Пепел скорби

Паук раньше никого не приводил к могиле своего отца. В конце концов, надгробные плиты были человеческим обычаем, а человечность — это та часть его матери, которая принадлежала только ему. Паук не мог летать бок о бок с Джейком, не мог помогать ему на охоте, не мог даже спать с ним в одном гамаке, как остальные, из-за страха, что в его маске закончится воздух. Взрослея, ему было трудно не позволить зависти к своим братьям и сестрам-на’ви сделать его озлобленным. Казалось, его мама чувствовал его мрачное настроение раньше, чем он сам. Всякий раз, когда Паук начинал чувствовать себя маленьким и одиноким, Джейк нежно поглаживал его по спине и называл «моим первым малышом» — прозвище, которое неизменно ставило его в неловкое положение и тайно радовало. Тогда его мать предлагал заняться чем-нибудь вместе, только вдвоем. Когда он был младше, они сидели вместе в его маленькой комнате в Адских Вратах, и Паук умолял маму рассказывать ему истории о мифических земных героях. О людях, которые приручали своих драконов и выигрывали великие сражения благодаря своему уму. Мама нежно переплетал растущие локоны Паука, пока он пересказывал эти истории по памяти. Потом, если Паук был особенно грустным в тот день, его мать надевал ребризер и спал на полу в его комнате. Паук выползал из кровати, чтобы свернуться калачиком на его мягкой голубой груди, вдыхая успокаивающий запах мамы, который обычно был для него недоступен из-за маски. Эти ночи становились все реже по мере того, как он взрослел, но он знал, что мама никогда не откажет ему, если он попросит. В подростковом возрасте Паук предпочитал проводить время с мамой на свежем воздухе, в мире, который он так любил. Иногда он ездил перед мамой на спине его икрана Боба, чувствуя себя в полной безопасности, когда большие голубые руки удерживали его в седле. А иногда они бегали и лазали по лесу: мама учил его использовать свой рост, чтобы пригибаться и прыгать, и всегда была рядом, чтобы подхватить его, когда он падал. Иногда, очень редко, мама грустно улыбался и говорил: «Пойдем навестим твоего отца, малыш». Оматикая хоронят своих умерших среди корней Древа-Дома с помощью песенной веревки, чтобы их энергия могла вернуться к Эйве. Когда они впервые посетили могилу его отца, мама объяснил, что в его родной культуре люди тоже хоронили своих умерших, пока у них не заканчивалось место. Его отец был похоронен не у Древа Рода, а на краю лесной поляны с заросшей металлической лачугой. Только позже он узнал, что именно здесь его отец и отец близнецов убили друг друга. На краю поляны лежал гладкий круглый камень с надписью на английском языке. Паук уже давно узнал правду о преступлениях полковника Майлза Куоритча как против народа На’ви, так и лично против его матери. Но когда он сидел, прижавшись к могиле на коленях у мамы, слушая, как он рассказывает истории о тех добрых моментах, которые они провели вместе, он почти мог представить, что его отец был хорошим человеком. А когда мама говорил с могилой о том, как он гордится Пауком, ему казалось, что он — самый важный человек в мире его матери. Он хранил эти драгоценные мгновения только для себя, даже не рассказывая братьям о существовании могилы своего отца. Но слёзы Кири могли сломить любую его защиту. Тайна личности её собственного отца тяжким грузом давила на неё. - Я могу приходить сюда, чтобы почувствовать связь со своей биологической матерью, но даже когда я обращаюсь к Эйве, она не показывает мне ничего о моем отце. Как я могу понять себя, не зная своей истории? - Паук утешительно погладил Кири по спине, когда они сидели со своими братьями и сестрами в