Я стоял на пороге и хмурился. Смотрел на него, на эти капли на полу, на его дурацкую рожу. Смотрел долго, ну просто целую вечность, пока в горле не пересохло. А потом отвел взгляд. Мне стало так тошно и стыдно за него — и за себя тоже, потому что я стоял там и не уходил, пялился на полосу чистой кожи на пояснице Наруто, которую не тронула побелка.

Так стрёмно ему не было со времён подросткового возраста, когда отец застукал его за дрочкой. Там хотя бы всё закончилось быстро и предсказуемо — профилактическим подзатыльником и недельным молчанием, а тут уровень иронии просто зашкаливал: величайший шиноби поколения и гениальный стратег стоят у входа в дешёвую забегаловку и ведут диалог, который по уровню сложности едва дотягивает до постановки в детском саду. Не хватало только обменяться вкладышами от жвачки для закрепления союза.

Скука, дождь и древняя игра Узумаки, которая бьет током за ложь.

В горах скучных отчетов Шикамару внезапно находит цветы со скрытым смыслом.

Шикамару Нара не верит в красивые жесты и громкие клятвы. Его любовь — это сухая статистика, вовремя заполненные отчеты и холодный расчет, позволяющий Наруто просто дышать в мире, где каждый хочет откусить от него кусок. Это стратегия выживания двоих, ставших друг для друга критической необходимостью.