Ни слова вслух

Замок погрузился во тьму и будто затаил дыхание. В спальне слегка похрапывали Рон и Невилл, а я безуспешно ворочался в попытке уснуть. Я знал, что у меня не выйдет, но каждую ночь искренне пытался. Сегодня меня не пугали тени в спальне, и я даже не слышал безумный смех Беллатрисы за окном. Я просто думал. В голове будто немое кино разворачивалась сцена из воспоминаний. Для чего Дамблдор показал мне её? В ней не было и намёка на слабость Волдеморта. Его тогда ещё даже не существовало. Жалкая семейка Гонтов и забитая Меропа. Она выглядела довольно скверно, и я никак не мог проникнуться к ней жалостью. Не на это же рассчитывал Дамблдор? Что я вдруг решу сочувствовать судьбе Тома Реддла из-за его безумной семьи? Меня мучали вопросы, и я в сотый раз разбирал увиденное на куски, в попытках найти хоть какую-то подсказку. В конце концов простыни сбились, и я встал. Сна не было ни в одном глазу, и мне захотелось прогуляться. Тихо встав с постели, я отыскал мантию и, накинув её на плечи, выскользнул из гостиной. Коридоры пустовали, и я шагал, освещая путь слабым Люмосом. Ветер, гуляющий меж каменных стен, помогал привести голову в порядок и замедлить поток гудящих в голове мыслей. Зная, что Снейп вернулся в замок, я был осторожен: карта осталась в спальне, и мне приходилось прислушиваться, прежде чем завернуть за угол. На самом деле я вполне мог встретить кого угодно из учителей или особо дотошного старосту, но от большинства я мог бы отделаться извинениями и болтовнёй. Мысли вновь вернулись к Гонтам. Очередная безумная семья, повёрнутая на чистоте крови. Дамблдор сказал, что они были последними представителями семьи. Не считая Волдеморта. Знал ли он, кто он? Я вспомнил безумный взгляд Морфина. Это та чистота крови, которой гордятся волшебники? Меня передёрнуло. Мы с Гермионой раньше много говорили о разнице между мирами. Конечно, не сразу, но со временем любой магглорождённый начинает замечать, что волшебный мир будто застрял в прошлом. Здесь было волшебно, необычно и сказочно. Но в то же время этот мир будто сошёл с учебников истории. Вернулся на несколько веков назад, со всеми несовершенствами и предрассудками того времени. Каждое лето, возвращаясь из школы, я думал об этом. Дадли никогда не блистал умом, но я не мог не замечать, насколько далеко он ушёл своими знаниями о науке и магловском мире. Мог ли я составить ему конкуренцию хоть в чём-то по истечении шести лет обучения в Хогвартсе? Вряд ли. Магия была чудесна. Она тоже жила своими законами и правилами. Тут были и формулы, и теоремы. Взять хотя бы руны или зелья. Но что я такое без палочки? Отними её — и я окажусь беззащитен. Отправь меня в магловский Лондон — и я не выживу там и дня. А каково было сквибам вроде Филча? Можно было сколько угодно зубрить формулы, но ни одна искра всё равно не выскочит из палочки. Каким был волшебный мир для них? Я блуждал в мыслях о магах, сквибах, магглах и чистой крови без ответов. Я не знал, что я ищу, и лишь больше и больше погружался в уныние. Два мира были так далеко друг от друга, и всё же чувствовалось, что каждому не хватает чего-то, что осталось у второй половины. Бинс рассказывал о Статуте и о том, как он появился. Но сейчас я думал не об истории — о том, что за ней стояло. Страх. Страх перед теми, у кого нет магии. Перед теми, кто может отнять палочку, сжечь дома, убить детей, не зная ни одного заклятия. Мы спрятались, потому что боялись. А потом возгордились, потому что у нас получилось. Я остановился у высокого окна на четвёртом этаже. Луна висела низко, и её свет разливался по каменному полу, как вода. Где-то там, за стенами замка, спали маглы. Они не знали о нас. Не знали, что мы существуем. И, наверное, это было правильно. Но я думал не только о них. Я думал о Филче. О том, как он ходит по этим коридорам с фонарём и ненавидит нас всех — детей, у которых есть то, чего у него никогда не будет. Я думал о том, что он чувствует, когда смотрит, как