Стратегия на вылет

За окном резиденции ливень превратил Коноху в сплошное серое пятно. Шикамару ненавидел такую погоду — в такие дни старые шрамы поднывали, кофе казался безвкусным, а лень становилась почти физически осязаемой, тяжелым одеялом ложась на плечи. Он сидел в глубоком кресле напротив Наруто, прикрыв глаза и слушая, как тот уже пятнадцать минут ведет ожесточенный бой с отчетом по ирригации южных полей. Тот сопел, скрипел пером и периодически бормотал под нос что-то подозрительно похожее на проклятия в адрес предков, придумавших письменность. — Наруто, если ты еще раз вздохнешь так, будто у тебя на плечах не деревня, а вся планета, я клянусь, я швырну в тебя чернильницей, — проворчал Шикамару, не открывая глаз. — Иди в жопу, Шика. — Наруто с грохотом откинулся на спинку кресла, и та жалобно скрипнула под его весом. — Тут цифры скачут, как блохи по Акамару. Я нихера не понимаю. Почему нельзя просто сказать: «Дайте денег на трубы, а то всё засохнет»? Зачем расписывать это на сорок страниц мелким почерком? У меня от этой бюрократии скоро чакра в узлы завяжется. Наруто потянулся, и его черная футболка задралась, обнажая полоску кожи над ремнем и край шрама, полученного еще в юности. Шикамару мельком мазнул взглядом по этому участку — теплому, живому — и тут же заставил себя смотреть в обшарпанный потолок. Лишнее. Нелогично. — Ладно, забей. У меня есть кое-что поинтереснее этой канцелярской херни, — Шикамару выпрямился, потирая затекшую шею, и достал из-под стола увесистый деревянный ящик из темного дерева. — Нашел сегодня в архивах, когда искал карты старых подземных каналов. Печать Узумаки, причем древняя. Едва кунай об неё не сломал, пока вскрывал. Наруто мгновенно оживился. Весь его измученный вид испарился, как туман под солнцем. Всё, что не касалось бумаг, вызывало у него почти детский, искренний восторг. — О-па! Что там? Оружие? Секретные техники? Не говори мне, что ты нашел свиток с рецептом рамена вечного приготовления?! — Если бы, — Шикамару с глухим стуком поставил ящик на стол, подняв облако вековой пыли. — Это «Иси-но-Кокоро». Дословно — «Камни сердца». Старейшины твоего клана использовали эту хрень, чтобы проверять узы — будь то политические союзы или... что-то более личное. Наруто прищурился, осторожно проводя пальцем по резной крышке, украшенной спиралью водоворота. — И че, как в это играть? Нужно кого-то побить? — В том-то и подвох, что нет, — Шикамару медленно открыл крышку. Внутри, на подложке из выцветшего шелка, лежала иссиня-черная доска, разделенная на сектора, и двенадцать гладких камней: шесть оранжевых, пульсирующих едва заметным теплом, и шесть темно-серых, холодных, как речная галька. — Правила просты, как три копейки, и в то же время — дерьмо полнейшее. Мы по очереди двигаем камни к центру. С каждым ходом ты должен задать вопрос или ответить на него. Наруто скептически хмыкнул, беря в руки один из оранжевых камней. — И в чем прикол? Я могу просто наврать тебе дохуя и больше, и ты даже не заметишь. — Не сможешь. Печать настроена на ритм сердца и колебания чакры. Если один врет — получает разряд тока. Если оба говорят правду — камни сближаются. Дойдете до центра — игра закончена. — То есть, это гребаный детектор лжи на стероидах? — Наруто азартно потер ладони, и в его глазах вспыхнул тот самый шальной огонек, который обычно не предвещал Шикамару ничего, кроме головной боли. — То есть я могу спросить у тебя любую херню, и ты не сможешь отмазаться своим коронным «хлопотно»? Шика, да это лучший подарок за все мои годы в этом кресле! — Смотри не облезь от радости, — Шикамару сел