Сильных всегда хотят назвать безумными

Следующие дни в поместье Блэков тянулись медленно и спокойно. Утро начиналось с завтрака в малой столовой, где собирались только свои: Орион за газетой, Вальбурга с чашкой чая, Регулус, который успевал поглядывать на старшего брата, и Сириус с Элизабет. Разговаривали мало — в доме Блэков не принято было болтать за едой, — но тишина не казалась тяжёлой. Это была та тишина, когда всем комфортно и никто не чувствует себя лишним. После завтрака Вальбурга обычно уходила по своим делам, Орион — в кабинет, а Регулус отправлялся на занятия с гувернёром. Сириус и Элизабет оставались вдвоём. Они быстро нашли свой ритм. Библиотека стала их главным убежищем. В ней было тепло, пахло старым деревом и кожей переплётов, а высокие окна выходили на западную сторону, так что свет был мягким даже в ясные дни. Элизабет устраивалась в кресле у окна с книгой, Сириус — напротив, с учебником по трансфигурации, который он читал с видом человека, делающего одолжение, но на самом деле вчитывался в каждую страницу. — Ты правда читаешь? — спросила Элизабет однажды, оторвавшись от своей книги. — А что мне ещё делать? — он захлопнул учебник, но беззлобно. — Ты читаешь, я читаю. Регулус занимается. Мать не пускает нас в город, потому что «нечего светиться перед магглами». Отец говорит, что мы должны отдыхать, но отдыхать он понимает как сидение в четырёх стенах. — А что бы ты хотел делать? Сириус задумался. Он откинулся в кресле, закинул ноги на подлокотник и уставился в потолок. — Не знаю. Может, шахматы? Регулус всегда выигрывает, а с тобой я хотя бы иногда побеждаю. — Это потому что я даю тебе победить, — сказала Элизабет, не поднимая глаз от книги. — Что?! Она подняла голову и посмотрела на него с самым невинным выражением. — Шучу. — Ах ты, — Сириус запустил в неё смятой бумажкой, но Элизабет легко уклонилась, и бумажка улетела в камин. Они рассмеялись. В тихой библиотеке их смех звучал громко, почти неприлично, но никто не пришёл их останавливать. — Давай правда сыграем, — предложил Сириус, вставая и направляясь к шкафу, где хранились настольные игры. — Без поблажек. — Без поблажек, — согласилась Элизабет, закрывая книгу. Шахматная доска была старой, с потускневшими клетками, но фигуры двигались живо и с азартом. Сириус играл напористо, с размахом, жертвуя пешки ради атаки. Элизабет — спокойно и расчётливо, выстраивая защиту, которую он никак не мог пробить. — Это нечестно, — сказал он, когда его ферзь попал в ловушку и был с позором снят с доски. — Ты не говорила, что умеешь играть. — Ты не спрашивал. — Твой наставник и шахматам тебя учил? — Нет, — Элизабет передвинула ладью, закрывая короля от последней атаки. — Этому меня отец научил. Он говорит, что шахматы — это война без крови. И тот, кто умеет думать на несколько ходов вперёд, всегда победит. — Твой отец мудрый, — признал Сириус, глядя на доску, где его фигуры доживали последние минуты. — Мудрый, — согласилась Элизабет. — Но он редко играет. У него всегда много дел. Сириус сдался, опрокинув своего короля, и откинулся в кресле. — А что у него за дела? — Не знаю, — она начала собирать фигуры обратно в коробку. — Взрослые не всегда рассказывают детям. — Это точно, — буркнул Сириус. — Мои родители тоже не рассказывают. Отец говорит: «Вырастешь — узнаешь». А когда вырастешь — не знаю. Они помолчали. В камине потрескивали дрова, и тени от огня плясали на книжных корешках. — А ты скучаешь по дому? — спросил Сириус тише, чем обычно. Элизабет задумалась. Она смотрела на огонь, на сплетение языков пламени, на угли, которые светились изнутри. — Не знаю, — сказала она наконец. — Я скучаю по маме. По тому, как она смеётся. По отцу — когда он читает мне вслух вечерами. Но по самому дому… наверное, нет. В нём слишком много тишины. Слишком много пустых комнат. — У нас тоже много пустых комнат, — заметил Сириус. — Но здесь тишины меньше. — Потому что здесь есть вы, — Элизабет посмотрела на него. — Регулус, твои родители… ты. Сириус чуть заметно улыбнулся, но ничего не сказал. Протянул руку и взял с доски чёрную пешку, покрутил её между пальцами. — Хочешь, покажу тебе дом? — спросил он. — Не парадную часть, а настоящий. Где никто не ходит. — А можно? — Можно, если никому не говорить. Идём. Он поставил пешку на место, поднялся и поманил её за собой. Элизабет оставила книгу на столе и пошла следом. Они вышли из библиотеки и двинулись в ту часть