мы колдуем. Зависть? Обиду? Или пустоту? А потом я подумал о себе. Что останется от меня, если отнять палочку? Кто я без неё? Гарри Поттер — мальчик, который выжил. Но выжил благодаря магии. Материнской защите, палочке, счастливой случайности. Если убрать всё это — кто я? Дадли не умеет колдовать, но он знает, как устроен мир. Он может построить карьеру, заработать деньги, создать семью. А я? Что я умею без магии? Ничего. Мысль была горькой, но я не мог от неё отмахнуться. Я прислонился лбом к холодному стеклу и закрыл глаза. В голове крутились обрывки лекций Бинса, слова Гермионы о теории магии, заметки Принца-полукровки на полях. Всё это было знанием. Но ничто не объясняло самого главного. Откуда вообще берётся магия? Почему у одних она есть, а у других нет? Почему я, а не Дадли? Почему Меропа, которая не могла колдовать почти всю свою жизнь, родила сына, ставшего самым могущественным тёмным волшебником? Магия не передаётся по наследству — иначе у маглов не рождалось бы детей-волшебников. Может, магия выбирает сама? Эта мысль пугала. Потому что если магия выбирает, то за что она выбрала меня? За что — Тома Реддла? Я открыл глаза. В стекле отражалось моё лицо и шрам. По чьей воле этот шрам появился на мне? Что спасло в ту ночь ребёнка, который ещё не был способен сотворить ни щита, ни заклинания? Любовь моей матери. Так говорил Дамблдор, но это не ответ. Это прекрасная сказка для маленького сироты, мечтающего о родителях. Но что случилось на самом деле? Что за магия спасла меня в ту ночь? И что уничтожило Волдеморта на целых десять лет? Сказка больше не удовлетворяла меня. Я хотел знать. Сейчас, когда Реддл жаждал моей крови, вернувшись из небытия, сказка больше не могла защитить меня или моих близких. То, что произошло в ту ночь, имело куда больше смысла, чем воспоминания, показанные Дамблдором, но о ней он говорил с куда меньшим желанием, каждый раз оставляя меня без ответов. Я со вздохом отлип от стекла. В одиночку я не найду ответов, и было лишь два человека на свете, способных помочь мне в поисках. Вечером я лишь вкратце рассказал об увиденном в Омуте, но Рон и Герми, как и я, оказались в растерянности. Кажется, важность этого воспоминания понимал лишь Дамблдор. Впрочем, как и всегда. Нужно было возвращаться в спальню. То, что я до сих пор не встретил никого, было чудом, но не стоило испытывать удачу. Я медленно пошёл в сторону Гриффиндорской башни. Спускаясь на третий этаж, мне послышались шаги. Я замер и погасил Люмос. Шаги продолжились в мою сторону, и я вжался в стену, пытаясь в темноте разглядеть незваного гостя. Сначала замаячил тусклый свет Люмоса с чьей-то палочки, а после в его сиянии мелькнул значок на груди и серебряное кольцо на пальце. Ну конечно, кто ещё вечно оказывался там же, где и я. Малфой шёл по коридору, выставив палочку перед собой. Значок на груди давал ему полную свободу разгуливать где вздумается, и, естественно, хорёк пользовался ей на все сто. На удивление, сегодня он был без своей свиты и выглядел весьма неопрятно. Волосы были растрёпанными и будто даже сальными, что трудно было представить, учитывая его девичью щепетильность по отношению к своей персоне. Форма тоже была помята — насколько позволял разглядеть огонёк на кончике палочки. Я постарался не дышать, и с каждым шагом Малфоя ко мне мне всё больше хотелось проверить, точно ли на мне мантия. Но прошло несколько мгновений, и он прошагал мимо, вглядываясь дальше в темноту. Я медленно выдохнул и, досчитав до пяти, двинулся за ним, боясь потерять слабый свет Люмоса. Ну почему именно сегодня карта осталась в спальне! Я чувствовал, как адреналин в крови вскипает, а ладони потеют. За стуком сердца не было слышно ни наших шагов, ни моего дыхания. Я лишь надеялся, что этот стук не слышит Малфой. Хорёк замедлил шаг и обернулся вокруг себя, что-то выискивая. Сделал два шага вперёд, остановился и всмотрелся в стену. Выглядел он странно, и я уже хотел налететь на него, но тут