Он забрал моего сына

Питер очнулся в подвале. Его первая мысль — подвал, бетон, сырость. Вторая — болит голова. Третья — где его костюм? Он попытался поднять руку к лицу и понял, что не может. Запястья были прикованы к стене металлическими браслетами. Не обычными — судя по слабому гулу, они блокировали его силы. Паучье чутье молчало, приглушенное, как радио за стеной. — Проснулся, — голос раздался из темноты. Низкий, грубый, который снился Питеру в кошмарах. Из тени вышел мужчина. Высокий, рыжий, с лицом на которое боялись даже взглянуть лишни раз. Его глаза — голубые, как у Питера, — смотрели с чем-то, напоминающим презрение. — Ты очень похож на мать, — сказал мужчина. — Но глаза мои. Питер сжал зубы. — Отец. Мужчина улыбнулся. Улыбка его напоминала оскал, так смотрят на вещь, прикидывая насколько она выгодна для них. — Натаниэль. Или ты предпочитаешь Питера? Мэри всегда любила давать имена. Она дала их столько, что ты, наверное, уже запутался. — Меня зовут Питер Паркер, — сказал Питер, хотя где-то глубоко внутри что-то дрогнуло. Имя Натаниэль отозвалось эхом в его памяти, как сон, который он старался забыть, но тело помнило. — Нет, — Натан подошел ближе. — Тебя зовут Натаниэль Веснински. Ты мой сын. Моя собственность. И ты пришел домой. — Я не приходил, — Питер дернул цепями. — Ты меня похитил. — Я тебя спас, — голос Натана стал жестче. — Ты жил с чужой женщиной, называл себя чужим именем, бегал в дурацком костюме по крышам, как циркач. Ты — Веснински. Ты должен править, а не играть в героя. Он наклонился, и Питер впервые в жизни почувствовал, что его паучье чутье кричит так громко, что это почти физическая боль. Но цепи держали, блокировали, и он был беспомощен. — Ты будешь делать то, что я скажу, — сказал Натан. — Ты будешь тем, кем я захочу. Ты — моя кровь, Натаниэль. И ни Мстители, ни твоя тетя, ни кто-либо еще не заберут тебя у меня. Он развернулся и ушел. Свет погас. Питер остался в темноте, сжимая кулаки и чувствуя, как слезы — бесполезные, слабые слезы — текут по лицу. Он думал о Мэй. О мистере Старке. О том, как они, наверное, ищут его, сходят с ума от беспокойства.

