Фиалки и розы

В одной из комнат Хартслабьюла прозвенел будильник, оповещая своего хозяина о том, что настало семь утра нового дня. Оратрис медленно открыл глаза и сел на постели, морщась от боли в плече. Оглядев повязку, Фортьер понял, что она снова разболталась за ночь, а значит надо будет снова просить Ричарда подтянуть ее. Тяжело вздохнув, темноволосый юноша уже собирался идти в ванную, но услышал стук в дверь. Открыв ее, он поморщился, видя слишком уж довольного Розариуса, держащего в руке бинт. —Доброе утро, молодой господин, хорошо спали?—спросил розововолосый. Оратрис пропустил его внутрь, отвечая—Доброе утро… Спал ужасно, плечо не дает нормально отдохнуть и повязка вечно разбалтывается— на эту жалобу собеседник лишь мягко подбадривающе улыбнулся, подходя к Фортьеру со спины и начиная подтягивать и налаживать его повязку— не волнуйтесь, мой господин, ваш слуга всегда рад помочь— прошептал он, по окончанию оставляя легкий поцелуй за чужим ухом, отчего хартсабьюлец зарделся. Когда темноволосый юноша отошел от смущения, его лицо снова приняло недовольный вид. Оратрис и так был не в самом лучшем расположении духа, а теперь перед лицом маячил еще и довольный жизнью Ричард. Бесит.  —Спасибо, конечно, но приходить так рано было не обязательно. Я бы умылся, оделся и сам бы к тебе пришел— буркнул Фортьер, осматривая повязку и собираясь идти в ванную. —Ничего страшного, молодой господин, ваш слуга всегда рад помочь. К тому же, на умытого и прилично одетого вас я еще успею насмотреться, а на сонного и растрепанного вряд ли—легко объяснил помфиорец— к тому же, разве тебе не нужна помощь? Ты вчера мне весь мозг прожужжал тем, что тебе не удобно чистить зубы и расчесываться только левой рукой.  Фортьер оторопел и немного замялся от такого предложения, немного теряясь и бормоча отговорку из разряда «и сам справлюсь». Розариусу оставалось только пожать плечами, а потом стараться не смеяться, когда темноволосый юноша вернулся с кучей мокрых пятен на одежде. —Молчи и не беси меня—буркнул вернувшийся юноша. —Молодой господин, ты не можешь говорить мне такое после того, как отказался от моей помощи и поплатился за это—ответил помфиорец, стараясь не залиться смехом. —Если будешь смеяться, то я больше не буду отказываться от помощи, но не жалуйся, если ты слишком устанешь от того, чтобы помогать мне—фыркнул недовольно хартслабьюлец. И, о Магия, лучше бы он молчал. *** Юноши шли по коридору Хартслабьюла, говоря о какой-то ерунде, когда Фортьер резко встал перед дверью, упирая в бок здоровую руку—И что, мне дверь самому открывать? Ты же сам набивался ко мне в слуги. Все время называешь меня молодым господином, а себя слугой. Так что вот, твое время пришло, сделай так, чтобы мой день прошел идеально. Либо можешь просто прекратить дразнить меня и мы спокойно пойдем на завтрак. —Ах, простите никчемного слугу, просто он думал, что молодому господину будет стыдно и неловко, если слуга возьмет на себя все обязанности… Но раз молодой господин желает, чтобы ему не пришлось шевелить и пальцем… Что ж, ваш слуга все исполнит~ *** —Я попросил просто сопроводить меня в столовую и помочь с открытием дверей по пути, не обязательно так усердствовать…—неуверенно пробормотал Оратрис. Ричард ответил с напускным беспокойством— Но молодой господин, вчера прошел такой сильный дождь, вдруг вы поскользнетесь на луже или мокрых ступенях! Это будет позор для слуги, если он не убережет вас от падения!