лаборатории аватаров в Высоком лагере. - Мама знает больше, чем он мне говорит, я в этом уверена! Почему он мне не доверяет? - Мама никому не доверяет, Кири, он так помешан на контроле! - пожаловался Ло’ак, все еще обиженный тем, что его и его брата-близнеца на месяц наказали домашним арестом. - Он просто хочет, чтобы мы были в безопасности, младший братишка, - Нетейам, как обычно, встал на защиту матери, раздраженно толкнув Ло’ака в плечо. - Брат, не будь таким подлизой. Да и ты старше меня меньше чем на минуту! - Пока близнецы продолжали переругиваться, Паук перестал обращать внимание на их привычную ссору и сосредоточился на Кири. - Я понимаю, что ты чувствуешь, Кири. У мамы тоже ушло много времени, прежде чем он был готов поговорить о моем отце. А когда он наконец рассказал мне, это только ухудшило ситуацию, - Теперь настала очередь Кири обнять его в знак сочувствия. - Ты поднялся над ним, Паук. Ты выбрал себе имя и идешь своим путем, точно так же, как мама, - Она многозначительно провела ладонью по его дредам, - Но ты смог это сделать только благодаря тому, что узнал правду, - Она была права, понял Паук. То время, проведенное у могилы отца, слушая рассказы матери, сформировало его представление о том, каким человеком он хочет и не хочет быть. - Наверное, да, - признался Паук, - Иногда мама берет меня на могилу полковника, чтобы мы могли почувствовать близость с ним или что-то в этом роде. Сначала я не хотел, но это действительно помогло. Может, если я скажу ему, как сильно это мне помогло, он расскажет тебе... - Брат, ты серьезно? - Ло’ак прервал их разговор, схватив Паука за плечи с чуть чрезмерной силой, - Я думал, они сожгли все тела RDA у Врат Ада, ты хочешь сказать, что мама похоронил этого ублюдка в нашем лесу? - Не будь таким бесчувственным, скаун! - упрекнула Кири брата, схватив его за хвост и дернув, несмотря на возмущённые вопли Лоака, что он не имел в виду ничего плохого по отношению к Пауку. - Всё в порядке, Кири, - успокоил её Паук, хотя и был рад, что она встала на его защиту, - Мама ведь не похоронил его в священном месте или что-то в этом роде, он лежит на поле боя, где погиб. Этот сумасшедший ублюдок, наверное, и так хотел бы, чтобы его похоронили там. - Брат, это же ужасно! Ты был на поле боя, где твой отец сражался с нашими… Ай! - Кири снова дернула Ло’ака за хвост, пристально глядя на потрясенное лицо Нетейама. - Это правда? - более серьезно спросил Нетейам. - Да… - Паук поморщился, осознав свою необдуманность. Близнецы никогда не винили его в смерти Нейтири, но это не мешало Пауку чувствовать себя виноватым. - Ты должен нас отвезти, братан! - взмолился Ло’ак, наконец вырвав свой хвост из рук Кири, - Подумай о всех тех крутых штуках, которые, наверное, оставили солдаты. - Мама сказал не ходить туда без него, а без икрана это долгий путь, - Паук нахмурился, не желая делиться своим и маминым особенным местом только для того, чтобы Ло’ак мог поглазеть на какой-то металлолом. В любом случае, поскольку близнецам запретили входить в логово икранов, до могилы предстояло идти пешком несколько часов. - Ты чувствуешь его присутствие? - тихо спросил Нетейам, и Паук кивнул. - Когда я бываю у Древа Душ, я могу поговорить с воспоминанием о нашем отце, но она по-прежнему не хочет рассказывать, как она погибла, кроме того, что защищала маму. А мама никогда не говорит о войне. Я знаю, что это запрещено, но если бы я мог почувствовать атмосферу её последних вздохов… Это была просьба, от которой Паук не мог отказать. Через несколько часов, когда он и его братья и сестры оказались в заложниках у странных аватаров, он пожалел, что не отказал.

