Фиалки и розы

Это был холодный февральский вечер, с неба падал чистый белый снег, укрывающий землю и заставляющий все вокруг блестеть под лунным светом; среди этого пейзажа поместье семьи Розариус было, словно яркая сияющая жемчужина в раковине. К парадному входу подъезжали все новые и новые дорогие машины, из них выходили люди, одетые по последнему слову моды с букетами и подарками в руках, и это было не удивительно, ведь сегодняшний день был особенным— сегодня наследнику семьи Розариус наконец исполнялось восемнадцать, и он официально становился полноправным совершеннолетним членом аристократического общества. Вся семейная чета стояла в холле, приветствуя гостей вежливыми улыбками и любезностями. Люди с радостью снимали с себя меховые шубы, выставляя на всеобщее обозрение роскошные платья и костюмы, и шли здороваться с виновником торжества: взрослые обязательно делали льстивые комплименты, юноши спешили приобрести выгодные связи на будущее, а девушки краснели, хлопая глазками и рассматривая Ричарда в качестве потенциального жениха. Розововолосый лишь мягко кивал, делая вид, что ему очень интересны все эти люди, хотя, очевидно, разговаривать с таким потоком аристократов сильно выматывало. Он уже почти начал клевать носом, когда череду случайных голосов прорезал один слишком уж приятный и знакомый тембр. —Приветствую вас, господа Розариусы, премного благодарен за то, что вы пригласили меня на этот праздник—сказал Фортьер необходимую любезность, а потом подошел конкретно к помфиорцу, чье лицо сразу же посветлело, а улыбка перестала быть напуской— С днем рождения, Ричард… Рад тебя видеть— сказал Оратрис, пожимая чужую руку и немного обнимая парня за плечо— выглядишь… очень красиво…—закончил он тихо (Розариус мог поклясться, что на этих словах хартслабьюлец покраснел, но в такой позе лицо было не разглядеть). И эти слова были правдой, черный пиджак с растительным узором, заплетенные в сложную прическу с изящными украшениями волосы и неизменные очки придавали Ричарду романтичного шарма. —Ты тоже как всегда очарователен, мой господин, особенно с этими запонками и булавкой для галстука, что я тебе подарил— ответил розововолосый, отстраняясь и снова оглядывая своего парня с головы до ног внимательным взглядом: Оратрис был одет в костюм небесно голубого цвета с моноклем, белыми лакированными туфлями и такого же цвета накрахмаленной рубашкой, на рукавах которой были аккуратные золотые запонки с выгравированным на них узором в виде изящно соединенных между собой буквами F и R. Темные волосы юноши, вместо привычной прически с голубой лентой, были распущены и красиво уложены, а на галстуке находилась неброская золотистая булавка в виде сплетенных между собой розы и фиалки. Жаль, что они не могли задержаться дольше из-за количества гостей. Фортьер пошел в праздничный зал, по пути кладя на огромный стол для подарков букет красных роз (консервативный юноша почти всегда дарил своему парню именно их, но не потому что хотел отделаться простым подарком, а потому что считал эти цветы наивысшим знаком любви и уважения) и большую книгу в красивом переплете, это был ограниченный выпуск расширенного тома по ботанике, хартслабьюлец слышал про него лишь мельком, но был уверен, что его парню определённо понравится нечто подобное. *** После томительного получасового ожидания все гости наконец-то оказались в праздничном зале и началась основная программа вечера. Все неженатые аристократы ходили туда-сюда спешно ища себе пару для полонеза, Оратрис кинул завистливый взгляд на Ричарда, который быстро обзавелся танцевальным партнером в лице своей младшей сестры. Спустя пару минут Фортьер все же смог выбрать из толпы трещащих девиц самую молчаливую и не раздражающую и, позвав ее на танец под чужие заинтересованные шепотки, встал вместе с ней в длинную колонну пар под предводительством двух младших Розариусов. Через несколько минут заиграла музыка, пары мягкими шагами двинулись