялось его сердце, но ему необходимо было завершить свое дело. Волхвы не оставляют работу недоделанной. От каждого конца линии он добавил короткие косые черты, словно лучи или трещины. — Что это…? — тихо проговорил Минхо, рассматривая знак на своей ладони. — Защита, — слабо прошептал Волхв, обессиленно роняя свою ладонь. Вся энергия, что у него оставалась, ушла на последний дар защиты этого смертного. — Забудь, что он говорил… — Волхв закашлял, ощущая на языке привкус железа и сажи, поднятой от земли. — У тебя… светлая жизнь, Минхо. — он слабо сжал ладонь смертного и поморщился от боли в груди. Волхв сделал свой последний вдох, обретая такой долгожданный покой, и из последних сил слабо улыбнулся. — Нет, нет… — Минхо коснулся его плеча, когда сам ощутил мигрень, пустившую корни по всей голове. Он зажмурился, не в силах терпеть эту боль, и сжал виски. Духи рядом собрались вокруг тела Волхва, деревья наспех зашелестели листьями, передавая новость о смерти того по всему лесу, пробуждая каждую навь. Свет Змея, сжимающего ладонь Волхва, постепенно погас, потухнув даже в его глазах. Минхо почувствовал, как падает на землю, когда заметил опустившегося рядом с Волхвом мужчину. Его густые, темные волосы были смешаны с проседью, будто иней застыл в них. Ладонью он коснулся спины Волхва, и все шепчущие вокруг духи резко замолчали. — Глупый ребенок, — его голос звучал глубоко и давил на сознание, но в нем слышалось какое-то потерянное сожаление. Минхо рвано выдохнул, наконец прикрывая глаза, не в силах терпеть изнуряющую мигрень. Он надеялся проснуться в своей палатке и узнать, что это все был ужасный сон, и никакой Волхв своей жизнью ради него не жертвовал.