***

Ботинки Куоритча погружались в грязь, когда он пробирался между пленниками. Он не мог избавиться от образа высохшего костюма AMP, пронзенного стрелами и украшенного его именем. По логике вещей это не должно было его беспокоить. Технически с ним ничего из этого даже не происходило. Но страх, сжимавший его сердце, не так легко было отбросить. Куоритч крепче сжал винтовку, на поле боя не было места для лишних эмоций. Он сохранил в себе ненависть и подавил все остальное. - Эй, полковник, зацени, пять пальцев! У нас тут полукровка! Когда Лайл заговорил, Куоритч почувствовал, как ненависть в его груди разгорается с новой силой, осознав, что это значит, до чего же дошло предательство Салли. Он бросил гневный взгляд на хныкающую девочку в руках Лайла и повернулся к одному из диких мальчиков. - Покажи мне свои пальцы, - Мальчик с ненавистью посмотрел на него, медленно поднимая руки человеческого вида и показывая средние пальцы с выражением торжествующего презрения, столь знакомого полковнику, что он чуть не дал пощечину этому маленькому засранцу. - О, ты точно его… Слушай меня очень внимательно, полукровка, потому что я попрошу вежливо только один раз. Где твоя шлюха-мать? - Понял ли этот метис английский или нет, но его единственным ответом было дикое шипение. Таинственный человеческий мальчик, однако, определенно понял оскорбление, впервые привлекая все его внимание. - Не называй его так, придурок! - Куоритч рассмеялся над возмущением мальчика, опустившись на колени, чтобы посмотреть ему в глаза. - Какое тебе дело, пацан, тебе ведь тут нечего терять - Он и моя мама тоже, придурок, и он без проблем всех вас, неудачников, уничтожит! -…Майлз? - Куоритч даже не позволял себе рассматривать такую возможность. - Никто меня так не называет. Меня зовут Паук, - Мальчик с подозрением посмотрел на него, пока Куоритч осматривал его. «Паук» был практически диким: на нем была лишь набедренная повязка, а тело было покрыто синей краской. Но он выглядел здоровым, и Куоритч почувствовал, как сжалось его сердце, увидев эти знакомые глаза, сверкающие таким страхом и недоверием. Он отбросил это чувство. Мальчик был из прошлой жизни, не имел к нему никакого отношения. - Черт возьми. Я удивлен, что этот предатель не отправил тебя обратно на Землю и не забыл о тебе, чтобы поиграть в большую голубую семью с этими. - Ты ни черта не знаешь о нашей семье! - Паук попытался наброситься на него, но его удержал Чжан, а остальные трое яростно кричали на языке на’ви, слишком быстро, чтобы понять. Его люди прижали полукровок к земле, пока те продолжали кричать, а девушка перешла на английский, чтобы ее поняли. - Отпустите нас, если не хотите, чтобы тень нашей матери стала последним, что вы увидите в жизни! - В ее голосе звучала такая высокомерная уверенность, что это только еще больше разозлило его. - О, хорошо, он научил тебя правильному английскому. А теперь послушай, девочка, мы отправляемся в небольшую поездку обратно в Бриджхед, и когда твоя мать приползет ко мне на коленях, умоляя о пощаде для вас, я позволю тебе посмотреть на это, - Он ухмыльнулся в предвкушении, представив себе Салли, беспомощно лежащего на земле и смотрящего на него влажными голубыми глазами. Но они не будут голубыми, вдруг вспомнил Куоритч. Они будут желтыми, точно такими же, как его. Не в силах больше выносить вид этих полукровков, он отвернулся и вызвал Ардмор, чтобы та их забрала. Пока его отряд ждал на поляне, напряженно сжимая оружие в руках и сканируя взглядом линию деревьев, Куоритч наконец обратил внимание на планшет, на который Лайл загрузил записи с видеорегистратора костюма AMP. Он глубоко вздохнул, настраивая себя на зрелище последних мгновений жизни полковника Майлза Кулритча.