в центр танцевальной площадки, постепенно образуя круг. Затем, словно по команде, все встали в бальную позицию и на три счета заскользили по кругу, создавая одну большую танцующую фигуру. Оратрис двигался автоматически, движения танца были уже давно выучены настолько, что сознанию не нужно было концентрироваться. Леди мило улыбалась своему партнеру, нежно хлопая глазками, но Фортьер продолжал находиться в своих мыслях, про себя проклиная девушку перед собой за то, как плохо она танцует. «Ричард танцует намного лучше…»—мысль пронеслась почти неосознанно. Благо полонез кончился быстро, и все начали искать партнеров для следующего танца- вальса. Девушка сладко улыбалась, видимо ожидая, что темноволосый юноша захочет продолжить танцевать с ней, но хартслабьюлец сразу же ушел, желая пригласить на вальс свою мать. О магия, он был сыт по горло юными знатными дамами, хорошо, что хотя бы вальс он сможет станцевать с кем-то, кто не будет пожирать его взглядом. *** Вальс прошел быстро, культовый танец был безупречно исполнен леди и наследником семьи Фортьер. —Сын, с каждым разом ты танцуешь все лучше и лучше, это радует. В будущем не будет стыдно за тебя, когда ты будешь танцевать уже со своей возлюбленной— хихикнула женщина, немного приглаживая волосы сына. —Спасибо, мам…—сдержанно ответил Оратрис, неловко отводя глаза при слове «возлюбленная», а потом добавляя— я… я пойду поищу партнера для мазурки…—сказал темноволосый юноша, сразу же спеша уйти. Мазурка— самый главный танец вечера, абы с кем его не танцуют. Хартслабьюлец обвел взглядом зал, ища Ричарда. Он увидел Розариуса в компании его отца и вздохнул, наверное, юноше как раз советовали, какую знатную леди следует позвать на танец… Фортьер уже думал о том, чтобы просто переждать мазурку и не танцевать ее вообще ни с кем, но когда он почти дошел до уборной, чтобы "спрятаться", его перехватили за плечо. —Куда же ты, мой господин? Ты не можешь уйти сейчас, с кем же мне тогда танцевать?— сказал розововолосый юноша, дразняще улыбаясь своему парню. Честное слово, он словно бы возник из ниоткуда, так что Оратрис даже вздрогнул от внезапности. Темноволосый юноша замялся на мгновение— Разве ты можешь танцевать мазурку со мной?… Я имею в виду… Я бы станцевал с тобой, но что скажут люди?… И наши родители наверное не одобрят…—сказал хартслабьюлец с явным сожалением в голосе. Ведь хоть он не любил говорить или думать о своих чувствах к Ричарду, но мысль о том, что его парень будет танцевать свою первую официальную мазурку с кем-то другим, заставляла сжимать зубы от злости и несправедливости.  —А что скажут люди? Не думаю, что они смогут сказать хоть что-то, когда увидят наш с тобой танец, я уверен, что ты будешь настолько красив в этот момент, что все просто застынут с раскрытыми ртами— ответил помфиорец, сразу же довольно улыбаясь при виде резкого смущения на чужом лице. Что ж, он уже научился избавлять своего молодого господина от ненужных тревожных мыслей— А что касается родителей… не думаешь, что пора рассказать им?…— вопрос повис в тишине тяжелым грузом. Они уже несколько раз обсуждали это, но  Фортьер всегда всеми силами уходил от этого разговора. И Розариус всегда позволял ему это, каждый раз он соглашался на изменение темы или деятельности, но нельзя же было избегать этого вопроса вечно. Розововолосый сделал шаг ближе и мягко погладил чужую щеку— Ты же и сам знаешь, что рано или поздно они узнают… Оратрис лишь вздохнул и отвел взгляд, позволяя себе этот миг уязвимости— да, знаю, но я… Не хочу разочаровывать их… —Значит ты считаешь меня разочарованием?