BLACKPINK+SKZ

вечер обернулся в бархат — густой, теплый, пропитанный ароматом пчелиного воска и роз. свечи дрожали, отражаясь в зеркалах, как сотни маленьких солнц. вода в ванне была теплой, обволакивающей, с розовыми лепестками, которые медленно кружили на поверхности, подчиняясь ленивым волнам. она вошла в это укромное место прямо со сцены, все еще горящая от адреналина, с легкой дрожью в руках и сердца, которое билось слишком быстро, слишком громко. а он уже ждал. сидел на краю ванны, слегка наклонившись вперед, будто боялся пропустить хоть секунду ее возвращения. его светлые волосы были растрепаны — он слишком часто проводил по ним пальцами, волнуясь. рубашка едва заправлена, воротник расстегнут, рукава закатаны до локтей. — ты прекрасно справился с интервью, котенок. — сказала она, ухмыльнувшись. — не знала, что твой английский такой милый. Минхо улыбнулся так, будто это было самое дорогое признание, но его взгляд сразу нашел то, что она пыталась спрятать. она села на край ванны, чтобы снять туфли, и ее колени оказались прямо перед ним — красные, с фиолетовыми разводами, свежие, как след от падения на сцене. певица упала внезапно, громко, и на секунду весь зал замер. а после просто встала, улыбнулась и продолжила танцевать, будто боль была лишь частью хореографии, которую знали только они двое. Минхо вздохнул, но ничего не сказал. медленно, почти благоговейно, он опустился перед ней на колени. его руки заскользили по ее икрам, большие пальцы аккуратно обводили края синяков, будто проверяя, насколько они хрупкие. — Руби… — зашептал Минхо, прижимаясь к ее коже. он мазнул губами правое колено. поцелуй неземной, бережный, как прикосновение к самому драгоценному, что у него есть. Дженни вздрогнула от такого нового ощущения. его язык скользил по фиолетовой коже, будто пытался стереть боль, растворить ее в себе. — you’re a warrior. — сказал Минхо, целуя каждый синяк, каждую ссадину. его губы заскользили выше, по внутренней стороне бедер. — but even warriors need to be kissed. Дженни закрыла глаза и по щеке скатилась слеза — не от боли, а от того, как он видит ее. всю. со всеми падениями, шрамами и той неуловимой хрупкостью, которую она показывает только ему. Минхо подал ей свою руку и помог встать, прижавшись своей грудью к ее спине. руки скользили, медленно расстегивая молнию на платье. ткань упала вниз, открывая ее тело для больших ласк. Минхо целовал ее плечи, ключицы, его губы находили каждый сантиметр ее кожи. освободив себя от ненужной одежды, он бережно потянул Дженни за собой в воду. тело погрузилось в тепло, и она сразу почувствовала его руки на своей талии. Минхо наклонился, находя губами ее щеки, шею, плечо. его руки резко сжали бедра, когда он лизнул то самое чувствительное место за ухом, которое знал только он. Дженни закусила губу и распахнула глаза. остановив крайне возбуждающие действия Минхо, она поднялась над ним, колени уверенно упирались в скользкое дно ванны, пальцы ног едва касались его бедер. вода обволакивала ее тело, теплая и тяжелая, как шелк, прилипающий к разгоряченной коже. его руки лежали на ее бедрах — не направляя, не торопя, просто поддерживая. Дженни ощущала, как его тело напряглось под ней, когда она медленно опустилась, принимая его в себя. вода вокруг них вздрогнула, плеснулась через край ванны — от их движения, от ее тихого стона, от того, как Минхо резко вдохнул, когда она села на него полностью. так глубоко. его руки сжались на ее талии, пальцы впились в мягкую кожу, но он не двигался — ждал. всегда ждал, пока она не решит, что готова. ее дыхание сбилось, когда она начала двигаться. медленно сначала — просто чтобы почувствовать его, как он заполняет ее, как вода массирует их тела, усиливая каждое прикосновение. — ты красивая. такая красивая, когда берешь то, что хочешь. — прошептал он и дыхание обожгло кожу. Дженни заколебалась на секунду — не от стыда, а от того, как его голос вибрировал у нее внутри, смешиваясь с пульсацией воды, с его ритмом. ее бедра начали двигаться быстрее, увереннее. вода плескалась вокруг них, брызги летели на кафель, лепестки роз прилипали к их мокрым телам. каждый раз, когда она опускалась на него, его руки скользили вверх, обхватывали ее грудь, большие пальцы нежно теребили соски, пока они не стали твердыми, как бутоны тех самых роз на поверхности воды. — боже…— его голос сорвался на выдохе, когда она изменила угол, и Минхо вошел в нее еще глубже. его голова откинулась назад, ударилась о край ванны, но он не остановил ее. вместо этого его руки сползли ниже, одна обхватила ее бедро, другая нашла то место, где их тела соединялись, и его палец начал ритмично, почти нежно кружить там, где она была самой чувствительной. Дженни задыхалась. пар клубился вокруг них, воздух стал густым, почти липким, и каждый вдох давался с трудом — не от нехватки кислорода, а от того, как он смотрел на нее. его глаза были темными, почти черными, но не от желания — от обожания. от того, что это она сидела сверху, она диктовала ритм, она брала от него все, что хотела. — моя Руби…— прошептал он, когда ее движения стали резкими, отрывистыми. пальцы впились в ее кожу, но Дженни знала, что Минхо не остановит ее. никогда. вода вокруг них бушевала, плескалась через край, смешиваясь с их потом, с их дыханием, с этими тихими, срывающимися звуками, которые она не могла сдержать. она чувствовала, как он напрягся под ней, как его тело стало тверже, как его дыхание превратилось в прерывистые выдохи, когда она сжималась вокруг него, снова и снова. — я близко…— ее голос звучал чужим, хриплым, когда она наконец позволила себе сказать это. его руки мгновенно обхватили ее талию, помогая ей двигаться, его бедра приподнялись навстречу, и она почувствовала, как он вошел в нее так глубоко, что на секунду забыла, как дышать. — тогда бери меня с собой.— ответил он, и его голос сломал ее. она развалилась на нем, ее тело содрогнулось, когда волна наслаждения накрыла ее с головой. Минхо крепко обнял ее, его губы нашли ее шею, плечо, ключицу — он целовал везде, где мог дотянуться, пока она дрожала в его руках, пока тело не перестало пульсировать вокруг него. и только тогда он позволил себе последовать за ней, его пальцы впились в ее кожу, его дыхание замерло на секунду, прежде чем он с тихим стоном излился в руку. они остались так — Дженни сидела на нем, ее голова лежала на его плече, их дыхание медленно возвращалось к норме. вода вокруг них едва колыхалась, лепестки роз прилипли к их коже, свечи почти догорели. его руки все еще обнимали ее, губы время от времени касались ее виска, плеча, ключицы — легкие, почти невесомые поцелуи. — i love you.— сказал Минхо наконец, и его голос был таким тихим, что она едва расслышала его сквозь шум воды и свое собственное сердцебиение. от его милого английского пошли мелкие мурашки по коже. Дженни не ответила. просто крепче прижалась к нему, чувствуя, как их тела все еще соединены — не физически, а и чем-то более глубоким, чем-то, что не могли разорвать даже волны.