***

Майлз ухмыльнулся, когда понял, что нашел секретную станцию управления марионетками Огустин. Настоящее тело Джейка должно было находиться внутри, и как только он разорвет связь, аватар, который сейчас обрушивал огонь на его людей, просто упадет с неба. Он всё ещё мог завершить миссию. А как только он разгромит врагов, у него будет все время на свете, чтобы научить Джейка, что такое верность. Он надел маску и направился к хижине, где находились его вероломный омега и их сын. Как раз когда он собирался выпрыгнуть из костюма AMP, он увидел в зеркале заднего вида эту синюю альфа-суку, приближающуюся к нему на спине, как ни странно, танатора. Ему удалось развернуться как раз в тот момент, когда зверь набросился, перехватив его атаку и отбросив их обоих через плечо. Когда Майлз попытался сбить женщину с ее скакуна ударом кулака, огромные челюсти вцепились в рукав костюма, швырнув его на землю. Даже несмотря на то, что в ушах звенело от тряски в костюме, он слышал торжествующие вопли инопланетянки, когда ее зверь набросился, чтобы нанести следующий удар. Майлз поднялся на ноги и выпустил несколько выстрелов, едва не попав в танатора, прежде чем его снова сбили с ног, и танатор несколько раз ударил пистолетом его костюма о камень, разбив его на куски. Он ударил эту уродливую тварь кулаком в лицо, сбросив ее с себя, и едва не сумел схватить женщину с ее спины, прежде чем она в последний момент пригнулась.       Наконец Майлзу удалось схватить чудовище, дикая женщина шипела на него сквозь треснутое окно скафандра. «Она больше похожа на животное, чем сам танатор», - с отвращением подумал Майлз, швыряя их обоих на дерево. Он вытащил из ножен гигантский боевой нож своего скафандра и приготовился применить ту же тактику, которая спасла ему жизнь в тот день, когда он прибыл в эту проклятую Богом адскую дыру. - Давай, иди к папочке, - дразнил их обоих Майлз, когда они бросились на него, и он схватил зверя за горло левой рукой, а правой проткнул живот танатора. Он наносил удар за ударом, наслаждаясь его визгом боли, точно так же, как тогда, когда выпотрошил гадюко-волка, оставившего на нем шрам. Женщина кричала, словно он занозил её ножом, и Майлз удовлетворенно ухмыльнулся. Он швырнул их обоих на камень, зажав ее под ее скакуном, а сам вонзил нож в сердце зверя и повернул. Тяжело дыша, он позволил себе на мгновение насладиться видом дикой альфы, беспомощной под огромным трупом танатора. Все, что пошло наперекосяк, началось, когда Огастин и эта сука вцепились когтями в мягкое, кровоточащее сердце Джейка. Майлзу стало тошно, когда он вспомнил то утро, когда на видеорегистраторе бульдозера он увидел, как она обнимала обнаженное голубое тело омеги. Он торжествующе ухмыльнулся, поднимая нож, готовый вонзить его ей в сердце. - Полковник, не делайте этого! - Он резко обернулся, услышав знакомый голос, и гнев закипел в нем, когда он увидел, что это говорит Джейк с разукрашенным синим лицом. Джейк позволил той дикой альфе заплести свои длинные волосы точно так же, как у неё, украсив их перьями и прочей ерундой. Он даже позволил ей размазать краску по всему лицу и обнажённой груди, как шлюхе. - Пожалуйста, полковник, отдайте приказ об отступлении и спасите тех, кто остался из ваших людей. Битва окончена, - Раньше Майлзу нравилось слышать, как Джейк умоляет, используя его звание. Теперь это казалось ему насмешкой. - Ничто не закончится, пока я дышу! - Майлз перевернул нож обратно из обратного хвата и замахнулся им на аватар Джейка, - Первый шаг — перерезать ниточки твоей маленького кукольного представления, капрал, - Он бросился в атаку, заставив Джейка поднять штык, отломившийся от пистолета скафандра во время его стычки с танатором. Каждый взмах его ножа попадал либо в воздух, либо в боковую часть штыка, усиливая разочарование Майлза. Он с неохотой восхищался тем, как Джейк управлял этим гибким инопланетным телом, уклоняясь и уворачиваясь, скользя над и под гигантскими корнями, словно он здесь родился. Его костюм не обладал достаточной ловкостью, чтобы делать то же самое, и просто пробивался сквозь препятствия, не заботясь о наносимом ущербе. Майлзу нужно было заставить