— сразу же спросил Ричард. Он знал, что его парень не имеет в виду ничего обидного, но не мог не сказать чего-то подобного в ответ. Не чтобы обвинить или обидеться, а чтобы просто… поставить лицом к лицу с проблемой, от которой больше нельзя было бежать. —Нет! —сразу же резко ответил темноволосый юноша, виновато поджимая губы— Ты же знаешь, что я не это имел в виду…—выдохнул он, после чего в разговоре снова наступила пауза. Помфиорец не торопил, терпеливо ожидая чужого ответа, пока в конечном итоге не услышал тихое— Хорошо… Мы расскажем им, но… Прошу, не сегодня. Это будет долгий и тяжелый разговор, и я не думаю, что смогу выдержать его после приёма. Розововолосый мягко улыбнулся, одаривая чужую щеку быстрым невесомым поцелуем— Отлично… Тогда расскажем через несколько дней, а сейчас… Молодой господин, вы так и не ответили на мой вопрос. С кем же мне стоит танцевать мазурку? *** Зал буквально превратился в пчелиный улей, шепот по сторонам не смолкал: все обсуждали главную пару этого вечера, которая мягко говоря отличалась от того, к чему привыкли закостенелые аристократы. —Почему наследник Розариусов танцует с мужчиной?! —Разве это не старший сын семьи Фортьер?… —Может быть им не сообщили, что мазурка танцуют только с потенциальными возлюбленными, а не товарищами?… —Довольно странная дружеская помощь… О магия, голова Оратриса готова была лопнуть: он, в отличии от розововолосого, не мог просто не слушать чужие слова, а потому с каждым новым предположением неугомонных аристократов все больше кривил губы и краснел. —Надо было все таки просто отсидеться в стороне…—выдохнул хартслабьюлец, быстро шагая на полупальцах и стараясь не врезаться в другие танцующие пары (так как это был праздник Ричарда, он, скрипя зубами, все же согласился прилюдно исполнить женскую партию). —Ну-ну, мой любимый молодой господин, ты танцуешь лучше всех, кого я знаю, а что насчет толпы, то… Разве ты не любишь, когда всё внимание направлено на одного тебя?~ —Подразнил помфиорец, ударяя об пол каблуком. —Не беси меня, Розариус, ты знаешь, что я имею в виду— недовольно отпарировал темноволосый юноша, подавая руку для вращения— Это неодобрение и осуждение со всех сторон… Навевает ощущение брошенности и одиночества—добавил он тише, в глазах на мгновение промелькнула уязвимость, которую он мог доверить лишь одному человеку. —Хмм, не знал, что для тебя это ощущается… подобным образом— задумчиво сказал помфиорец, его лицо изменилось с дразнящего на более спокойное и нежное— но я действительно не хотел, чтобы меня видели здесь с кем-то другим… Только с тобой, только ты, мой возлюбленный капризный господин. Мягкость чужого успокаивающего голоса заставила Оратриса расслабиться, а его щеки слегка порозоветь. Тон хартслабьюльца при ответе тоже стал легче— Весьма признателен… Однако я все же должен настоять на том, что я не капризный. —И вот, снова капризничаешь~ —Червоной Королевы на вас нет, господин Розариус… *** После этого танец пошел проще. Фортьер раскрывался на каждом движении, превосходя в элегантности почти всех присутствующих в этом зале знатных леди. За легкой беседой юноши даже не заметили, как настал конец танца. Последний щелчок каблука Ричарда, финальное вращение Оратриса, и зал наполняется вежливыми аплодисментами танцевавшим парам. Дыхание было немного сбито, но мысль о произошедшем приятно грела душу. Лавандовый взгляд встретился с зеленым и лица парней озарились улыбками. —Спасибо за танец, господин Розариус. —Спасибо, что приняли мое приглашение, господин Фортьер. После этого вечеринка потекла своим чередом: темноволосый юноша отошел к другим гостям, и в зал занесли торт. Со всех сторон послышались поздравления и подначивания задуть свечи и загадать желание.  Когда огоньки потухли, снова раздались аплодисменты, и гости начали рассаживаться за столы, чтобы поесть и пообщаться. Еда, как и ожидалось от такого праздника, была великолепной: овощи и фрукты были идеально спелыми, мясо таяло во рту, а начинка в торте была настолько нежной, что казалось, будто ты ешь облако. *** Хартслабьлец аккуратно подцепил кусочек клубнично-кокосового торта десертной вилкой, рассматривая декоративную карамельную розу с видом величайшего эксперта кондитерского дела. Что ж, он мог отдать должное повару, цветок был абсолютно идентичен своей живой версии, и даже имел схожий запах из-за добавленного сиропа. —Молодой господин, ты хочешь прожечь в торте дыру своим пристальным взглядом?