Он забрал моего сына

Тони Старк не планировал заводить детей. Он планировал гениальные изобретения, спасение мира и, возможно, раннюю смерть от переутомления или взрыва реактора. Вместо этого он получил мальчишку из Квинса, который лез на стены, не закрывал рот и называл его «мистер Старк» с таким обожанием, что у Тони начинала болеть челюсть от попыток не улыбнуться в ответ. Питер Паркер появился в его жизни, как ураган — внезапно, разрушительно и необратимо. Сначала это был просто «членистоногий каратель», который мелькал в новостях. Потом — подросток в дешевом костюме, который чуть не погиб, пытаясь остановить грабителей с инопланетным оружием. Потом — ученик, протеже, названый сын. Тони не говорил этого вслух. Он вообще не был силен в словах. Но когда он прилетел в квартиру Паркеров после того, как Питер чуть не утонул в Ист-Ривер, и увидел, как Мэй обнимает его мокрого, дрожащего, но живого — Тони понял, что готов сжечь мир ради этого парня. Мэй Паркер разделила опеку над Питером с Тони неофициально, но с полной отдачей. Она кормила его ужинами, когда Тони запирался в лаборатории. Тони покупал ему костюмы и оплачивал счета, когда у Мэй не хватало денег. Они стали странной, неполной семьей — женщина, которая потеряла мужа, и мужчина, который потерял все, что можно, и нашел что-то новое. — Ты для него как отец, — сказала ему Мэй однажды за чашкой чая. — Он никогда этого не скажет, потому что он Питер и он боится показаться навязчивым. Но он тебя любит. Тони тогда отшутился, а ночью не спал, думая о том, что он, возможно, впервые в жизни делает что-то правильно. И все это рухнуло в один день. Это был обычный вторник. Питер должен был приехать в башню после школы, чтобы протестировать новые паучьи примочки. Тони ждал его до восьми вечера, потом до десяти. В полночь он позвонил Мэй. — Он не приезжал? — голос Мэй был спокойным, но Тони услышал в нем ту нотку, которую узнавал в себе. Страх. — Он сказал, что задержится в школе на тренировку декатлона. — В школе его нет. Я проверил. Дальнейшее было кошмаром. Пятница не могла найти сигнал костюма — он был заглушен или отключен. Камеры в Квинсе зафиксировали Питера, выходящего из школы, но после этого он исчез. Как будто земля разверзлась и поглотила его. К трем часам ночи в башне Мстителей собрались все. Капитан Америка стоял у карты, отмечая районы, которые уже прочесали. Наташа Романофф молча прогоняла базы данных по всем известным преступным группировкам Нью-Йорка. Брюс Бэннер пытался успокоить Тони, который метался по комнате, как загнанный зверь. — Мы найдем его, — сказал Стив. — Парень не мог исчезнуть в никуда. — Он исчез, — голос Тони был ледяным. — Мои спутники не видят его. Камеры не видят его. Его телефон отключен. Костюм глушат. Это не похищение наркоторговцев, Стив. Это кто-то, кто знает, что делает. Наташа подняла голову от планшета. — Я проверила квартиру Паркеров. Ничего. Мэй не спала всю ночь, ждала звонка. Никто не требовал выкуп. Никаких сообщений, никаких угроз. — Это не похищение, — тихо сказал Клинт. — Это стирание. Кто-то хочет, чтобы Питер Паркер исчез. И у этого «кто-то» достаточно ресурсов, чтобы обойти системы Старка. Тони хотел что-то ответить, но в этот момент загорелся экран. Пятница голосом, в котором даже компьютер мог изобразить тревогу, сказала: — Босс, поступили данные из ЩИТа. Они… они касаются Питера. — Выводи. На экране появилось досье. Фотография Питера в школьной форме. Дата рождения. Адрес. И графа, которая заставила Тони забыть, как дышать. Имя при рождении: Натаниэль Веснински. Родители: Натан Веснински (отец), Мэри Хэтфорд (мать). Статус: Разыскивается. Последнее известное местонахождение — неизвестно. — Что это за хрень? — голос Тони сорвался на крик. — Почему у Питера Паркера есть второе имя? Почему это в базе ЩИТа? Наташа подошла к экрану, вглядываясь в данные. Ее лицо, обычно непроницаемое, стало серым. — Веснински, — повторила она. — Натан Веснински. Это… Тони, ты знаешь, кто это? — Глава преступного синдиката, Восточное побережье, торговля оружием и наркотиками, — отчеканил Стив. — Мы сталкивались с его людьми. Жестокий, умный, параноик. Никто не смог доказать его причастность к чему-либо, но… — Но его сын, — Наташа смотрела на фото Питера, — его сын пропал шесть лет назад. Мэри Хэтфорд сбежала с ним, когда Натаниэлю было десять. С тех пор о них ничего не известно. ЩИТ пытался их найти, но… — Но Питер Паркер существует, — Тони вскочил. — У него есть свидетельство о рождении, школьные записи, тетя Мэй, черт возьми! Он не может быть каким-то там… — Его документы фальшивые, — голос Наташи был тихим. — Я только что проверила. Идеальные, но фальшивые. Их создала Мэри Хэтфорд. Она специализировалась на этом. Создавала личности для себя и сына. Питер Паркер — одна из них. Тони смотрел на экран, и мир рушился вокруг него. Питер — не Питер. Питер — сын убийцы. Питер — мальчик, которого прятали всю жизнь. — И его настоящий отец, — медленно сказал Брюс, — вероятно, только что его нашел. В комнате воцарилась тишина. Тони сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Пятница, — сказал он голосом, не терпящим возражений, — найди мне все, что есть по Натану Веснински. Каждый склад, каждую сделку, каждого человека, который когда-либо с ним работал. Если он забрал моего мальчика, я хочу знать, где он его держит. — Тони, — Стив положил руку ему на плечо, — мы должны подойти к этому осторожно. Если Натан Веснински узнает, что Мстители идут по его следу… — Мне плевать, — Тони стряхнул его руку. — Он забрал Питера. Он забрал моего… — он запнулся, но закончил: — Моего сына. Я не буду осторожным. Я буду эффективным. Наташа кивнула. — У нас есть преимущество. Натан Веснински не знает, что мы знаем о Питере. Он думает, что похитил неизвестного подростка. Он не готов к тому, что за ним придут Мстители. — Тогда чего мы ждем? — Тони уже вызывал броню. — Мы ждем данных, — сказала Наташа. — Мы не можем атаковать вслепую. Если мы ошибемся, Питер заплатит за это. Тони замер. Броня застыла на полпути, открывая его лицо — бледное, с запавшими глазами. — Если с ним что-то случится, — сказал он, — я убью этого человека. Я убью его, Наташа. И мне будет все равно, правильно это или нет. Никто не сказал ему, что это неправильно.