Сильных всегда хотят назвать безумными

Когда последний первокурсник занял своё место за соответствующим факультетским столом, директор Альбус Дамблдор поднялся с кресла. Он улыбался своей обычной мягкой улыбкой, и только самые внимательные могли бы заметить, что взгляд его на мгновение задержался на слизеринском столе — там, где среди чёрных мантий сидела девочка с длинными тёмными волосами. — Добро пожаловать в Хогвартс! — голос Дамблдора разнёсся по Большому залу, и свечи над головами чуть качнулись, будто от ветра. — Надеюсь, вы все найдёте здесь дом, друзей и знания, которые будете беречь всю жизнь. Перед началом пира хочу напомнить лишь одно: Запретный лес запрещён для посещения всем студентам без сопровождения преподавателей. Также прошу не пользоваться магией в коридорах между занятиями. А теперь — наслаждайтесь ужином! Он хлопнул в ладоши, и пустые тарелки перед учениками наполнились яствами. За слизеринским столом воцарилась атмосфера, которую Беллатрисса про себя назвала «правильной». Новоиспечённые первокурсники сидели плотной группой — Сириус, Рабастан, Энтони, Люциус, Андромеда, Аделаида и Элизабет. Рядом с ними расположились Беллатрисса и Рудольфус, которые то и дело подкладывали младшим добавку и отвечали на вопросы. — Как вам распределение? — спросил Рудольфус, накладывая себе жареную картошку. — Волнительно было? — Не то слово, — признался Рабастан, косясь на брата. — Я думал, сердце выпрыгнет. — А ты виду не подал, — одобрительно кивнул Рудольфус. — Молодец. — А я и не волновался, — Сириус говорил с набитым ртом, за что тут же получил лёгкий тычок локтем от Андромеды. Прожевав, он продолжил: — Ну, может, чуть-чуть. Но шляпа быстро решила. — Потому что Слизерин — очевидный выбор, — заметил Люциус, аккуратно разрезая мясо. — Для нас, во всяком случае. — А ты как думала? — Беллатрисса повернулась к Элизабет. — Шляпа дольше всего размышляла над тобой. Элизабет отложила вилку и посмотрела на старшую Блэк спокойно, без тени смущения. — Я знала, что попаду на Слизерин. Шляпа просто проверяла — насколько твёрдо моё решение. — И как? — спросил Сириус с любопытством. — Она сказала, что из меня вышла бы хорошая ученица Когтеврана, — Элизабет чуть заметно улыбнулась. — Но я ответила, что предпочитаю верность силе. — И она согласилась? — спросила Аделаида тихо. — Она сказала: «Тогда Слизерин, дитя. Там тебе и место», — Элизабет говорила ровно, но в голосе сквозило удовлетворение. — Правильно, — кивнула Беллатрисса. — Когтевран — это для тех, кто только учится. А Слизерин — для тех, кто уже знает, чего хочет. Рудольфус поднял свой стакан с тыквенным соком: — За Слизерин и за тех, кто делает его сильнее. — За Слизерин, — подхватили все, и даже Аделаида, обычно молчаливая, улыбнулась и подняла свой стакан. Разговор за столом шёл легко. Люциус расспрашивал Беллатриссу о расписании и профессорах, Андромеда и Энтони обсуждали книги, которые нужно будет купить в первую очередь, Рабастан делился впечатлениями от замка с братом, а Сириус успевал шутить и подтрунивать над всеми по очереди, но беззлобно, так что даже Аделаида пару раз хихикнула. Элизабет говорила мало, но внимательно слушала. Она заметила, как Беллатрисса и Рудольфус переглядываются, когда кто-то из младших говорит что-то забавное — смотрели они на первокурсников с явной гордостью, как на младших, которые уже доказали, что достойны быть среди своих. — Теперь вы слизеринцы, — сказала Беллатрисса, когда пир подходил к концу. — И помните: наш факультет малочисленный, но это только делает нас сильнее. Держитесь вместе, и никто вас не сломает. — Даже Дамблдор? — спросил Сириус с усмешкой. — Даже он, — ответила Беллатрисса серьёзно. — Но с ним лучше не ссориться открыто. Учитесь терпению. — Это мы умеем, — заметил Люциус, и все понимающе переглянулись. Пир закончился. Дамблдор поднялся ещё раз, произнёс несколько традиционных слов о том, чтобы все хорошо выспались перед занятиями, и под аплодисменты объявил церемонию завершённой. — Первокурсники, за мной! — Кларисса Эйвери, староста-девушка, поднялась из-за стола и жестом пригласила семерых новичков следовать за ней. Мартин Флинт встал рядом, готовый помогать. Беллатрисса и Рудольфус остались за столом, наблюдая, как младшие уходят. — Они справятся, — тихо сказал Рудольфус. — Знаю, — ответила Беллатрисса. — Они же наши. Кларисса провела первокурсников через Большой зал, затем вниз по мраморной лестнице, мимо портретов, которые провожали их заинтересованными взглядами. Чем дальше они спускались, тем прохладнее становился воздух, тем тише делались шаги, пока наконец они не оказались перед голой каменной стеной в одном из самых глубоких коридоров замка. — Гостиная Слизерина, — объявила Кларисса. — Пароль будет меняться раз в две недели. Текущий — «Чешуя дракона». Стена бесшумно раздвинулась, открывая проход. Их взглядам открылась длинная комната с низким, но не давящим потолком, с которого свисали на цепях зелёные лампы. Вдоль стен стояли резные кресла из тёмного дерева, обитые изумрудным бархатом, а в центре горел большой камин, отбрасывая на стены танцующие тени. Сквозь высокие, узкие