—раздалось прямо над ухом, отчего Оратрис вздрогнул, роняя вилку на тарелку и вздыхая, чтобы прийти в себя. Розововолосого юношу такая реакция вполне устроила. —А что, мне уже нельзя оценить десерт?—ответил вопросом на вопрос Фортьер, поворачиваясь к помфиорцу, который сел на пустующий соседний стул. —Ну почему нельзя? Тебе, дорогой господин, на моем празднике вообще можно делать что хочешь. И именно поэтому я и решил спросить, неужели ты предпочитаешь рассматривать торт, а не продолжить танцы?— спросил Розариус, переводя взгляд на аристократов, уже вовсю танцующих кадриль. Темноволосый юноша в ответ только покачал головой— Прости, но с меня хватит прилюдных танцев. После нашей с тобой мазурки все и так шепчутся активнее обычного, не хочу давать им еще больше поводов перемыть нам кости. К тому же кадриль и полька не обязательные танцы, а просто развлечение, чтобы размять кости, так что сегодня я пас— отказ завершился усталым вздохом, и Ричард понимающе кивнул— Ладно, твоя взяла, мой господин, так уж и быть не буду мучать тебя танцами, но… Ты ведь останешься после праздника?— спросил он чуть тише, не скрывая привязанности в голосе. —Да, конечно, в конце концов это наша традиция… *** Наконец-то аристократические маски можно было снять; парни сидели в обнимку на кровати Ричарда, одетые в белые банные халаты. Волосы все еще были немного влажные после душа, так что капли иногда срывались с них, катясь по коже и впитываясь в ткань. Атмосфера была приятной и уединенной, идеальной для того чтобы тихо продолжить празднование вдвоем.  —Еще раз с днем рождения—мягко сказал Оратрис, и резные фужеры встретились с мягким звоном, словно оповещая двоих о возможности наконец-то расслабиться и выпить небольшую символическую бутылку шампанского. В конце концов на самом празднике никто из них почти не пил, дабы сохранить трезвое сознание, но теперь эту предусмотрительность можно было отбросить. Шипящий алкоголь мягко обжег горло, приятно освобождая голову от лишних мыслей и тревог. Ричард пододвинулся немного ближе, скользя рукой по чужой талии, чтобы обнять— о, спасибо, мой милый господин, вы явно знаете, что именно перед вашими теплыми словами я не могу устоять— сказал он с мягким оттенком флирта и положил подбородок на чужое плечо— знаешь, если ты так продолжишь, я зацелую тебя до смерти~  Слова немедленно получили подкрепление в виде быстрого поцелуя в место соединения шеи и плеча, Фортьер вздрогнул от неожиданности и слегка отстранился. Розововолосый юноша на это лишь поцыкал с притворным разочарованием— Ах, молодой господин, ну как же так? Я думал мы уже прошли ту стадию, когда вы краснеете от каждого поцелуя этого слуги и отстраняетесь так, словно вам предложили какое-то преступление. Щеки хартслабьюльца слегка порозовели, он отвел взгляд и покачал головой— Нет, дело не в этом, я просто… Я хочу чая. А ты не хочешь?— неловко спросил он, на что Розариус лишь вопросительно поднял бровь, не понимая, откуда вдруг у его парня взялось это странное желание попить чая поздно ночью сразу после шампанского. Но ответить он не успел, темноволосый юноша продолжил— Ладно, неважно, я хочу чая. Я пойду… пойду попрошу домработницу заварить мне сбор из сушеных ягод— закончив фразу Фортьер сразу же встал с кровати и пошел к двери, выходя из комнаты, и судя по звуку шагов, шел он довольно быстро. Помфиорец остался сидеть на кровати в смешанных чувствах. «Что только что произошло?»