— с этими словами розововолосый сильнее прижался к своему спутнику, крепче придерживая его за талию одной рукой и за локоть другой. —Не ёрничай… И знай, что если кто-то увидит меня в таком виде, я тебя убью… —Не волнуйтесь, господин, я сама осторожность и предусмотрительность~ *** —Что ты задумал, а ну верни мне приборы—недовольно на грани с шипением зашептал темноволосый юноша, стараясь вырвать приборы из чужих рук. Но так как у него была всего одна левая рука, а у соперника обе руки были целы, цели достичь так и не удалось. Розариус с притворной укоризной поцыкал языком, уже нарезая чужие вафли на удобные кусочки— нет-нет, господин, вам нельзя напрягаться, я вас покормлю. Откройте, пожалуйста рот. —Да как тебе только совести хватает, что если кто-то зайдё… Ммм!—начал возмущаться Фортьер, но был прерван куском вафли с ванильным кремом, положенным ему в рот— молодой господин, где ваши манеры? Не стоит говорить во время еды… еще и губы измазали~ —лицо хартслабьюльца все покраснело от недовольства и смущения, когда уголок его губ был ласково вытерт салфеткой от остатков крема. *** —О магия, поставь меня на землю! Я не это имел в виду, когда просил тебя вести меня по-другому! Откуда у тебя вообще столько силы?!— вскрикнул Оратрис, когда его подняли на руки и как принцессу вынесли из пустой с раннего утра столовой. Помфиорец только таинственно улыбнулся (ну не рассказывать же о том, как он редкие косметические травы на усиливающие зелья у старосты менял)— ах, молодой господин, не волнуйтесь, я вас не уроню, а что по поводу вашего вопроса… Просто моя любовь к вам дает мне силы— подразнил юноша. *** —Куда это вы, молодой господин?— поинтересовался Ричард у темноволосого юноши, внезапно начавшего вставать с постели, в которую был настойчиво уложен около часа назад. —Успокойся, Ричард, я просто за водой— буркнул в ответ хартслабьюлец, уже собираясь подняться, но чужая рука помешала, мягко подталкивая лечь обратно.  —Нет нужды, молодой господин, я принесу. Вы ведь сами сказали… Я должен сделать так, чтобы вы не шевелили даже пальцем~ — стало ответом, а позже в комнату был принесен целый графин чистой воды, а заодно и несколько сендвичей на обед. Фортьера чужое абсолютное спокойствие начинало не на шутку раздражать. Он решил во что бы то ни стало заставить другого юношу сдаться *** —Ричард, я хочу чая! —Конечно, мой господин *** —Ричард, я не могу есть сам, покорми меня! —С радостью, молодой господин~ *** —Ричард, я хочу гулять, помоги мне! —Всегда рад, господин Фортьер *** —И что, мне дверь самому открывать?! —Естественно нет, мой дорогой молодой господин, позвольте вашему слуге помочь~ *** —Ричард…! *** —Ричард!… *** Оратрис уже не знал, что ему делать; терпение Розариуса было несгибаемым, словно росший тысячу лет бакаут, а его настойчивость достигала таких значений, что чтобы остаться одному, Фортьеру пришлось запираться в уборной. Юноша оперся спиной о дверь, тяжело вздыхая, мысль о том, чтобы просто сдаться уже маячила на горизонте сознания, однако хартслабьюлец решил предпринять одну последнюю попытку. Твердым шагом темноволосый юноша зашел в комнату, упирая в бок здоровую руку и одаривая помфиорца недовольным взглядом своих лавандовых глаз— ну и что ты сидишь? Не видишь разве, что твоему господину нужно помыться и подготовиться ко сну?— на мгновение лице розововолосого парня перед ним застыло, а потом расплылось в довольной улыбке, словно у кота, которому предложили сметану— Ох, неужели господин хочет, чтобы этот бездарный слуга поухаживал за ним в ванной?~ Для слуги это будет честь~ Оратрис мягко сказать удивился такой скорой реакции собеседника, он ожидал хотя бы полминуты сомнений, или неловкости, или даже прямого отказа, но не настолько довольного согласия! И что же, ему снова придется терпеть на себе чужие руки?!… Хотя в прошлый раз эти руки принесли столько удовольствия, что тело Фортьера после этого еще целый день показывало однозначную реакцию даже при одной мысли о совместной ночи… Щеки юноши покраснели. —Ты так мило краснеешь~… —А? Что?