BLACKPINK+SKZ

вечер растворялся в воздухе, наполненном пьянящим ароматом сирени и тонких восточных духов. свет хрустальных люстр мягко скользил по хрупкому стеклу бокалов, вплетаясь в отголоски счастливого смеха, сливавшегося в невидимую музыку вечера. Розэ стояла среди мерцающей толпы — нежная и отстраненная, недосягаемая для чужих рук и взглядов. мужчины видели в ней только безупречность ее имени, ткань платья от влиятельного бренда, и никто не замечал в ее глазах целое безмолвное созвездие, не слышал смеха, хрупкого, как весенний лед, тающий от простого прикосновения. для них она — витрина, сияние, престиж. — мадмуазель Розэ, ваша красота сегодня затмила огни всего этого вечера. — произнес очередной поклонник, его поцелуй на кончиках ее пальцев был жарким, полным наивной надежды впитать хоть миг ее сияния. она подарила ему улыбку — такую, какую от нее ждут, утонченно отрепетированную. ладони чуть крепче сжали бокал, словно оберегая внутри другие воспоминания: запах масляных красок, что ложились ночью на холст, шелест страниц блокнота под подушкой, куда падали тихие, еще никому не прочитанные стихи. она вспоминала другую себя — ту, чьи мечты были не для чужих глаз. — это Ким Сынмин. вы, вероятно, слышали о его новом саундтреке? Розэ подняла взгляд, ожидая привычного — оценку, желание. но в глазах Сынмина была удивительная прозрачность, почти легкая незаинтересованность, словно он смотрел сквозь нее не потому, что не замечал, а потому, что видел за внешним обликом необъятное. его легкая улыбка скользнула по губам и тут же исчезла, оставляя за собой ощущение легкого дуновения весеннего ветра. она почувствовала, как в груди дрогнуло нечто хрупкое и нежное. позже, у самого края сада, где вспышки не переставали сиять ни на секунду, он подошел почти неслышно. Розэ ожидала прикосновения — к талии, к руке, к плечу, к привычному жесту притязания. но Сынмин остановился в дыхании от нее. его рука повисла в воздухе, чуть дрогнув, как лепесток, прежде чем коснуться воды. — боитесь, что я уколюсь? — тихо спросила она, поворачиваясь к нему. он улыбнулся одними глазами, с чистым, неосторожным любопытством, как будто увидел перед собой не дорогую зеленую розу в хрустале, а живой, дикий цветок, хранящий под шипами первый дождь. — я не касаюсь того, что не просит быть тронутым. — прозвучал его ответ, простой, но почти магический. Розэ задержала дыхание, впервые за долгое время почувствовав, как важно — чтобы к ней подошли не за сиянием, а за ее теплым, тайным сердцем. на следующем приеме она сама подошла к нему. он не оглянулся в тотчас, не окинул ее внимательным взглядом, не уделил ни ее платью, ни прическе ни капли интереса. только коротко взглянул и усмехнулся. — вы замечательная. — прошептал Сынмин. не «вы невероятно выглядите». просто — она. щеки вдруг стали горячими от его слов, и этот жар был и стыден, и сладок — для женщины, привыкшей быть оцененной, но не увиденной. он стоял уже рядом, тепло его дыхания почти касалось виска. — меня зовут Чэён. — чуть слышно произнесла она. — а меня Сынмин. но, по-моему, вы это уже знаете. они смеялись друг другу — неловко и вдруг очень по-настоящему. Чэён чувствовала себя почти невидимой и полной жизни — впервые за много лет. — вы… странный. — призналась она с теплой улыбкой. — это хорошо? — спросил он нежно. — да. — она шагнула ближе, зыбко и робко. — вы единственный здесь, кто не пытается меня купить. его взгляд стал глубже, и в нем было еще больше душевного света. — а если я скажу, что мне нравитесь вы? просто вы. сердце зашлось, сбилось с ритма — не от страха сцены, но от одной возможности быть наконец обычной Чэён, которая мечтала об обычной простой любви. — тогда, вы — тот самый мужчина, который мне нужен. — смелое заявление. — усмехнулся Сынмин, протягивая руку. — но я постараюсь оправдать ваши ожидания, замечательная Чэён.