—пронеслось в голове. Ведь такой человек, как Оратрис, никогда бы не пошел искать служанку, чтобы та заварила ему чай, он бы скорее воспользовался бы телефоном и просто написал об этом, чем тратил бы время на хождение туда-сюда. На пару секунд Ричард даже задумался, а не сказал ли он чего-то не того, раз его так прямо по сути отшили, но… он ведь не говорил ничего дурного да? Обычный флирт, ничего нового, да и его парень до этого не выказывал никакого недовольства или неодобрения… Неужели он действительно так смутился и просто решил сбегать перевести дух? Голова розововолосого юноши была заполнена самыми разными мыслями и предположениями, поначалу он даже хотел броситься следом, но решил подождать какое-то время. Вдруг хартслабьюлец и правда просто смутился и решил сбегать туда-сюда за чаем, чтобы успокоиться? Однако даже по прошествии двадцати минут ничего не изменилось. Розариус встал с кровати и направился к выходу из комнаты, чтобы найти своего ненаглядного, но когда он открыл дверь, ему предстала довольно интересная картина. —Какого черта ты вышел из комнаты?! Ты должен был просто сидеть и ждать, пока я не… *** «Ладно, неважно, я хочу чая. Я пойду… пойду попрошу домработницу заварить мне сбор из сушеных ягод»— о магия, какое глупое оправдание. Темноволосый юноша спешно шагал по коридору в сторону соседней комнаты. Еще со времен их детства, когда Оратрис приезжал в гости к Ричарду, ему всегда давали во временное пользование именно эту гостевую комнату. И хоть в этом больше не было нужды, чисто формально эту комнату все еще закрепляли за ним. И Фортьер был намерен этим воспользоваться. Сделав все необходимые процедуры, хартслабьюлец подошел к прикроватной тумбочке и дрожащими руками открыл верхний ящик. Все, что он там оставил, слава магии, было на месте. «Хотя может было бы лучше, если бы оно пропало?…»—все же невольно пронеслось в голове у темноволосого аристократа, но отступать было поздно. Полипропиленовая упаковка легко открылась в руках, позволяя содержимому выпасть на кровать. —О магия, прошу, помоги мне не умереть со стыда— вздохнул Оратрис, буквально ощущая, как щеки начинают гореть. Перед ним лежал костюм. А если говорить конкретнее, то костюм горничной. И важно заметить, что это была не форма горничной, которая имела бы юбку до щиколоток и удобный крой, а именно костюм горничной. Короткое платье, которое едва прикрыло то, что должно, а также имело довольно глубокий квадратный вырез, фартучек, который был весь покрыт оборками и крепился сзади на один единственный бантик, ободок, чокер, манжеты—все было с кучей рюшек, и завершали весь этот образ чулки, крепившиеся за подвязки к внутренней части пояса. Ох, что не сделаешь ради того, чтобы максимально обрадовать своего парня в его восемнадцатилетие… Чтобы надеть весь этот комплект Фортьеру понадобилось довольно много времени, все же он плохо понимал, как именно все это должно выглядеть. К тому же даже знание этикета тут не помогало, ведь платье ведь должно доходить хотя бы до середины бедра, а верх чулок не должен быть виден, но… как бы молодой аристократ не тянул юбку и чулки, они отказывались достигать нужной длины. К своему стыду темноволосому юноше даже пришлось быстро найти в телефоне несколько видео с определенным содержанием, чтобы осознать, что так вообще-то и должно быть. Последовал очередной вздох, после чего хартслабьюлец кинул последний взгляд на зеркало, осматривая себя со спины. О ужас, подол был настолько коротким, что были видны края боксеров. И не то, чтобы Оратрис очень этого хотел, но… что не сделаешь ради того, чтобы образ был идеальным, да? В итоге белье было оставлено там же, а взволнованный аристократ двинулся туда, откуда пришел. Перед самой дверью он заметил, что одна из завязок на манжете слегка ослабла. И как только с последней неточностью было покончено, дверь перед лицом внезапно открылась, являя взору темноволосого его обеспокоенного парня. —Какого черта ты вышел из комнаты?! Ты должен был просто сидеть и ждать, пока я не…—начал возмущаться Фортьер, но Ричарду было абсолютно не до этого. Его парень, его Оратрис, его гордый молодой господин сейчас стоял перед ним весь смущенный в откровенном костюме горничной, и судя по фасону платья, оно явно предназначалось не для удобной уборки, а для более приземленных