— встрепенулся хартслабьюлец, выныривая из своих мыслей и осознавая, что совершенно не обратил внимание на то, что ему только что сказали. От неловкости он инстинктивно слегка поморщился, отводя взгляд. —Ничего, просто интересно, отчего ты нос насупил?— с этими словами Ричард подошел ближе, слегка щелкая по чужому носу— не делай так, а то морщины появятся~… Темноволосый юноша фыркнул на чужую наглость, недовольно складывая руки на груди— Хочу—насупливаю, не хочу—не насупливаю, и воообще. Я сказал тебе помыть меня, а значит ты должен помыть— Розариус только улыбнулся, делая притворно вежливый поклон— что ж, ты сам этого захотел, мой господин. А теперь, будь добр, пройди в ванную. В конце концов, не посреди коридора же мне тебя мыть да?~ Поджав губы, Оратрис, которого сразу же поддержали за талию, все же  проследовал в ванную вместе с розововолосым. *** Общая ванная встретила пару влажностью и обстановкой, больше всего напоминавшей волшебную страну с огромными причудливыми цветами. Пройдя ряды раковин в виде бутонов и бутыльков с надписью «выпей меня», хартслабьюлец собирался свернуть в сторону душевых, но чужая рука настояла на обратном, разворачивая его в сторону нескольких комнат, в которых стояли ванны. Ваннами ученики редко пользовались, предпочитая им быстрое мытье под душем, но тем не менее несколько отдельных комнат с ваннами не были убраны на случай, если вдруг в Хартслабьюл определят гибрида-русалку. Ричард мягко завел юношу в одну из таких комнат, закрываясь на замок и мягко подталкивая темноволосого к ванне в виде большой жёлтой фиалки. Фортьер замешкался, стоя на коврике около ванны и сжимая в здоровой руке верхнюю пуговицу жилетки— З-зачем ты дверь закрыл?…—спросил он, стараясь не обращать внимания на приятное чувство, которое начало сворачиваться в животе. Помфиорец улыбнулся в ответ, замечая чужое состояние— А что, господин предпочел бы мыться прилюдно? Не знал, что у тебя есть такие наклонности~ Щеки Оратриса сразу же вспыхнули алым, он закачал головой, начиная быстро снимать с себя жилет— Что за вздор?! Не говори глупостей и не клевещи на меня! Розововолосый сразу же тихо посмеялся, поднимая руки в жесте игривой капитуляции— Что вы, что вы, господин, этот слуга никогда бы не стал клеветать на вас~ —после этого он подошел к ванне, чтобы включить воду, тем самым великодушно давая юноше возможность хоть немного расслабиться и сбросить смущение. Хартслабьюлец решил не стоять без дела и начал понемногу раздеваться: жилет поддался легко, а вот пуговицы на рубашке были слишком тугие и маленькие для того, чтобы расстегивать их одной рукой. Сосредоточившись на своей задаче, он даже не заметил, как Розариус, быстро управившийся с водой, подошел к нему, кладя свои руки поверх чужой на пуговицах— не мучайтесь, молодой господин, позвольте мне…— мягко сказал он, уже принимаясь за дело. Ткань рубашки медленно расходилась в стороны, все больше оголяя грудь Фортьера, всеми силами старавшегося не краснеть и не вздрагивать от такого странно интимного жеста со стороны другого юноши. Но дальше—больше, после рубашки в очереди на снятие были ремень и брюки; темноволосому пришлось закусить щеку и с тройным усердием вспоминать все правила Червонной Королевы, чтобы хоть как-то отвлечь себя от того, как чужие руки аккуратно снимают с него штаны вместе с бельем. Когда Оратрис остался совершенно без одежды, он поспешил к ванне. Поддерживаемый Ричардом, он сел в воду, которой уже было достаточно, чтобы покрыть его тело до самой груди. Помфиорец перекрыл воду и достал из кармана небольшой бутылек, откупоривая