стена двинулась. Этот маленький лживый гад искал Выручай-комнату! Ту, которую его стараниями разорила Амбридж в прошлом году. Я двинулся следом, но оступился, и он обернулся. Я не дышал, оставшись в нелепой позе и молясь, чтобы у него не хватило ума пойти искать в коридоре. Я стоял прямо посередине, и пары шагов хватило бы, чтобы мы столкнулись лбами. К счастью, он осветил коридор и, убедившись, что никого не видно, зашёл в Выручай-комнату. На этот раз я не рискнул двинуться следом и, постояв ещё немного в коридоре, пошёл обратно к гостиной. Сев на кровати и задвинув балдахин, я зажёг слабый Люмос. Карта лежала передо мной, и, прошептав пароль, я всмотрелся в неё. Малфоя не было, а значит, он всё ещё торчал в Выручай-комнате. Я приготовился ждать. --- Утро встретило меня затекшей шеей и громогласным приветствием Рона: — Ты здесь! Он выглядел почти испуганным. Мимо прошёл сонный Невилл, пробормотавший что-то вроде «доброе утро» по пути в ванную. Я слегка пошевелился и встал. Уснул я так же, как сидел, — с палочкой в руках и картой на коленях. Малфоя я так и не дождался. — Сколько времени? — простонал я, пытаясь вытянуть ноги. — Почти восемь... — Видимо, моё лицо было красноречивым. — Первым уроком стоит ЗОТИ, так что можно сказать, у нас уйма времени... — Снейп вернулся. Рон замер, его зрачки расширились, а в следующую секунду мы мчались по лестнице под его громкую ругань. Мы опоздали на три минуты. И ещё десять слушали, насколько низки наши умственные способности, коли к шестому курсу мы не способны наколдовать Темпус. Гермиона, кажется, была на стороне Снейпа, что было вдвойне обидно. — Ну спасибо! — шепнул Рон, когда нам наконец разрешили занять свои места. — Могла бы и разбудить нас. — Ты сам сказал вчера, что... — Заткнитесь, — я не увидел — почувствовал взгляд Снейпа на нас и поспешно прервал зарождающийся спор. — Итак, вернёмся к теме предыдущего занятия. Невербальные заклинания. Сегодня у вас будет возможность испробовать себя в этом тонком и сложном искусстве. Встали и вышли в центр класса. Все как по команде вскочили из-за столов. Снейп взмахнул палочкой, и парты выстроились у стен, освобождая пространство в центре. Ещё один взмах палочкой — и перед нами появились мишени. — Ваша задача — пустить любое, самое простейшее заклятие в мишень. Без слов. Любой, у кого это получится, будет освобождён до конца занятия. Начали. Все выстроились перед своими железными оппонентами и замерли. Ситуация была довольно комичной. Полторы дюжины человек молча краснели и корчились, глядя на бронированные манекены. Снейп стоял за ними и попеременно смотрел на учащихся. — Сэр, — подала голос Гермиона через пару минут. — Нужно ли визуализировать движение палочкой или результат выполнения заклятия? Проговаривание заклинания про себя считается невербальным колдовством? Или если я воспроизвожу движения палочкой? Нужно ли контролировать силу... — Вы, кажется, отсутствовали на предыдущем занятии, мисс Грейнджер, — прервал её Снейп, впившись взглядом. — Нет, профессор. — В таком случае вы, верно, как и ваши закадычные друзья, предпочли заниматься иными, более важными делами, нежели изучением теории. — Нет, профессор. Я записала всё, что вы говорили в прошлый раз. — Тем не менее вы задаёте на удивление бессмысленный и в высшей степени глупый вопрос. С чего начинается невербальная магия? Гермиона выпрямилась, и я увидел, как она на мгновение прикрыла глаза, будто собираясь с мыслями. — Невербальная магия начинается с метакогнитивного подавления вербальных паттернов, — произнесла она чётко, почти отчеканивая каждое слово. — Волшебник должен достичь состояния когнитивной пустоты, при котором ментальный шум полностью нейтрализуется. Только тогда магический поток может быть направлен исключительно волей, минуя артикуляционный барьер. — Чудесная демонстрация бессмысленного запоминания. Ваша память не поможет вам в невербальной магии, мисс Грейнджер. Даже попугай способен повторить