удобнее, чувствуя, как внутри ворочается странное, липкое предчувствие. Он знал, что это плохая идея. Знал, что правда между ними — это мина, на которую они наступают каждый день, просто пока везло не подорваться. — Но раз уж мы оба застряли здесь из-за дождя... Давай. Ходи первым, Хокаге. Наруто схватил камень и решительно передвинул его на первую клетку. Доска под их руками слабо загудела, активируя древнюю печать. — Мой ход, — Узамаки передвинул оранжевый камень. — Шика, признавайся, ты реально дрочил на ту куноичи из Скрытого Облака на прошлом саммите? У неё грудь была больше, чем твоя голова! Камень Шикамару вспыхнул ровным светом. — Нет, дебил. У неё был интеллект как у табуретки, а это самый хреновый афродизиак в мире. Мой ход. Шикамару передвинул черный камень ближе к середине. — Скажи честно: ты реально прочитал хотя бы один отчет по налогам за этот месяц или просто ставил печати там, где я тебе пальцем тыкал? Наруто замялся. — Ну... я пытался... — Бзык! Камень ощутимо ударил его током. — Сука! Больно же! Ладно, ладно! Ни хера я не читал, там цифр больше, чем волос у Какаши на бровях! Доволен? *** Кабинет Хокаге медленно наполнялся сизым дымом. Шикамару затянулся, игнорируя табличку «Не курить», которую сам же и повесил на дверь полгода назад. Наруто сидел напротив, высунув кончик языка от усердия, и сверлил взглядом свой оранжевый камень. Твой ход, Хокаге, — Шикамару откинулся на спинку кресла, расстегивая верхнюю пуговицу жилета. — Спрашивай. Наруто посмотрел на него. Взгляд зацепился за ключицы Шики, и тупость про «какую лапшу ты любишь» застряла в горле. — Ладно, — Наруто толкнул камень на следующую клетку. Доска тихонько звякнула, принимая позицию. — слушай сюда... Вопрос серьезный, блять. Без шуток. Шикамару приподнял бровь, стряхивая пепел в пустую банку из-под холодного кофе. — Валяй. Только не спрашивай опять про мои заначки, а то это уже не игра, а налоговая инспекция какая-то. — Да пошел ты со своими налогами. — Наруто фыркнул, но тут же помрачнел. — Скажи честно... Когда ты согласился стать моим советником, ты реально верил, что из меня выйдет что-то путное? Или ты просто решил, что лучше присматривать, как за отсталым, пока я деревню к чертям не спалил? Только правду, Шика. Без этой твоей дипломатической херни. Шикамару замер. Камень под его ладонью начал мелко дрожать, высасывая честный ответ прямо из подкорки. — Ну, если честно... — начал Шикамару, и камень опасно посинел. — Сука... Ладно! Он выдохнул дым в потолок и посмотрел Наруто прямо в глаза. — Я думал, что ты — ходячая катастрофа, Наруто. Самая шумная, нелогичная и бесячая катастрофа в истории шиноби. Я был уверен, что через неделю я либо уволюсь, либо убью тебя и скажу, что так и было. Но... — Шикамару замялся, чувствуя, как камень теплеет, подтверждая искренность. — Но я также знал, что никто, кроме тебя, не заставит меня пахать по двадцать часов в сутки и при этом чувствовать, что я не просто перекладываю бумажки, а делаю что-то... важное. Короче, в Хокаге я не верил. А в тебя верил, придурок. Доволен? Камень вспыхнул золотым светом, таким ярким, что Наруто на секунду зажмурился. — Ого... — Хокаге чесанул затылок, и на его лице расплылась та самая дебильная улыбка, от которой у Шикамару всегда дергался глаз. — Нифига себе ты загнул. Аж зауважал тебя на секунду. — Завали и ходи, — Шикамару передвинул свой серый камень, сокращая дистанцию. — Мой ход. Раз уж мы заговорили о честности... Наруто, какого хрена ты каждую пятницу «случайно» забываешь ключи от своего дома и прешься ко мне «переночевать на диванчике»? У тебя пять клонов, любой из