его и добавляя в воду. Видя вопрос в чужих глазах, он поспешил объяснить— моя персональная смесь из мыла, цветов и масел, создает в воде пузыри, а также поможет тебе вылечить плечо— с этими словами поверхность воды действительно начала покрываться пузырями красивого перламутрового цвета и запахом розы, а тело хартслабьюльца начало невольно расслабляться. *** Через десяток минут розововолосый прервал умиротворенную тишину тихой просьбой. Фортьер кивнул и, сняв голубую ленту, послушно нырнул в воду, явно разморенный приятной атмосферой. Когда темные волосы были намочены, Розариус принялся за дело: он налил немного шампуня на ладони и начал массировать чужую голову, распределяя пену и улучшая кровоток. Оратрис млел в воде под чужими умелыми руками, приятный запах наполнял легкие, вода нежно обволакивало тело, а чужие пальцы словно забирали с собой все тревоги из головы, оставляя после себя лишь приятную пустоту. Ричард тепло улыбался, глядя на такого юношу; обычно холодный, ворчливый и немного заносчивый аристократ сейчас спокойно млел в воде, с готовностью подставляя голову под заботливые руки и невольно поднимая вверх углы губ. —Молодой господин, я закончил мыть вашу голову, можете смывать пену— тихо шепнул помфиорец в чужое ухо. Темноволосый юноша слегка вздрогнул, выходя из трассового состояния и краснея от осознания того насколько податливым он был буквально минуту назад. Хартслабьюлец поспешно нырнул, чтобы смыть мыло, а заодно и хоть ненадолго скрыться от чужого взгляда. Но под водой долго не просидишь, так что в итоге Фортьер всплыл; его подбородок оказался сразу схвачен чужими пальцами, разворачивающими к себе аристократичное лицо. —Забавно… Мой господин, ты так смущен…—сказал с улыбкой розововолосый, мягко и аккуратно целуя чужие влажные губы— очаровательно… Лавандовый взгляд сразу же стал ошеломленным и шокированным, а его хозяин смущенно застыл, начиная бормотать— п-почему ты вдруг?…—Розариус умилился этой реакции, немного гладя чужую щеку— захотелось… Просто ты слишком милый и очаровательный, когда не пытаешься свернуться в колючий комочек, словно ёжик, который— —Молчи! Не говори больше…р-раздражаешь…— ответил темноволосый. (А если его последнее слово дрогнуло слишком сильно и смущенно… Что ж, он будет это отрицать) *** В тишине Ричард тёр мягкой мочалкой чужую спину, постепенно двигаясь сначала снизу вверх, а потом от левого плеча к правому. Юноша прекрасно понимал, что с пострадавшей частью тела нужно быть особенно осторожным, поэтому продолжил мытье руками. Мыльные руки пару раз прошлись по плечу, пока помфиорец не заметил кое-что странное: на месте, где пару секунд назад ничего не было, начала появляться темная родинка. Пальцы потерли сильнее, полностью смывая слои консилера и пудры— Ммм, господин, у тебя много секретов… Почему замазывал?— Оратрис сразу же накрыл темное пятнышко рукой, оборачиваясь лицом к собеседнику— ну… просто думаю, что так лучше выглядит… Когда тело совсем без изъянов… —«Изъянов»? Мой господин, как же ты консервативен и строг к себе… Думаешь, я бы счел тебя некрасивым, если бы просто увидел родинку у тебя на плече?