заученное, но вот творить магию — вряд ли. Я видел, как её лицо покраснело, и, клянусь, это видел и Снейп, мстительно приподнявший уголки губ на её гневный взгляд. Гермиона промолчала и упёрлась взглядом в мишень, явно намереваясь выполнить задание во что бы то ни стало. В груди разлился жар гнева, и я чуть шагнул в его сторону: — Попугаи отлично могут цитировать учебник, но вряд ли могут обучить чему-то. Атмосфера сгустилась, и я почувствовал на себе тяжёлый взгляд Снейпа. — Вам есть что сказать, мистер Поттер? Или, как мы выяснили в прошлый раз, Защита от тёмных искусств даётся вам не так уж хорошо, как мы ожидали? Рон дёрнул меня за рукав, а Гермиона сурово взглянула на меня. Я отступил и чуть выдохнул. Эта та самая секунда, которая была нужна. — Я думаю, профессор, что нам нужны более подробные инструкции от того, кто взялся преподавать нам, — чётко проговорил я, глядя ровно перед собой. Снейп стремительно приблизился ко мне и встал вплотную. — И какие же ещё инструкции вам нужны? Я рассказал вам всё необходимое, и не моя вина, что ваши пустые головы не способны осмыслить сказанное. — Так помогите нам! Какой толк от ваших криков? ЗОТИ нужен не для экзаменов, а для защиты. Как поможет всё, что вы нам рассказали, на поле боя? Когда мы лицом к лицу встанем перед Пожирателями, что будет толку от ваших уроков? Мы умрём, зная только то, что у нас пустые головы? Так?! Вы должны научить нас защищаться! Вы не читаете газет? Не знаете, что происходит? Если тут у кого и пустая голова, то только у тебя, Снейп! К концу я кричал ему прямо в лицо и понял это, лишь замолчав. Я не хотел, но чем дольше говорил, тем больше злился на его высокомерие. Разве он не понимал, что на кону? Или ему было плевать на жизни тех, кого он учил? Мы смотрели друг на друга, и на секунду мне показалось, что он по-маггловски ударит меня. Но Снейп отступил и прикрыл глаза. Все просто смотрели на нас, а я боялся оглянуться вокруг и прочитать что-то в их лицах. — Палочку на изготовку, Поттер! Рон простонал: «Что, опять?», а я неверяще посмотрел на Снейпа. Этот ублюдок не нашёл ничего лучше, чем опять напасть на меня посреди класса? — Вы услышали? — Он расстегнул и закатал манжеты. — Остальные встаньте перед Поттером. В классе началось шевеление, и вот я уже волей-неволей смотрю в глаза дюжине человек. Мне стало неуютно. Снейп встал рядом плечом к плечу и, не глядя на меня, заговорил: — Всё, что я сейчас скажу, будет бессмысленно на поле боя. Ваша задача — понять, что я говорю, и довести до автоматизма. Уроки — это лишь начало, и никто, кроме вас, не сможет защитить вас. Встав лицом к лицу с Пожирателем, вы не должны вспоминать меня или то, что я говорил вам. Вы должны знать, что делать. Должны помнить свои сильные и слабые стороны и использовать их. — Его взгляд метнулся ко мне. — Палочку на изготовку, Поттер. Я принял боевую стойку. — Вам нравится внимание, не так ли? Но оно отвлекает. Все эти взгляды — вы наслаждаетесь ими? Чувствуете себя особенным? Прекратите думать о тех, кто перед вами. Прекратите думать об их мыслях. Об их существовании. Атакуйте! — Но как? — Я раздражённо взмахнул палочкой, но, как и раньше, ничего не произошло. — Атакуйте заклятием, произнесите его. — Экспеллиармус! — луч ударил точно в цель. — Ещё! — Экспеллиармус! — Ещё! — Экспеллиармус! — Ещё! Быстрее, Поттер! Вы будете ждать моей команды в настоящем бою? — Экспеллиармус! Ступефай! Инкарцеро! Бомбарда! Да какое это имеет отношение к невербальным заклинаниям?! — Я развернулся к нему, слегка запыхавшись. — Почему вы устали, Поттер? — Потому что я атаковал. — И? Что тратило ваши силы? Как вы атаковали? Почему у вас получилось? — Я произносил заклинания. — Нет. Мы замолчали. Он отошёл и оглядел собравшихся. Я тоже посмотрел на присутствующих — на их лицах была лишь растерянность и испуг. — Почему, когда вы колдуете, вы чувствуете усталость? Почему вы колдуете? Откуда в вас это? У меня спёрло дыхание. — Что, никто не