целей. —И вообще это была глупая идея… Я пойду переоденусь обратно…—к своему стыду, помфиорец почти не слушал того, что ему говорили, так как был занят рассматриванием своего парня в новом наряде со всех ракурсов, однако последнюю чужую фразу он все же услышал. Розариус быстро схватил уходящего темноволосого юношу за запястье и втянул в комнату, сразу же запирая дверь— Нет-нет, тебе точно нельзя уходить, не сейчас, когда ты выглядишь так обворожительно и провокационно в своем платье~ Ты специально для этого дня его купил или оно просто ждало своего часа где-то в недрах твоего гардероба?— спросил розововолосый, явно дразня и смущая своего и так ошарашенного парня еще больше. Хартслабьлец же выглядел так, словно был новорожденным олененком в свете фар. Ну почему с самого начала его план был обречен на провал? Он должен был собраться с мыслями, постучаться, а потом с абсолютно уверенным лицом войти и прижать Ричарда к кровати для последующей совместной ночи, но почему же сейчас именно он смущен и застигнут врасплох? Ведь если следовать сценарию тех видео, которые он сквозь жуткую неловкость все же посмотрел, Розариус сейчас должен сидеть на кровати и просто ожидающе на него смотреть, а не… не вот это вот всё… —Что за бред ты предполагаешь?… Я просто… я просто заказал его и все. Имею полное право заказывать все что хочу и откуда хочу, а если тебя что-то не устраивает, то просто отпусти меня и я переоденусь обратно…—пробормотал Фортьер, неловко отводя взгляд и пытаясь достать свое запястье из чужой ладони, но безуспешно. Помфиорец покачал головой, довольно улыбаясь— Ах, ты что меня даже не слушаешь? Я же сказал, что ты выглядишь прекрасно, так что не нужно так вырываться, молодой господин. А хотя… Вероятно я просто сказал неправильно… В конце концов обстоятельства изменились, так что…—на пару секунд юноша задумался, а потом, резко сменив тон закончил— Прекрати вырываться, своенравный мальчишка, горничные не имеют права уходить без разрешения. Фраза повисла в воздухе, заставляя Оратриса действительно прекратить попытки вырваться просто для того, чтобы осознать услышанное.  *** Ох, сколько же сил понадобилось розововолосому, чтобы не улыбнуться или, чего хуже, не рассмеяться. Это ведь была такая банальная фраза, самое базовое клише для любого рассказа или фильма с подобным сюжетом, но тем не менее он знал, что того, кому ролевые игры в новинку, такие слова явно не оставят равнодушным. Особенно, если сказать их уверенным тоном так, словно это само собой разумеющиеся.  И да, тактика оказалась верной, темноволосый юноша нерешительно замер, выглядя так, словно вот-вот скажет что-то колкое, но при этом каждый раз сомневается в правильности своих действий. Превосходно, это именно та реакция, которую Ричард хотел получить. —Ричард, это…—начинал было бормотать Фортьер, но его прерывают притворно разочарованным цыканьем— и снова неверно~ Пойдем, я объясню— с этими словами помфиорец потянул своего парня к кровати. Оратрис, не сопротивляясь, последовал. —Вот так, а теперь ложись на кровать, вниз лицом— сказал Розариус, садясь на матрас и хлопая рядом с собой, тем самым вводя хартслабьюльца в недоумение. —Но если я должен лечь, то почему ты сел? Мне же теперь места не хватит…—после этого вопроса розововолосый чуть не закатил глаза. О магия, насколько же его парень очарователен и неопытен, когда дело доходит до эротики. —Ложись через мои колени— проинструктировал он, помогая Фортьеру лечь нужным образом. Наконец переодетый юноша лег правильно: его лицо было уткнуто в подушку, а едва прикрытые бедра лежали на коленях Ричарда.  Помфиорец не стал торопиться, он медленно провел руками по чужим ногам, обтянутым капроном, потом погладил открытый участок спины, слегка надавливая на позвоночник и постепенно спускаясь все ниже, пока наконец, с абсолютным спокойствием, не сжал голое бедро. Со стороны изголовья кровати послышался дрожащий вздох, который потом резко сменился удивленным вскриком: рука Розариуса без стеснения задрала юбку короткого платья и оставила резкий шлепок на оголенной коже. —Ричард, ты что, обнаглел?!