— вздохнул розововолосый, сразу же получая неуверенный ответ— Ну… я не мог быть уверен, что— Договорить он не успел, так как был перебит на середине фразы— Теперь будь уверен. Я обожаю тебя и все то, что ты ошибочно считаешь в себе изъянами— сказал уверенно Розариус и, словно в доказательство своих слов, отодвинул чужую руку, наклонился и поцеловал в плечо, оставляя поверх родинки небольшой красный след— больше не нужно замазывать… по крайней мере не для меня… Лавандовые глаза нашли голубые, взгляд хартслабьюльца выражал одновременно и шок, и странную надежду, надежду на то, что собеседник говорит правду. Они молчали еще минуту до тех пор, пока Фортьер не вздохнул— у меня ещё парочка есть…—признался юноша, скрывая руку под слоем наполовину осевших пузырей. Стерев с себя весь консилер и открыв слив в ванне, Оратрис медленно поднялся, выходя из ванны и облокачиваясь на бортик. Сразу же обмотав себя полотенцем, взятым с одного из «лепестков» ванны, он указал пальцами на место над левой тазовой костью и на внутреннюю часть правого колена; в этих местах оказались еще две темные родинки— можешь считать себя особенным, больше я никому себя так не показывал…—буркнул он, отводя взгляд. Ричард мог только подивиться чужому стеснению в таких бытовых вещах— то есть я стал для тебя особенным только после того, как увидел тебя без грима? Ай-ай-ай, молодой господин, вы раните мое сердце… К тому же… если до этого вы не считали меня особенным, значит ли это, что вы всем позволяете касаться себя здесь? —дразняще сказал помфиорец, подходя ближе и скользя руками по чужим бедрам под полотенце, разматывая его и оставляя темноволосого парня полностью обнаженным.  Хартслабьюлец удивленно ахнул и зарделся от чужой прямолинейности, упираясь ладонью в грудь напротив, чтобы оставить хоть немного дистанции, но безуспешно. Розариус одной рукой взял смущенное аристократичное лицо за подбородок, а второй продолжил гладить бедра— позволите мне, мой господин?~ Оратрис не ответил, вместо этого сам несмело потянулся к чужим губам, забирая причитающийся ему по праву глубокий поцелуй; он не был опытен в этом деле, поэтому отдал инициативу почти сразу, делая мысленную пометку о том, что ему следует спросить, откуда у розововолосого юноши опыт в чем-то подобном. Руки Ричарда мягко и нежно гладили чужое тело, разминая и даря такие желанные любовь и ласку, Фортьер старался ответить тем же по мере возможностей, но с больным плечом получалось плохо: он мог только обхватывать ногами чужую поясницу, а рукой обнимать шею, тем самым поддерживая сидячее положение. Когда поцелуй прервался помфиорец спросил— ты ведь… не знал, что так произойдёт?… —Не знал… Хотя…не могу сказать, что не предполагал…—буркнул темноволосый юноша, тушуясь еще сильнее; жизнь не готовила его к тому, что придется так прямо признаваться в том, что он готовился к подобному завершению этого дня. Розариус же был в абсолютном восторге, неужели его молодой господин так же сильно желает происходящего, как он сам? Вернее… он точно знал, что это так, но не ожидал, что ему скажут об этом прямо— Ммм, молодой господин, неужели это правда и вы тоже желаете этого слугу?~ Тогда я с радостью отвечу вам тем же~ Только вот у меня с собой нет всех необходимых—начал он, но был прерван— В правом кармане моих брюк… Но ты мне будешь должен за то, что я краснел перед Сэмом, ясно?— потребовал хартслабьюлец, на что получил еще один глубокий поцелуй. *** Юноши переместились с бортика ванной на небольшой деревянный стол, на котором до этого лежала одежда, сейчас скинутая на пол (Оратрис бы возмутился по этому поводу, если бы его в этот момент не растягивали и не ласкали чужие пальцы). Руки розововолосого творили с ним что-то невероятное, мягко раскрывая мышцы и параллельно с этим медленно поглаживая член, что отвлекало от периодических дискомфортных ощущений, которых никак нельзя было избежать полностью. Фортьер дрожал, выгибался и закусывал губу, чтобы сдержать рвущиеся наружу громкие стоны, тело, которое до этого почти не трогали, было перегружено приятными ощущениями, которых до этого не испытывало. —Куда ты так спе-ах-шишь? Можно ведь немного помедленнее…—пробормотал темноволосый сквозь сбившееся дыхание. —Конечно можно, но… боюсь