знает? Мисс Грейнджер, где же ваша назойливо поднятая рука? Что отличает вас от ваших родителей? Рон побагровел, но Гермиона предупредительно шикнула. — Может быть, вам есть что сказать, мистер Уизли? Или вы сломя голову ринулись защищать честь подруги? Её происхождение тут ни при чём. Но почему? — Магия одна и у чистокровных, и у магглорождённых. Она либо есть, либо нет, — произнёс я. — Вот как? Почему? Я тоже хотел бы это знать, но перед Снейпом ответить было делом принципа. Я замолчал, чувствуя, как слова застревают в горле. В голове крутились обрывки вчерашних мыслей — у окна, в темноте, когда я смотрел на луну и думал о Филче, о Меропе, о том, почему у одних есть магия, а у других нет. — Я не знаю, — сказал я наконец. — Никто не знает. Но она либо есть, либо её нет. — Глубокомысленно, — Снейп скривился. — Продолжайте в том же духе, и ваши познания в магии сравнятся с познаниями тролля. — А что я должен сказать? — Я почувствовал, как внутри снова закипает злость. — Что магия — это дар? Что она передаётся по крови? Но тогда у магглорождённых не было бы магии. А она есть. И в чистокровных семьях есть сквибы. Я перевёл дыхание. В классе было тихо. Даже Гермиона не пыталась вставить слово. — Может, магия не в крови. Может, она… везде. В воздухе. В земле. В нас. Просто одни умеют её чувствовать, а другие — нет. Как музыку. Кто-то слышит мелодию, а кто-то — просто шум. Снейп смотрел на меня не мигая. Я не мог понять, насмехается он или слушает. — И тогда получается, что волшебники — это проводники или преобразователи. Те, кто способен аккумулировать магию в себе и направлять. Как электричество у магглов. Мы колдуем, потому что можем использовать энергию вокруг и преобразовывать её. Мы зависим от этого… этого потока. Тишина затянулась. Я чувствовал, как горят щёки, и вдруг испугался, что сказал слишком много. — Неплохо, Поттер, — наконец произнёс Снейп, и в его голосе не было привычной насмешки. — Хотя бы иногда вы способны думать. Он отвернулся и снова посмотрел на класс. — Магия — это не дар. Не наследство. Не привилегия. Это сила, которая течёт через каждого, кто способен её удержать. И ваша задача — научиться управлять ею. Без слов. Слова помогают сосредоточиться на том, во что вы хотите облечь магию, но не они творят её. Он взмахнул палочкой, и мишени перед нами снова замерцали. — А теперь — попробуйте ещё раз. И на этот раз — думайте не о словах. Вообще не думайте. Чувствуете, как магия проникает в вас, как вы направляете её и изменяете. Все встали у своих мишеней, сбитые с толку и растерянные. — Мерлин Великий! Колдуйте! Так, как можете, до тех пор, пока не почувствуете этот поток. Начали! Снейп метался от одного к другому и заставлял атаковать цель. Невилл в замешательстве сотворил Люмос. Рон, увидев приближение Снейпа к себе, судорожно выкрикнул Риктусемпру, а после — Бомбарду. По классу заплясали отблески заклинаний и зазвенели бронированные мишени. Я закрыл глаза и пытался почувствовать хоть что-то. Не только шум и всполохи. Мне казалось, что класс гудит и этот гул расходится по коже мурашками. Я шёл за этим чувством, впитывал его всё больше, но казалось, оно просто пробегает по коже, никак не задерживаясь. — Экспеллиармус! Волоски встали дыбом, но это всё ещё было вовне. — Экспеллиармус! Будто ток скакал по всему моему телу. — Экспеллиармус! Я подрагивал от напряжения, дыхание сбилось. — Экспеллиармус! В груди стало ныть, как после долгого бега. Между лопатками запекло. Я ухватился за этот жар и сосредоточился на нём. Мне показалось, что он пульсирует. Я будто потянул его мыслью дальше — огненной вспышкой сквозь себя, в палочку. Представил, как поток огня, проходя через неё, вырывается наружу, и, когда он достиг края палочки, я взмахнул ею, направив на доспехи. Кто-то вскрикнул. Я открыл глаза. Доспехи дымились, и все вокруг пялились то на них, то на меня. — Поздравляю, — мрачно произнёс Снейп. — Осталось научиться колдовать с открытыми глазами.