— от возмущения Оратрис приподнялся на руках, оборачиваясь к своему парню с видом величайшего неодобрения и негодования, однако вместо ожидаемой немного виноватой улыбки, он встретил снисхождение и легкое неодобрение. Такое разительное отличие заставило его немного поумерить свой пыл и попытаться понять в чем дело, однако прежде чем он смог сделать что-то еще, рука розововолосого юноши повторила свое действие, оставляя еще один шлепок симметрично первому и заставляя Фортьера снова рухнуть лицом в подушку. —Нет, я не обнаглел. Я просто наказываю одного слишком дерзкого и непонятливого юношу— ответил помфиорец, опуская на чужие бедра уже третий по счету удар, сопровождаемый новыми порциями возмущенных звуков— в конце концов, разве не ты сам виноват в том, что наказан? Игнорирование правил этикета это вообще-то серьезный проступок, а ты сделал это несколько раз подряд—снова вздох и шлепок, четвертый, уже переходящий с бедер на ягодицы— Ты попытался уйти без разрешения, обратился ко мне неуважительно, спросил «не обнаглел ли я» и наконец… Абсолютно проигнорировал положенный дресс-код, придя сюда без какого либо белья~ Каждый названный проступок подчеркивался новой краснеющей отметиной, так что темноволосый юноша даже не знал, куда деваться. Он вздыхал и вскрикивал, ерзая на чужих коленях и пытаясь отползти в сторону, но все безуспешно, было не похоже, что Ричард собирается заканчивать или останавливаться. Исходя из этого, Оратрису пришлось спешно задуматься о дальнейших действиях, чтобы остановить происходящее. Нет, ну вы только вдумайтесь, его, молодого господина Фортьера, старшего и любимого сына, которого никто никогда и пальцем тронуть не смел, сейчас шлепали, как какого-то непоседливого юнца! Что за беспредел и произвол?! Вспоминая то, что сказал ему его парень, хартслабьюлец все же начал постепенно понимать, почему все вообще случилось именно так. Это ведь всё из-за имени так? Если вспомнить то, как к Ричарду обращались все слуги в поместье, то это всегда было «Господин Розариус», но… Неужели ему тоже придётся говорить именно так?! Нет-нет-нет! Слишком неловко, слишком смущающе, слишком унизительно… Однако мысли были прерваны особенно сильным шлепком. После пятнадцатого раза, помфиорец решил, что нужно поторопить своего парня и добавил немного силы в руку. Фортьер сдался после двух таких ударов. —Г-господин Розариус!…—вскрикнул он, оглядываясь на Ричарда и пытаясь привести в порядок сбившееся дыхание. Что ж, после правильного обращения, шлепки и правда прекратились, сменившись ласковыми поглаживаниями пострадавших участков кожи. —Да?~ —протянул розововолосый, растягивая губы в довольной улыбке. Ну как тут было не улыбаться, когда лицо его дорогого на-данный-момент-не-господина было таким смущенным, голос  так подрагивал от неуверенности и глаза… лавандовый взгляд был слегка размыт из-за влаги, вызванной неловкостью, стыдом и жгучим ощущением на покрасневшей коже. После этого в воздухе повисла тишина, было видно, что Оратрис всеми силами пытался подобрать наименее смущающие слова. Что ж, в первый раз Ричард даст ему нужное время. —Я был неправ… —пробормотал хартслабьюлец, отворачивая свое лицо обратно к подушке; он бы не смог говорить такое в глаза— прошу… простите мою фамильярность и неподобающий внешний вид… Это было абсолютно идеально, настолько прекрасно, что помфиорец на секунду даже вышел из роли и наклонился, чтобы оставить несколько нежных поцелуев на чужой спине и шее. —Ммм, да, вот теперь все правильно~ Ты такой молодец, не правда ли? Так хорошо запоминаешь правила этикета— прошептал Ричард в поалевшее ухо, после чего помогая Фортьеру сменить позу. Спустя несколько точных движений Роазриус уже облокачивался на подушки, в то время как на его бедрах сидел темноволосый юноша. —Что