них может выбить дверь или принести запасные. Но ты прешься ко мне, съедаешь весь мой ужин и полчаса орешь в душе свои дебильные песни. Зачем тебе это шоу? Наруто сразу как-то сник. Он начал колупать заусенку на пальце, избегая взгляда Шикамару. Его рука потянулась к камню, и тот мгновенно выдал серию коротких, злых разрядов. — Ай! Блять! — Наруто отдернул руку. — Ну и мразь эта твоя игра! Ладно! Он глубоко вздохнул, и его голос стал непривычно тихим. — Потому что в моем доме слишком... пусто, Шика. И тихо. Там пахнет пылью и одиночеством, а у тебя пахнет нормальной жизнью. Оленями, старыми книгами и... тобой. Там я чувствую себя просто Наруто, а не «Господином Седьмым», которому каждый встречный кланяется в пояс. Мне просто... блять, мне просто нужно, чтобы кто-то на меня наорал за то, что я не помыл за собой кружку. Понимаешь? Доска загудела, принимая ответ. Камни сошлись еще на две клетки. Теперь они были так близко, что между ними едва бы пролез кунай. — Понимаю, — Шикамару почувствовал, как в груди что-то неприятно сжалось. Ему захотелось потянуться через стол и просто дать Наруто по затылку — не больно, а так, как они делали в детстве. Но он остался на месте. — Хлопотно всё это, Наруто. Очень хлопотно. — Да уж, — Наруто шмыгнул носом и тут же вернул на лицо свою привычную наглую ухмылку. — Ладно, стратег, не расслабляйся. Сейчас я спрошу такое, от чего у тебя твой ананас на затылке развяжется. Твой ход! *** Дождь за окном усилился, превращаясь в настоящий шторм. В кабинете стало совсем темно, и только доска Узумаки светилась мягким неоновым светом, выхватывая из темноты их лица. — Какого хрена ты до сих пор не женат? — Наруто ляпнул это резче, чем хотел. — Тебе тридцатник скоро. Темари за тобой бегала, девки из снабжения сохнут... А ты сидишь тут со мной до полуночи, как привязанный. Тебе что,реально в кайф торчать всю жизнь в этом пыльном кабинете? Камень Шикамару вспыхнул так ярко, что осветил всё лицо Наруто. — Потому что все они — скучные, — честно ответил Шикамару, и его голос стал непривычно низким. — Они предсказуемые. А мне нужен кто-то, кто будет бесить меня каждый день так, чтобы я забывал, как дышать. Камень вспыхнул золотым. Наруто замер, его рот приоткрылся, но он не нашелся, что сказать. Шикамару не дал ему опомниться и тут же передвинул свой серый камень вперед. — Мой ход. Раз уж мы заговорили о личных границах... Наруто, почему ты до сих пор не завел нормальные отношения? После войны тебя преследовали толпы поклонниц. Хинату прочили тебе в жены все, кому не лень. Ты — герой, ты — Хокаге, тебе положена идеальная семья в глянцевой обложке. Но ты один. И до сих пор ошиваешься рядом со мной. Наруто насупился, скрестив руки на груди. Его камень под ладонью начал опасно искрить синим — признак того, что он пытается придумать «удобный» ответ. — Потому что мне тоже с ними скучно, — буркнул он. Бзык! Разряд тока заставил его подпрыгнуть на месте. — Сука! Как же больно! —Наруто затряс рукой. — С ними... с ними я должен быть «Великим Седьмым». Должен улыбаться, быть сильным, быть символом. А с тобой я могу быть просто придурком. Могу ныть, могу тупить. Ты единственный, кто знает, какой я на самом деле неудачник, и при этом не смотришь на меня с жалостью. Я... я боюсь, что если заведу «идеальную семью», мне придется до конца жизни носить эту маску Хокаге даже в постели. А с тобой мне не страшно. Доска загудела, одобряя ответ. Камни сошлись еще ближе. Расстояние между ними сокращалось, и атмосфера в кабинете становилась всё более интимной, несмотря на бардак и горы бумаг. — Мой вопрос, — Наруто придвинулся