окна, которые на самом деле были стенами подземелья, проникал зеленоватый свет — это озеро освещало комнату изнутри, и время от времени мимо проплывали силуэты водорослей и редких рыб. — Красиво, — выдохнул Рабастан, забыв о том, что нужно держать лицо. — Добро пожаловать домой, — улыбнулась Кларисса. — Спальни — по коридору направо для девушек, налево для юношей. Вещи уже там. Завтрак в Большом зале в восемь, не опаздывайте. Если возникнут вопросы — я или Мартин всегда рядом. Она кивнула и удалилась, оставив первокурсников осматриваться. — Ну и место, — Сириус огляделся с явным одобрением. — Лучше, чем я ожидал. — А чего ты ожидал? — усмехнулся Энтони. — Не знаю. Сырость, плесень, всё такое. А тут — как в старинном замке. — Так и есть, — Люциус прошёлся вдоль книжных шкафов, стоящих у одной из стен. — Слизерин — старейший факультет. И самый достойный. — Ладно, любители старины, — Андромеда первой направилась к женскому крылу. — До завтра. Высыпайтесь. — Спокойной ночи, — тихо сказала Аделаида, следуя за ней. Элизабет кивнула мальчикам и пошла последней, бросив быстрый взгляд на камин, на отблески огня в зелёных лампах, на стены, сквозь которые сочился свет озера. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то — удовлетворение? Облегчение? Решимость? Она не сказала ни слова, просто исчезла в коридоре. — А она молчаливая, — заметил Рабастан, когда девушки ушли. — Она из другой страны, — ответил Сириус. — И у неё фамилия, которая здесь у всех на слуху. Дай ей время. — Он прав, — кивнул Энтони. — Я бы на её месте вообще в угол забился и молчал. — А ты не на её месте, — Люциус поправил мантию. — Идёмте, посмотрим на комнаты. Мужская спальня оказалась просторной. Четыре кровати с тяжёлыми зелёными пологами из бархата стояли по углам, каждая с тумбой и небольшой настенной лампой. В центре — массивный стол, покрытый тёмной скатертью, на котором уже лежали расписания на завтра. Из высокого узкого окна-стены сочился знакомый зеленоватый свет. — Выбирайте любую, — сказал Люциус и без колебаний направился к дальней кровати, у самого окна. Сириус выбрал ту, что напротив, плюхнулся на кровать и тут же подскочил: — Мягкая. Чёрт, я думал, в школе будут жёсткие матрасы. — Наследники древних родов спят на мягком, — усмехнулся Люциус, разбирая вещи. Рабастан занял кровать рядом с окном, а Энтони — последнюю свободную. — Ну что, — Сириус откинулся на подушки, заложив руки за голову. — Первый день в Хогвартсе. Мы это сделали. — Только первый день, — напомнил Энтони. — Впереди семь лет. — И они будут великолепны, — добавил Люциус, не оборачиваясь. — Думаешь? — спросил Рабастан тихо. — Уверен, — ответил Сириус. — Мы все здесь. Вместе. Чего ещё желать? — Разве что не опоздать на завтра, — буркнул Энтони, но в голосе его чувствовалась улыбка. В женской спальне было не менее красиво. Три кровати с такими же зелёными пологами, мягкие ковры на полу, туалетный столик с большим зеркалом. Из-за стены, из мужского крыла, доносился приглушённый смех. — У них там весело, — заметила Андромеда, расчёсывая волосы перед зеркалом. — Мальчишки, — пожала плечами Аделаида, сидя на своей кровати и разбирая вещи. Элизабет выбрала кровать у дальней стены. Она медленно распаковала чемодан, развесила мантии в шкаф, поставила клетку с совой на тумбу. Сова уже спала, спрятав голову под крыло. — Элизабет, — окликнула её Андромеда. — Ты как? — Нормально, — ответила та, не оборачиваясь. — Там, в зале, когда назвали твою фамилию… — Андромеда подбирала слова. — Ты держалась отлично. Элизабет наконец повернулась. В зеленоватом свете озера её серые глаза казались почти прозрачными. — Я ожидала этого. Знала, что будет шёпот. Знала, что будут смотреть. И знала, что Слизерин меня примет. — А Дамблдор? — спросила Аделаида тихо. — Ты видела, как он смотрел? — Видела, — голос Элизабет был спокоен. — Но он ничего не сказал. И не скажет. Он слишком умён, чтобы делать глупости при всех. — Ты не боишься его? — Андромеда отложила расчёску. — Боюсь? — Элизабет чуть заметно улыбнулась, но в улыбке не было тепла. — Мой дед — Геллерт Гриндевальд. Я выросла в тени человека, которого Дамблдор победил. Чего мне бояться? Смотреть на меня? Шептаться за спиной? Это мелочи. — А что для тебя не мелочи? — спросила Андромеда. Элизабет помолчала, глядя на своё отражение в тёмном окне-стене. — Сила. Верность. И те, кто не предаст. Андромеда и Аделаида переглянулись. Потом старшая из Блэк подошла к кровати Элизабет и села рядом. — Ты среди них. Мы не предадим. — Знаю, — Элизабет кивнула и впервые за вечер улыбнулась чуть мягче. — Спасибо. — Спать, девочки, — Андромеда встала и потянулась. — Завтра первый учебный день. Нужно показать этим гриффиндорцам, кто здесь главные. — А они разве не знают? — хмыкнула Аделаида, и все трое рассмеялись — негромко, чтобы не разбудить никого, но искренне. Огонь в камине в общей гостиной постепенно затухал. За стенами подземелий озеро шевелило водоросли, и редкие лунные лучи пробивались сквозь толщу воды, чтобы на секунду осветить зелёные лампы, пустые кресла и каменные полы, по которым только что прошли семеро новых обитателей Слизерина.