ж, теперь, когда недопониманий больше нет… Подними подол платья— от такой команды Оратрис невольно вздрогнул и прикусил изнутри щеку, но ослушаться не рискнул, бедра и ягодицы все еще горели, напоминая о потенциальных последствиях. Дрожащими руками он все же неловко поднял подол, позволяя розововолосому рассмотреть себя. Именно это помфиорец и сделал. Зеленые глаза изучали голую кожу, а пальцы проводили дорожку от родинки над левой тазовой костью до внутренней стороны бедра, дразняще игнорируя чужое возбуждение. Мысль о том, что хартслабьюльцу тоже понравилась такая необычная прелюдия, одновременно и радовала, и заводила еще сильнее. Именно поэтому Ричард решил перейти к главному. —Что ж, раз уж теперь ты ведешь себя намного лучше… Не думаешь, что пора наконец обслужить меня?~ —лукаво спросил розововолосый, развязывая пояс своего халата и улыбаясь от услышанного ответа. —Д-да, Господин Розариус… Как… Как прикажете— пробормотал Фортьер, выглядя при этом так, словно он пытался решить сложную головоломку, а не просто решиться на то, чтобы сказать несколько слов.  Оба парня синхронно застонали, когда Оратрис раскатал два презерватива, нанес щедрое количество смазки и все же начал опускаться. Справедливости ради, позу наездницы, темноволосый юноша вообще не любил и по максимуму старался игнорировать, но в качестве подарка на день рождения уступил.  На то, чтобы все же опуститься до конца и снова сесть на чужие бедра, хартслабьюльцу понадобились как минимум несколько минут, ведь хоть он и растянул себя перед началом, в таком положении принимать в себя чужое возбуждение было ужасно сложно, так как на чужую помощь расчитывать было бессмысленно. Ну правда, Фортьер не понимал, почему кто-то любит проводить совместные ночи в такой позе, это же ужасно неловко, неудобно и сложно: стоны заглушить нечем, мышцы болят от напряжения, еще и от чужого взгляда никак не спрятаться… То ли дело просто на животе… Лежишь расслабленный, утыкаешься лицом в подушку, и тебе просто хорошо и приятно… Спустя несколько десятков чужих движений вверх-вниз, помфиорец все же сжалился и согнул колени, тем самым создавая опору, которой Оратрис поспешил воспользоваться. Стоны и хлюпанье наполнили комнату, два разгоряченных тела сталкивались между собой снова и снова, создавая невообразимые ощущения. Дыхание уже давно сбилось, не позволяя говорить, лишь чувствовать то, как удовольствие нарастает внизу живота. Казалось, что время тянулось вечно, пока оба парня не начали осознавать, что уже близки к разрядке. Хартслабьюлец ускорил темп, а Ричард начал стимулировать чужое тело. Первым не выдержал Розариус, выгибаясь и сжимая в ладонях чужие бедра, а следом за ним кончил уже и Фортьер, сползая вбок и ложась рядом со своим парнем. *** —Я тебе это припомню, так и знай— первое, что было произнесено Оратрисом после того, как он более менее восстановил дыхание. —Нуу, мой любимый молодой господин, не злись на меня так сильно, я ведь просто подыграл тебе и твоему костюму— заговорил помфиорец, делая невинное и притворно жалобное лицо— Давай я тебя вытру и помажу мазью, а ты взамен не будешь на меня фырчать, ладно?~  —Угх… Ну что я могу тебе сказать… Делай что хочешь— ответил темноволосый юноша, переворачиваясь на другой бок так, чтобы лежать к своему парню спиной. —Ооо, я так и знал, что ты согласишься— лукаво улыбнулся Ричард, сразу же обнимая хартслабьюльца за талию и начиная оставлять ленивые поцелуи на  его виске и щеке— люблю тебя, мой дорогой господин Фортьер~ После этих слов Оратрис вздохнул и все же повернул голову так, чтобы поцелуи приходились ему на губы и подбородок— Я тоже люблю тебя— ответ был тихим и искренним, каким бывал всегда в тот момент, когда холодный аристократ все же сдавался сантиментам и глубине своих чувств, отвечая на объятия возлюбленного. С мазью и всеми формальностями они разберутся завтра, а сегодня они закончат день, беззаботно свернувшись в объятиях друг друга.