ближе, так что их колени под столом почти соприкасались. — Шика... Помнишь ту пьянку у Чоджи, когда мы все отмечали его свадьбу? Мы тогда уснули на веранде. Ты думал, что я вырубился в хлам, но я... я чувствовал, как ты поправил на мне одеяло и... — Наруто замялся, подбирая слова. — И ты тогда что-то прошептал. Очень тихо. Я не разобрал слов, но тон был такой, будто ты меня похоронить собрался или... или наоборот. Что ты тогда сказал, Шикамару? Шикамару почувствовал, как во рту пересохло. Это был удар под дых. Он отлично помнил ту ночь. Помнил лунный свет на лице спящего Наруто и то щемящее чувство бессилия, которое накрыло его тогда. — Я не обязан помнить каждую пьяную херню, — попытался вывернуться Шикамару. БЗЗЗЗЫК! Разряд тока был таким сильным, что Шикамару невольно дернулся, едва не перевернув доску. — Твою мать! — он затряс обожженными пальцами. — Блять, Узумаки, ты серьезно?! Ты решил меня поджарить к чертям? — Игра требует правды, — Наруто смотрел на него в упор, и в его взгляде не было ни капли сочувствия. Только жадное, почти отчаянное любопытство. — Отвечай. Что ты тогда сказал? Шикамару сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я сказал: «Какого хера это должен быть именно ты, идиот». Я злился, Наруто. Злился на то, что из всех людей в этом мире мой мозг выбрал тебя. Самого неподходящего, самого шумного и самого... — Шикамару замолчал, чувствуя, как камень под его рукой пульсирует в ритме его сердца. — Я злился на то, что люблю тебя больше, чем свою спокойную жизнь. Вот что я сказал. Ты это хотел услышать? В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как тикают настенные часы. Наруто выглядел так, будто в него только что прилетело Расен-сюрикеном. Он открыл рот, закрыл его, снова открыл. — Ты... чего? — выдохнул он наконец. — Того, — огрызнулся Шикамару, чувствуя, как лицо заливает краска. — Ты же вроде тупой,а не глухой. — он затянулся. —Твой ход, Хокаге. Двигай свой сраный камень, пока я не передумал и не стер тебе память какой-нибудь запрещенной техникой. Наруто медленно, дрожащей рукой коснулся своего камня. До центра оставался несколько шагов. *** В кабинете стало так душно, что Шикамару казалось, будто он сидит в парилке, а не в резиденции Хокаге. Дождь за окном не просто шел — он лупил по стеклу с такой силой, будто пытался пробиться внутрь и смыть к чертям всё это дерьмо, которое они тут заварили. Наруто сидел, вцепившись пальцами в край стола. Его оранжевый камень светился ядовитым неоном, а сам Хокаге выглядел так, будто только что проглотил живую жабу. — Блять, Шика... — Наруто сглотнул, его кадык дернулся. — Ты сейчас это серьезно? Про «люблю»? Или это какая-то твоя гениальная многоходовочка, чтобы я затупил и проиграл? — Да, Наруто, — огрызнулся Шикамару, нервно потирая лицо ладонями. — Я десять лет ждал этого момента, чтобы эффектно признаться тебе в любви ради победы в настолке. Ты сам-то себя слышишь? Ты идиот или прикидываешься? — Да иди ты! — Наруто резко передвинул свой камень еще на клетку вперед. Доска отозвалась низким, вибрирующим гулом. — Мой ход. Раз уж мы тут в «правду» играем... Скажи мне, Шикамару... Если бы я завтра решил всё бросить — пост Хокаге, деревню, всё — и свалил бы куда-нибудь в глушь выращивать капусту... Ты бы пошел со мной? Или твоя хваленая логика перевесила бы, и ты остался бы тут «служить Конохе»? Шикамару почувствовал, как пальцы, лежащие на его сером камне, внезапно прилипли к поверхности. Древняя печать Узумаки замкнула контур. Теперь он не мог убрать руку, пока не ответит. — Сука... — прошептал Шикамару, чувствуя, как по венам