я не вынесу ждать так долго, да и ты, судя по твоему лицу тоже… К тому же я хочу поскорее показать тебе кое-что приятное~ —дразняще сказал Ричард и с этими словами надавил на сладкую точку внутри чужого тела; не ожидавший нечто подобного хартслабьюлец удивленно вскрикнул, в моменте даже переходя на бьющий по ушам ультразвук, но потом сразу же зажал себе рот ладонью, не издавая ни звука— Вот так, мой господин, это было хорошо, не правда ли? Ну же, идите сюда~… С очередным поцелуем Розариус быстро расстегнул собственные брюки, приспустил белье, раскатал по члену презерватив и медленными движениями начал понемногу входить в чужое тело. Оратрис вздрагивал и сжимался, тяжело дыша и издавая томные звуки сквозь ладонь, ему невообразимо нравилось то, насколько мягко и нежно его любовник с ним обходится, уделяя внимание любой мелочи или реакции. —Мой господин, вы готовы?— уточнил помфиорец после того, как полностью вошел и дал своему партнеру несколько минут, чтобы привыкнуть. В ответ он получил робкий кивок— да… думаю можешь двигаться… *** Бедра розововолосого самозабвенно двигались навстречу чужому телу, растягивая и выбивая из любовника все новые и новые звуки наслаждения и умоляющие хныки; Фортьер был уже на грани от того, как чужой член идеально заполнял его, давя на все нужные точки, но не принося при этом боли. Фрикции со временем становились все более быстрыми и беспорядочными, губы не отрывались друг от друга, а сила воли, заставляющая продержаться подольше, постепенно исчезала. Финальные толчки были особенно глубокими и чувственными, оба парня простонали в унисон, достигая пика удовольствия: Оратрис кончил немного раньше, пачкая свой живот и грудь вязкой белой жидкостью, Ричард следом, продолжая находиться внутри еще пару мгновений, чтобы перевести дыхание. Юноши тяжело дышали, постепенно приходя в себя после всего произошедшего, хартслабьюлец поморщился, глядя на своё измазанное в сперме тело— И вот я снова грязный…—пробормотал он, стараясь звучать недовольно, но красное лицо и блаженно полуприкрытые глаза выдавали его с потрохами— Не волнуйтесь, мой господин, ваш слуга поможет вам и здесь— ответил ему Розариус, наконец выходя из чужого нутра и выбрасывая использованный презерватив. Он намочил полотенце и вернулся к партнеру, начиная вытирать его и иногда поглаживая в расслабляющей манере. Мокрая ткань мягко убирала все следы недавней страсти и приятно охлаждала разгоряченную кожу, дыхание обеих постепенно пришло в норму и они просто любовались друг другом:  хартслабьюлец неловко, а помфиорец с неприкрытой симпатией во взгляде. —Ты был как всегда прекрасен, мой господин, незачем стесняться— сказал розововолосый, заканчивая с очисткой и напоследок дразняще целуя чужое колено прямо туда, где находилась родинка; все же он прекрасно знал, что это лишь смутит юношу перед ним. —Спасибо, я знаю… я имею в виду, я прекрасен во всем, что делаю, не говори так, будто удивлен…—ответил темноволосый, не больно, а лишь в качестве профилактики пихая чужое плечо, чтобы прекратить смущающие действия Ричарда. Тот лишь улыбнулся, вставая в полный рост и помогая Оратрису слезть со стола— Да, конечно, мой господин, как я мог забыть о чем-то подобном?~ Вы прекрасны во всем, от секса, до способности вывихнуть себе плечо, я помню. А теперь пойдемте уложим вас спать~ —Рано или поздно ты ведь договоришься, дурак…—фыркнул в ответ Фортьер, но не стал сопротивляться чужой руке, оборачивающей его в чистое полотенце и ведущей в стороны его комнаты. *** В итоге оба юноши заснули в общежитии Хартслабьюл, разморенные друг другом и тем теплым чувством в груди, которое заставляло их сильнее прижиматься друг другу даже во время сна.