Искаженный мир: первый контакт

ДНИ 58-60. СИМБИОЗ И «ДРЕССИРОВКА».

      Научная станция на медном пустыре стала пунктом постоянного базирования. Грант, в своём блестящем «Панцире», проводил там по несколько часов в день, изучая образцы прямо на месте, пока их не коснулось разложение. Его работу часто наблюдал молчаливый страж.       Страж обычно устраивался неподалёку, его металлическое тело сверкало под сливовым небом, чёрный глаз был наполовину прикрыт – состояние, которое Оливия окрестила «ленивым наблюдением». Он видел, как Грант срезает кусочки странного мха, помещает в пробирки образцы почвы, изучает под портативным микроскопом светящиеся споры. И существо начало помогать.       Сначала оно просто приносило интересные камни или сломанные ветви с мерцающими узорами. Потом – аккуратно умерщвлённых мелких существ, уже лишённых ядер, словно понимая, что Гранту важна именно биомасса, а не энергетическая валюта. Это был не акт охоты, а сознательный сбор образцов.

СОБРАНИЕ. ДЕНЬ 61.

      Грант, вернувшись, с энтузиазмом докладывал о находках. – Флора там фундаментально иная. Даже у растений есть подобие «ядер» – стабильные энергетические узлы в корневой системе или стеблях. Но в отличие от фауны, они, похоже, не поглощают их, а выращивают постепенно, концентрируя энергию среды. Это может быть ключом к пониманию местного фотосинтеза или его аналога. – И… что с нашим Стражем? – спросила Оливия. – Помогает. Непрошенно, но эффективно. С ним… спокойнее. Чувствуешь себя под прикрытием, – Грант улыбнулся.       Именно эта фраза стала спусковым крючком. – Если он демонстрирует такое кооперативное поведение, его следует поощрять, – сухо заметил генерал Хеллстром. – Закреплять правильные паттерны.       Дерек почувствовал, как по спине побежал холодок. – При всём уважении, генерал, это существо вряд ли поддастся дрессировке. Всё взаимодействие с нами он инициирует исключительно по своей воле. И вряд ли мы сможем предложить ему что-то, что он сочтёт «достойной наградой». – Насколько я поняла из ваших отчётов, – вдруг вступила в разговор доктор Лагерье, её голос был мягким, но пронзительным, – это существо активно поедает «ядра», биологический аналог которых в нашем мире – сердца. Так?       Оливия напряглась. – К чему вы клоните, доктор?       Лагерье мягко улыбнулась, но в её глазах светился холодный, почти хирургический расчёт. – К простому решению. Мы можем поощрять и закреплять правильное поведение, подкармливая его. Куриные сердца, к примеру. Дешёво, эффективно, биологически релевантно. Если он воспринял сердце быка как подарок и интегрировал его форму, возможно, регулярная «награда» создаст положительную ассоциацию с нашим присутствием.       В зале повисло тяжёлое молчание. Идея была отвратительна в своей простоте. Сводить сложный, едва налаженный диалог к схеме «павловской собаки». – Это… Это может быть воспринято как оскорбление, – попытался возразить Грант, но его голос дрогнул. – Или как логичное продолжение обмена, который он сам начал, принося вам образцы, – парировала Лагерье. – Мы просто структурируем процесс.       Под давлением Хеллстрома и с молчаливого согласия Кларка, который увидел в этом «инструмент управления», идея была принята. Штир, загоревшись новой инженерной задачкой, за ночь сварганил «дозатор сердец» – небольшой, экранированный Ао-сплавом бокс с простым пневматическим механизмом, выдававшим по нажатию кнопки одно куриное сердце.

ДЕНЬ 62. УРОК ЭКОНОМИКИ.

      Грант взял устройство с собой с чувством глубокой неловкости. Когда появился Страж, он почти сразу заметил новый предмет. Его чёрный глаз сузился. Грант, вздохнув, нажал кнопку. С тихим щелчком в ладонь ему упало небольшое, красное куриное сердце.       Реакция Существа была мгновенной. Щупальце протянулось, но замерло в сантиметре. Оно посмотрело на сердце, потом на Гранта. Вопросительно. Не «дай», а «это для меня?».       Грант, подавив отвращение, протянул сердце. Оно начало темнеть, разлагаясь в реальности Искажённого мира. Существо, словно поняв сигнал, аккуратно забрало его и проглотило. Затем его внимание вернулось к дозатору. Одно щупальце ловко нажало на кнопку. Ещё одно сердце выпало. Но на этот раз Существо не стало его есть. Оно подняло его, поднесло к глазу, изучая, как ткань теряет структуру, превращаясь в чёрную слизь. Казалось, оно проводило эксперимент: что происходит с этим типом «жизни» в его мире? Только когда от сердца ничего не осталось, оно вернулось к обычному поведению, принося Гранту новые образцы коры.       Но через полчаса произошло нечто.       Щупальцевик вернулся из леса со свежей добычей – небольшим существом, похожим на летающую лягушку с перепончатыми крыльями. Он положил тушку перед Грантом, затем ловко вскрыл её и извлек одно маленькое, тускло светящееся ядро. Он протянул его Гранту, но, когда тот потянулся, чтобы взять образец, другое щупальце мягко, но твёрдо указало на дозатор сердец.       Грант замер, затем рассмеялся, звук смеха прозвучал в рации в контрольной. – Контроль, вы только посмотрите. И кто тут кого дрессирует?       Он нажал кнопку, взял куриное сердце и совершил обмен: одно земное сердце на одно искажённое ядро. Существо, получив сердце, тут же его съело, удовлетворённо урча.

СОБРАНИЕ ПОСЛЕ ЭКСПЕРИМЕНТА.

– Эксперимент по «позитивному подкреплению» следует считать провальным, – твёрдо заявила Оливия, просматривая запись. – Он проявил интерес к механизму ровно один раз, затем использовал его для проведения собственного опыта, а после – встроил в свою собственную систему обмена. Он не видит в этом награды за «хорошее поведение». Он видит в этом бартер. – В любом случае, эксперимент дал положительный результат, – не сдавался Хеллстром, его взгляд бросил вызов Дереку. – Мы установили, что с субъектом возможен контролируемый обмен ресурсами. Я рекомендую продолжать этот… «бартер», если вам так угодно называть это взаимодействие. Это создаёт предсказуемость.       Грант посмотрел на Оливию, ища поддержки. Та, сжав губы, вздохнула. Открыто спорить с генералом сейчас было самоубийственно. – Торговля должна быть контролируемой и обоюдной, – сказала она, подчёркивая каждое слово. – Мы не должны создавать у него впечатление, что ядра – это то, что мы хотим больше всего. И мы ни в коем случае не должны предлагать больше, чем он приносит. Это должен быть равный обмен. Иначе мы рискуем спровоцировать… охоту специально для нас. Или, что хуже, привлечь внимание других существ, которые захотят отобрать у него этот новый, лёгкий источник пищи.       Её слова были трезвым предупреждением. Они открыли ящик Пандоры, предложив простую валюту. Теперь им предстояло жить в экономике, где курсом обмена были куриные сердца и светящиеся ядра, а единственным банкиром и главной силовой структурой был десяти-ядерный хищник с щупальцами и непредсказуемыми представлениями о справедливости.