***

Пятница нашла его. Тони стоял перед голографической картой, на которой горела красная точка. Склад в Нью-Джерси. Заброшенный промышленный район. Принадлежит подставной компании, которая связана с Веснински через семь уровней посредников. — Сигнал костюма заглушен, но я смогла отследить аномалии в электросети, — докладывала Пятница. — В подвальных помещениях склада потребление энергии в три раза превышает норму. Установлены глушилки, блокирующие связь и сигналы слежения. — Это он, — сказал Тони. — Он там. — Мы не знаем, — Стив попытался быть голосом разума. — Это может быть ловушка. — Мне плевать, — Тони уже в броне. — Если есть хотя бы один процент, что Питер там, я иду. — Мы идем, — поправила Наташа. Она и Ванда были в полной экипировке. — Но идем с умом. Веснински не дурак. Если он понял, что Питер — Человек-паук, он знает, что за ним придут. — Он не знает, что за ним придут Мстители, — сказал Тони. — Он думает, что за ним придет полиция. Или ФБР. Он не готов к нам. — Тогда не будем его разочаровывать, — Стив надел шлем. Вторжение было быстрым, жестоким и эффективным. Тони пробил крышу склада, ослепив охрану световыми вспышками. Стив и Наташа проникли через боковые входы, нейтрализуя вооруженных людей Натана с точностью, которая не оставляла шансов. Клинт снял снайперов с верхних точек. Ванда прикрывала тыл, отбрасывая подкрепления силовыми волнами. Питер слышал взрывы наверху и чувствовал, как его паучье чутье, приглушенное цепями, начинает оживать. Он дернул браслеты. Металл застонал, но не поддался. Дверь подвала распахнулась. Натан Веснински вошел с пистолетом в руке. Его лицо было спокойным, но в глазах горела ярость. — Ты привел их сюда, — сказал он. — Ты привел Мстителей в мой дом. — Я ничего не делал, — Питер смотрел на него с вызовом. — Они сами меня нашли. Потому что я им не чужой. Потому что они меня любят. — Любовь, — Натан усмехнулся. — Этому они тебя научили? Любовь — это слабость. Я пытался научить тебя этому, когда ты был ребенком. Но ты был слишком мал. Теперь — самое время. Он поднял пистолет. Питер замер. — Да пошел ты! Они моя семья, а ты просто псих любящий пытки и насилие — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мне не нужен наследник, который предает свою кровь, — голос Натана был ледяным. — Если я не могу иметь сына, он тоже не сможет. В этот момент стена за спиной Натана взорвалась. Тони Старк ворвался в подвал на реактивной тяге, репульсоры нацелены вперед. Стив Роджерс шел за ним, щит наготове. Наташа перекрыла выход. — Бросай оружие, Веснински, — голос Тони гремел в динамиках брони. Натан не бросил. Он схватил Питера за волосы, приставив дуло к его виску. — Шаг вперед, и он умрет. Питер почувствовал, как холод металла касается кожи. Паучье чутье орало, но цепи не давали ему двигаться. — Не надо, — прошептал он. — Пожалуйста. Тони снял шлем. Его лицо было бледным, но глаза горели. — Отпусти его, — сказал Тони. — Отпусти, и я обещаю, что ты доживешь до суда. — Суда? — Натан усмехнулся. — Я — Веснински. Я не сяду в тюрьму. — Ты сядешь, — Стив шагнул вперед. — Или упадешь. Выбирай. Натан посмотрел на Питера. В его взгляде мелькнуло что-то — не жалость, не любовь, а что-то более темное. Собственничество. — Ты — мой, — сказал он. — Ты будешь моей собственностью, пока от тебя будет прок. Никакие костюмы и имена не изменят этого. Он сжал горло Питера и выстрелил в Тони. Дальнейшее произошло за секунды. Выстрел отразился от брони. Стив метнул щит, выбивая пистолет из рук Натана. Наташа подсекла его, и Веснински рухнул на пол, закованный в наручники до того, как успел понять, что произошло. Тони рванул к Питеру. Браслеты на запястьях поддались репульсорам — Тони выжег замки, не обращая внимания на искры, летевшие в лицо. — Я здесь, — сказал он, срывая цепи. — Я здесь, малыш. Все хорошо. Питер упал в его объятия, дрожа всем телом. Он был слаб, бледен, на запястьях остались ожоги от браслетов, но он был жив. — Мистер Старк, — прошептал он. — Я… я не Питер. Питер хохотал и хохотал — Ты — Питер, — голос Тони был твердым, но руки, обнимавшие Питера, дрожали. — Ты Питер Паркер из Квинса. Ты мой стажер. Ты тот парень, который не закрывает рот и лезет на стены. И мне плевать, как тебя звали раньше. Сын, ты понял? Питер кивнул, уткнувшись лицом в плечо Тони, он до сих пор содрогался от истерики. Стив подошел и накрыл их обоих щитом, защищая от обломков. — Твоя тетя в безопасности, — сказал Стив. — Мы проверили. Мэй Паркер в башне, ее охраняют. — Она знает? — Питер поднял голову. — Она знает достаточно, — ответил Тони. — Она сказала, что когда ты вернешься, она приготовит твой любимый ужин. И что я тоже приглашен. Питер слабо улыбнулся. Потом посмотрел на Натана Веснински, которого Клинт и Ванда выводили из подвала. Тот смотрел на Питера с холодной усмешкой. — Ты вернешься, — сказал Натан. — Ты — моя кровь. Ты вернешься. Питер сжал кулаки. Паучье чутье, наконец освобожденное от блокировки, пульсировало в висках, но не от опасности. От гнева. — Нет, — сказал Питер. — Я — Питер Паркер. И я никогда не вернусь к тебе. Никогда. Натана увели. Питер стоял посреди разрушенного подвала, в рваной одежде, с окровавленными запястьями, и чувствовал, как что-то внутри него встает на место. Что-то, что было сломано давно, еще до того, как он стал Питером. До того, как он стал Человеком-пауком. До того, как он стал собой. Тони обнял его за плечи. — Пойдем домой, — сказал он. — Да, — ответил Питер. — Пойдем.