поместья, где Элизабет ещё не была. Коридоры здесь были уже, потолки ниже, и портретов на стенах почти не было. Только тёмное дерево панелей, тяжёлые двери и редкие канделябры, которые зажигались сами, когда они проходили мимо. — Это западное крыло, — сказал Сириус, понижая голос. — Здесь никто не живёт. Только старые вещи, которые жалко выбросить, и мебель, которую некуда ставить. Он открыл одну из дверей, и Элизабет увидела комнату, заставленную сундуками и коробками. В углу стояли старые метлы, прислонённые к стене, как забытые в лесу деревья. — Мои деды и прадеды хранили здесь всё, — Сириус прошёлся по комнате, проводя пальцами по крышкам сундуков. — Мать говорит, что это хлам. Отец говорит, что память. — А ты что говоришь? — Я говорю, что здесь интересно, — он открыл один из сундуков и вытащил оттуда потрёпанную книгу в кожаном переплёте. — Смотри. Это дневник моего прапрадеда. Он писал о том, как охотился на вампиров в Карпатах. Или выдумывал — не знаю. Но читать интересно. Элизабет взяла книгу, бережно открыла. Буквы были старомодными, с завитушками, но разобрать можно было. — Ты всё это прочитал? — Не всё, — признался Сириус. — Много. Когда было скучно. Но сейчас у меня есть ты, так что, может, прочитаем вместе? Они нашли старый диван, заваленный пыльными покрывалами, отряхнули его и устроились рядом. Сириус открыл дневник на первой странице и начал читать вслух, иногда спотыкаясь на старинных словах, иногда смеясь над особенно витиеватыми описаниями. Элизабет слушала, прислонившись к спинке дивана, и улыбалась. — «И тогда я сказал этому упырю, — читал Сириус, подражая торжественному тону, — «Убирайся восвояси, не то я превращу тебя в пепел!» А упырь засмеялся и сказал…» — он запнулся и засмеялся сам. — Не поверишь, что он сказал. — Что? — «У тебя сопли на губе, мальчик». Элизабет рассмеялась, не сдержавшись. Смех вырвался громко, эхом разнёсся по пустой комнате, и Сириус засмеялся следом. — Представляешь, прапрадед записал это в дневник, — сказал он, вытирая глаза. — Как будто это было великое оскорбление. — Может, для него это и было оскорблением, — предположила Элизабет. — Он же был аристократом. — Аристократом, которого обозвали сопливым мальчишкой, — Сириус захлопнул книгу. — Хорошо, что времена изменились. — Изменились? — Ну, теперь нас не обзывают в лицо. Только за спиной. Они переглянулись, и в этом взгляде было понимание, для которого не нужны слова. Элизабет знала, что за её спиной шепчутся. Сириус знал, что о его семье говорят. Это было их общей правдой. — Ладно, — Сириус встал, потянулся и спрятал дневник обратно в сундук. — Пойдём дальше. Я покажу тебе зал, где никто не танцует, и спальню, где никто не спит. Они бродили по пустым комнатам до самого вечера. Сириус показывал ей старые портреты, которые молчали, потому что их хозяева давно забыли свои имена. Рассказывал о дяде, который коллекционировал серебряные ножи, и о прабабке, которая считала, что лучший подарок на Рождество — это книга по защите от тёмных искусств. Элизабет слушала и чувствовала, как этот дом, такой величественный и холодный на первый взгляд, наполняется теплом. Не от каминов — от рассказов, от смеха, от того, что рядом был кто-то, кому не нужно объяснять, почему важно знать историю своего рода, но ещё важнее — иметь того, кто будет слушать. К ужину они вернулись в обитаемую часть дома. Вальбурга посмотрела на них, на платье Элизабет, которое покрылось пылью, на мантию Сириуса, на которой белели следы от старых покрывал, и приподняла бровь. — Где вы были? — В библиотеке, — быстро сказал Сириус. — В библиотеке пачкаются? — Мы искали одну книгу, — вмешалась Элизабет. — Сириус сказал, что она может быть в западном крыле. Я настояла, чтобы он показал. Вальбурга посмотрела на неё долгим взглядом. Потом чуть заметно улыбнулась — настолько чуть, что это можно было принять за игру света. — Книгу нашли? — Да, — сказал Сириус. — Дневник прапрадеда. — А, этот, — Вальбурга махнула рукой. — Ваш отец в вашем возрасте тоже его вычитывал до дыр. Идите переодеваться к ужину. Они пошли наверх, и уже на лестнице Сириус шепнул: — Ты быстро врёшь. — Это не враньё, — так же шёпотом ответила Элизабет. — Мы действительно искали книгу. Просто нашли её не сразу. — Хитрая, — повторил он свою утреннюю оценку. — Учусь у лучших, — повторила она. На следующий день они снова были в библиотеке, но вместо учебников и дневников Сириус принёс шахматы, а