пробегает слабый, но настойчивый ток. — Ты задаешь гипотетические вопросы, Наруто. Это нелогично. БЗЗЗТ! Разряд был несильным, но противным, как укус сотни комаров сразу. — Отвечай, блять. — Наруто подался вперед, почти касаясь грудью края стола. — Пошел бы или нет? Шикамару закрыл глаза. В голове пронеслись сотни графиков, планов и обязательств перед кланом. А потом он увидел лицо Наруто — то самое, когда тот в одиночку шел против Пейна. — Пошел бы, — выдохнул Шикамару. Камень под рукой мгновенно перестал жечь и окутал пальцы приятным теплом. — Проклинал бы тебя каждую секунду, ныл бы, что у меня болит спина от твоих грядок, и ненавидел бы эту гребаную капусту. Но я бы пошел. Потому что без тебя мне в этой деревне делать нечего. Я здесь только из-за тебя, и ты это прекрасно знаешь, сволочь ты эгоистичная. Наруто на мгновение замер. В его глазах промелькнуло что-то такое... мягкое и обезоруживающее, от чего Шикамару захотелось немедленно покурить или выпрыгнуть в окно. — Твой ход, — Наруто шмыгнул носом, пытаясь вернуть себе дерзкий вид, но вышло паршиво. Шикамару передвинул свой серый камень. Теперь между ними осталась всего одна пустая клетка. Финал дышал им в лицо. — Мой ход. И я хочу знать... Наруто, те ночи, когда ты остаешься у меня. Ты ведь не всегда спишь, когда я выключаю свет. Несколько раз я чувствовал, как ты... как ты касаешься моих волос или поправляешь мне футболку, когда думаешь, что я в отключке. Какого хуя ты это делаешь? Если мы просто «бро», «дружбаны» и «лучшие кореша», почему ты трогаешь меня так, будто я сделан из тонкого фарфора, который может рассыпаться от одного неловкого движения? Наруто вздрогнул. Его рука, лежащая на доске, заметно задрожала. Его оранжевый камень начал пульсировать в такт его участившемуся пульсу — тук-тук, тук-тук. — Я... я просто проверяю, не сдох ли ты там от своего курения, — попытался сострить Наруто. БЗЗЗЗЗЗЫК! Синий разряд тока прошил Наруто до самого плеча. Он вскрикнул, едва не свалившись со стула. — А-а-а! Твою мать! Да что б этот клан Узумаки... Простите, предки! Сука, как больно! — Хватит пиздеть, Наруто. — Шикамару повысил голос, перекрывая шум дождя. — Хватит строить из себя дебила. Камни не врут. Говори правду, или я клянусь, я сейчас встану и уйду, и мне плевать на печать! Наруто поднял на него взгляд. В его глазах стояли слезы — то ли от боли, то ли от того, что скрывать правду стало невыносимо. — Потому что я боюсь, Шика! — выкрикнул он в ответ. — Боюсь, что если я коснусь тебя по-настоящему, когда ты не спишь, ты посмотришь на меня как на урода! Ты же такой... правильный. Весь такой логичный. А я... я просто хочу чувствовать, что ты рядом. Хочу знать, что ты не сон. Я касаюсь тебя, потому что это единственное время, когда я могу позволить себе... — он замялся, голос сорвался на шепот. — ...позволить себе любить тебя без твоего этого «хлопотно». Доска вспыхнула таким мощным светом, что тени в кабинете на мгновение исчезли. Камни задрожали, стремясь друг к другу. — Один ход, Наруто, — Шикамару дышал так, будто пробежал марафон. — Остался один ход до центра. *** В кабинете воняло озоном так, что щипало в носу. Шикамару чувствовал, как его левая рука, прилипшая к доске, начинает неметь. Он смотрел на Наруто — тот сидел взъерошенный, злой, с красными пятнами на щеках и бешено колотящейся жилкой на шее. — Ну че, стратег? — Наруто хрипло рассмеялся, вытирая пот со лба здоровой рукой. — Доигрались? Ты сейчас выглядишь так, будто тебя Сакура полчаса по полигону гоняла. — Завали, Наруто, — Шикамару сплюнул на пол, нервно дернув плечом. — Твой ход. Последний