его атаковать, если он хотел найти брешь в обороне. - Знаешь, сколько людей погибло сегодня, пока твое настоящее тело мирно спало в постели, капрал? - Майлз заметил, как Джейк вздрогнул, и его инопланетные уши опустились, но он не клюнул на приманку и остался в обороне. При следующем ударе ножом Джейку удалось отразить удар так, что нож застрял в рукоятке штыка. Повернув оружие, Джейк вырвал нож из его руки. Джейк воспользовался преимуществом, ударив штыком по боковой части скафандра Майлза, выбив его из равновесия. Пока Майлз приходит в себя, Джейк забирается на ближайший камень и использует его, чтобы оттолкнуться в воздух. Инерция падения усиливает силу его следующего удара, и Куоритч готовится к удару, но вместо того, чтобы добить противника, Джейк целится в плечевой сустав скафандра, отсекая его правую руку. - Пожалуйста, Майлз, еще не поздно. Подумай о нашем сыне! Мальчик действительно был мягким до мозга костей. Слишком мягким, чтобы выполнить свою миссию, и, по-видимому, слишком мягким, чтобы убить отца своего ребенка даже в схватке на смерть. Тот дикарь воспользовался его слабостью; Майлз мог поступить так же. Фактически, с его костюмом, обезоруженным в прямом и переносном смысле, это был единственный ход, который у него оставался. Он сбросил переднюю панель скафандра, радуясь, что маска у него уже была на лице. Джейк широко раскрыл глаза от надежды и недоверия, опустив штык. Этот глупый парень действительно думал, что они все смогут взяться за руки и спеть «Кумбая», что он позволит Джейку и дальше разгуливать в этом теле, рожая синих малышей, которых тот хотел бы растить вместе со своим сыном. - Я думаю о нашем сыне Джейке, а ты? Как он должен здесь жить, если даже не может дышать воздухом? - Он сделал вид, что расстегивает ремни, будто собирается выйти из аппарата, чтобы продолжить разговор, и Джейк по глупости подошел к нему. - Уверен, мы сможем это уладить. Мне больше не придется проводить столько времени в капсуле связи, а когда он подрастет и сможет носить маску…- Майлз воспользовался тем, что Джейк отвлекся, чтобы схватить его за косу, обмотав ее вокруг оставшейся руки скафандра. Он поднял аватара в воздух, пока Джейк визжал от боли, уронив штык, чтобы вцепиться в пальцы скафандра. - Ты все еще думаешь, что сможешь иметь и то, и другое, ты, гребаная шлюха. Думаешь, я позволю тебе продолжать раздвигать свои голубые ноги для этой дикарки? Я отправлю тебя обратно в то кресло, где тебе и место, с укусом на шее, как я должен был сделать год назад, - У Джейка был нож, привязанный к груди между обнаженными грудями. У Майлза потекли слюни, когда он протянул свою настоящую руку и жестоко ущипнул сосок Джейка, от чего по щекам парня потекли слёзы. - Майлз, пожалуйста… - жалобно заскулил Джейк, не выдерживая боли и унижения. Майлз осознал, что у него стоит, несмотря на отвращение к чуждому телу Джейка. Он заметил, как Джейк тоже почувствовал запах: его чувствительный инопланетный нос дернулся, зрачки расширились, а инстинкты омеги заставили его сопротивление ослабнуть. - Боже, как же ты легко поддаешься. Не волнуйся, сладкий, для этого будет еще много времени позже, - Он еще раз ущипнул ушибленный сосок, прежде чем вытащить нож из кобуры на груди Джейка. Он прижал его к чувствительным пахучим железам на горле Джейка, готовясь наконец покончить с этой комедией, когда омега издал мучительный стон. Джейк теперь открыто рыдал, и впервые с тех пор, как он обнаружил измену своего любовника, он почувствовал, что ярость слегка утихает. - Они запутали тебе голову, Джейк. Огустин, дикарка, это поддельное тело — они все убедили тебя, что ты один из них. Но пора проснуться. - Демон! - Внезапно стрела пронзила его грудь, и он в шоке уронил и Джейка, и нож. Эта альфа-сука выползла из-под танатора и уже тянулась за второй стрелой. Он знал, что скоро умрет от нейротоксина, который используют эти дикари, но будь он проклят, если позволит ей уехать на закате с его омегой. Собрав последние силы, Майлз вытащил пистолет и прицелился ей в грудь. Вторая стрела пронзила приборную панель и попала ему прямо в сердце, и последним, что он услышал, был выстрел и крик Джейка.