Элизабет — книгу с заклинаниями, которую нашла на одной из нижних полок. — Хочешь, я научу тебя одной штуке? — спросил он, расставляя фигуры. — Чему? — Фокус. Маленький. Без палочки. Элизабет отложила книгу и посмотрела с интересом. — Без палочки? — Ну, почти без палочки, — он достал свою палочку из кармана, положил её на стол. — Смотри. Он сосредоточился, глядя на пешку, стоящую на доске. Пешка дёрнулась, потом чуть приподнялась и передвинулась на одну клетку вперёд. — Это всё? — спросила Элизабет. — Это начало! — возмутился Сириус. — Отец говорит, что настоящие маги должны уметь управлять магией без палочки. Хотя бы на коротких расстояниях. Я тренируюсь. Пока получается только передвигать лёгкие предметы. — Покажи ещё. Сириус снова сосредоточился. На этот раз пешка подпрыгнула, перевернулась и упала на бок. — Не идеально, — признал он. — Но ты тренируешься, — Элизабет взяла свою палочку и положила рядом. — Я попробую. Она уставилась на пешку, представила, как та движется вперёд, как подчиняется её воле. Пешка приподнялась, повисела в воздухе секунду и передвинулась на одну клетку. — Получилось! — Сириус хлопнул по столу. — С первого раза. — Теперь твоя очередь. Они играли в эту игру весь день: соревновались, кто передвинет больше фигур, кто сделает это быстрее, кто сможет поднять пешку выше. К вечеру они устали, но обессилели не от магии — от смеха, от попыток перещеголять друг друга, от того, как легко и просто проходило время. Регулус заглянул в библиотеку перед ужином и застал их за странным занятием: Сириус пытался заставить коня прыгнуть через пешку, а Элизабет комментировала его попытки с таким видом, будто судила соревнование по квиддичу. — Что вы делаете? — спросил Регулус, застыв на пороге. — Тренируемся, — ответил Сириус, не оборачиваясь. — Хочешь попробовать? Регулус посмотрел на него, потом на Элизабет, потом на доску, где фигуры были разбросаны в хаотичном порядке. — Это не шахматы, — сказал он. — Это лучше, — ответила Элизабет. — Садись, я покажу. Регулус сел. К ужину они уже втроём пытались поднять ладью, которая никак не хотела слушаться, и смеялись так громко, что Вальбурга, проходя мимо библиотеки, покачала головой, но не зашла. За ужином Орион заметил, что сын и гостья выглядят уставшими, но довольными. — Хороший день? — спросил он. — Очень, — ответил Сириус. — Мы нашли новое занятие. — Какое же? — Тренируем беспалочковую магию, — сказала Элизабет спокойно. — Сириус говорит, что это важно. Орион переглянулся с Вальбургой. Та чуть заметно кивнула. — Важно, — подтвердил Орион. — Но не переусердствуйте. Магия без палочки требует сил. — Мы осторожно, — заверил Сириус. После ужина они сидели в гостиной, где Вальбурга разрешила им играть в карты. Регулус выигрывал, Сириус злился, Элизабет поддавалась незаметно, чтобы младший Блэк не расстраивался. — Ты опять дала ему выиграть, — шепнул Сириус, когда Регулус отвлёкся. — Я ничего не давала, — так же шёпотом ответила Элизабет. — Он просто играет лучше. — Врёшь. — Никогда. Он толкнул её локтем, она — в ответ, и Вальбурга, сидевшая с книгой в кресле, подняла глаза. — Тише, — сказала она, но без строгости. Они затихли, переглянулись и спрятали улыбки. Ночью, когда все разошлись по своим комнатам, Элизабет стояла у окна и смотрела на звёзды. Они здесь, в поместье, казались ярче, чем в Лондоне. Может, потому, что вокруг было темнее. А может, потому, что она впервые за долгое время чувствовала себя спокойно. В дверь тихо постучали. — Войдите, — сказала она, зная, кто это. Сириус просунул голову в щель. — Не спишь? — Нет. Он зашёл, притворил дверь и сел в кресло у окна. — Я тоже не сплю, — сказал он. — Думаю. — О чём? — О том, что это лучшие каникулы в моей жизни. Элизабет повернулась к нему. — Правда? — Правда, — он помолчал. — Обычно на Рождество приезжают родственники, все разговаривают о взрослых делах, а мы с Регулусом сидим тихо, чтобы не мешать. А сейчас… сейчас у меня есть ты. И мне не нужно сидеть тихо. — Тебе и не нужно было, — тихо сказала Элизабет. — Нужно, — он покачал головой. — В этом доме всё нужно. Но с тобой… с тобой не нужно. Они помолчали. Звезда на небе мигнула, и Элизабет загадала желание. Не для себя — чтобы этот вечер не заканчивался. Но вечера всегда заканчиваются. — Спокойной ночи, Сириус, — сказала она. — Спокойной ночи, Лиза, — ответил он и вышел. Элизабет осталась у окна, и улыбка не сходила с её лица ещё долго.