перед центром. И если ты сейчас спросишь какую-нибудь херню про рамен или политику, я клянусь, я сам себя добью этой печатью, чтобы не слушать твой бред. Наруто на мгновение замер. Его взгляд стал тяжелым, почти осязаемым. Он медленно передвинул свой оранжевый камень на предпоследнюю клетку. Доска отозвалась глухим, утробным рыком, от которого задрожали стаканы на столе. — Ладно. Хочешь серьезно? Будет тебе серьезно, — Наруто подался еще ближе, так что Шикамару чувствовал его горячее дыхание. — Скажи мне, Шика... Все эти годы, когда ты стоял за моей спиной на советах. Когда ты разруливал всё то дерьмо, которое я создавал. Ты хоть раз... хоть на одну секунду... хотел меня ударить? Не по-дружески, а так, чтобы я наконец заткнулся и увидел, как ты на самом деле на меня смотришь? Ты хоть раз хотел сорвать с меня эту мантию и спросить: «Наруто, какого хуя ты видишь всех, кроме меня?» Шикамару застыл. Воздух в легких будто превратился в свинец. Камень под его рукой начал пульсировать так сильно, что казалось, он сейчас прожжет дыру в столе. — Каждый день, — выдохнул Шикамару, и его голос сорвался на хрип. — Каждый долбанный день, Наруто. БЗЗЗЗТ! Разряд тока прошил его тело, но на этот раз Шикамару даже не вскрикнул. Это была не ложь. Это было «недостаточно правды». — Сука... — Шикамару зажмурился, чувствуя, как по венам течет жидкий огонь. — Мало тебе, да? Ладно. Я не просто хотел тебя ударить. Я хотел тебя встряхнуть так, чтобы у тебя зубы застучали. Я хотел орать на тебя, пока у меня связки не лопнут, что ты — самый слепой эгоист в мире шиноби. Что я стою рядом, дышу своим дымом, решаю твои проблемы, а ты... ты смотришь на меня как на удобную деталь интерьера. Я хотел, чтобы ты увидел во мне не советника, а человека, рядом с тобой уже столько лет, что это стало частью моей ДНК. Доволен? Камень Шикамару вспыхнул ослепительно белым, сливаясь со светом оранжевого камня Наруто. Доска задрожала, по дереву пошли мелкие трещины. — Теперь мой ход, — Шикамару передвинул свой камень на ту же предпоследнюю клетку. Теперь их отделял один сантиметр. Последний рывок в центр. — Мой вопрос. И отвечай быстро, пока я не передумал. Наруто... Если я сейчас встану, обойду этот стол и просто... просто коснусь тебя. Не как Хокаге. Не как друга. Ты... ты оттолкнешь меня? Или ты наконец перестанешь пиздеть про дружбу и признаешь, что мы оба в этом дерьме по самые уши? Наруто смотрел на него, и в его глазах больше не было ни капли страха. Только какая-то дикая, первобытная жажда. Его рука на доске сжалась в кулак, и оранжевый камень под его пальцами начал плавиться, превращаясь в жидкий свет. — Попробуй, — выдохнул Наруто. — Попробуй сам оттолкни меня, и я клянусь, я разнесу эту резиденцию к чертям собачьим. Если ты сейчас ко мне прикоснешься, Шика, назад пути не будет. Я тебя не отпущу. Ни к оленям, ни к оленихам, ни в облака, ни куда ты там ходишь каждый день. — Понимаю, — прошептал Шикамару. Шикамару замер, его рука дрожала на камне, а в голове в такт пульсирующей печати билась одна-единственная мысль: «Ну всё, приплыли». Наруто смотрел на него так, будто готов был прямо сейчас сожрать его вместе с жилеткой и всеми стратегическими планами на ближайшую пятилетку. Воздух в кабинете можно было резать кунаем. И именно в этот момент, когда пафос и напряжение достигли стратосферы, Шикамару вдруг криво усмехнулся. — Знаешь, — выдавил он, пытаясь разжать затекшие пальцы, — я вот сейчас подумал… Ты же Хокаге. Символ Конохи. Гордость нации, блять. А у тебя на майке пятно от соуса. С обеда. Прямо на пузе. Наруто моргнул. Огонь в его глазах на секунду сменился искренним недоумением. Он опустил взгляд на свою черную футболку. — Че? Где? — Вон там, пониже спирали, — Шикамару кивнул подбородком, не в силах сдержать ехидный смешок. — Весь такой серьезный, про любовь тут задвигаешь, а сам выглядишь как пятилетка, который не донес рамен до рта. Хлопотно это всё-таки — строить из себя героя, когда ты по жизни свинья, Наруто. Наруто насупился, его щеки залил густой румянец — теперь уже не от игры, а от чистой, незамутненной ярости. — Ах ты ж… хуйло косичкоглазое!— рявкнул он, пытаясь свободной рукой оттереть злосчастное пятно. — Я тут душу изливаю! Я тут, может, впервые в жизни не по методичке Какаши-сенсея говорю! А ты мне про соус?! Да у тебя самого… у тебя из-за этой игры волосы дыбом встали, как у ежа-переростка! Ты на Саске сейчас похож больше, чем сам Саске! — Ой, да иди ты, — Шикамару фыркнул, чувствуя, как внутри наконец-то немного отпускает ледяной зажим страха. — По крайней мере, от меня не несет прокисшим молоком и «победой». — От тебя несет табаком твоим вонючим так, что у меня Курама в голове чихает! — Наруто подался вперед, почти сталкиваясь с Шикамару носами. — И вообще, Шика… Ты же понимаешь, что если мы сейчас додвинем эти камни, то тебе придется не просто «тереть мне спинку» по пятницам, а реально… ну… отвечать за базар? — Я стратег, Наруто. Я всегда отвечаю за базар, — Шикамару прищурился, и в его взгляде мелькнуло что-то опасно-нежное. — А ты готов к тому, что я буду критиковать твой выбор нижнего белья так же жестко, как твои указы? — Да я тебя… — Наруто запнулся, глядя на губы Шикамару, которые были так близко, что он чувствовал их жар. — Я тебя за это в архив сошлю. На вечную каторгу. Ко мне в спальню. — Звучит как самый дерьмовый приказ в истории деревни, — прошептал Шикамару. — Ходи уже, придурок. Центр ждет. Наруто хмыкнул, его пальцы накрыли оранжевый камень. — На счет три? — На счет три. Они одновременно толкнули свои камни в самый центр доски. *** Раздался не взрыв, нет. Раздался тихий, мелодичный звон, похожий на звук колокольчика в храме. Черная доска Узумаки внезапно вспыхнула ровным белым светом, который окутал их руки, стол и, казалось, весь этот пыльный, пропахший бумагами кабинет. Печать, державшая их руки, мягко разомкнулась. Шикамару медленно поднялся, чувствуя, как затекли ноги. Он обошел стол, не сводя взгляда с Наруто, который так и остался сидеть, глядя на пустую теперь доску. Камни исчезли, оставив после себя лишь тепло. — Ну? — Наруто поднял голову. Он выглядел так, будто только что прошел через четвертую мировую — уставшим, но каким-то пугающе спокойным. — Игра закончена, Шика. Общая правда принята. Че делать будем? Шикамару остановился прямо перед ним. Он положил руку Наруто на затылок, зарываясь пальцами в короткие, колючие золотые волосы. — Для начала, — тихо сказал он, наклоняясь ниже, — ты завтра официально запретишь все сраные настолки в Конохе. А то я так долго не протяну. — А потом? — выдохнул Наруто, хватая Шикамару за край жилета и притягивая к себе. — А потом я наконец-то сделаю то, что должен был сделать еще в палатке в Стране Снега. Заткну тебя самым логичным способом. И Шикамару наконец-то сократил эти последние пять сантиметров. Это не было похоже на «пробу» или «эксперимент». Это было возвращение домой после очень долгой и изнурительной войны. Наруто ответил сразу — жадно, сдавленно рыкнув в поцелуй и вцепляясь в Шикамару так, будто тот был единственным твердым предметом в этом смываемом дождем мире. Где-то на столе жалобно пискнул забытый отчет по ирригации полей, но сейчас на него было абсолютно насрать обоим.